Статус: есть телохранитель

Атланта, отель «Элизиум», 10 августа, 19.00 Прилетев в Атланту на следующий же день после переговоров Мей с миссис Вулфард и Финном, Шанталь Бьёрн поселилась в отеле «Элизиум» вместе с Итаном Морганом, и уже к вечеру навестила Финна на съемочной площадке, заодно познакомившись с остальной частью младшего каста, исключая Гейтена и Калеба, с которыми уже была знакома. Рыжеволосая и зеленоглазая, с очаровательными веснушками и теплой улыбкой, Шанталь здорово выделялась даже на фоне не менее рыжей обладательницы веснушек — Сэди. В основном, конечно, ростом, фигурой и крайне «милым», по словам миссис Вулфард, британским акцентом. Мэри, как и все остальные, попала под обаяние Шанталь с первых же минут знакомства. Я не разделяла всеобщих восторгов, но и не испытывала к девушке никакой антипатии. В моем понимании, между Финном и Шанталь были, своего рода, рабочие отношения. На всех их трех «свиданиях» в моем и Итана сопровождении, они послушно держались за руки на публике, улыбались, поправляли друг другу волосы, шутили, обсуждали актерское мастерство и проходили обязательный пул вопросов, возникающих у совершенно незнакомых между собой людей. На выставке современного искусства мой субъект представлял собой саму галантность, укутав своим пиджаком голые плечи Шанталь, когда они покидали студию. Фото-бомба разорвала интернет всего пятнадцать минут спустя. На прогулке по городу, на которую я дала согласие, сцепив зубы и только потому, что не буду на ней единственным телохранителем, их пальцы ни разу не разомкнулись, а Шанталь то и дело смеялась всем шуткам Финна, даже самым плоским и откровенно тупым. Баскетбольный матч запомнился всем не только по разгромному счету, но и по тому, как мило и заботливо Бьёрн вытирала щеку своего «бойфренда» от горчицы, что вывели на большой экран. Поцелуй в это же место также на него попал, как и укутывающее объятье Вулфарда и его светящиеся нежностью глаза. После этого события прогремел очередной взрыв фандома Финна, активизировались все фан-клубы, связанные с «ОСД». Кто-то, кто верил в пару Финна и Милли, строил догадки, как на это отреагировала Браун, и даже жалел ее. Кто-то восхищался новой красивой звездной парой. Кто-то не понимал, что Вулфард нашел в Шанталь, и делал ставки, сколько проживут их отношения. Огромная доля фанатов возненавидела Бьёрн после первой же подставной фотосессии от папарацци, но девушка была к этому готова, как и Итан. Каждое утро за последние двенадцать дней меня встречал внимательный взгляд Сколетти. Он опасался и даже отчасти надеялся, что я сорвусь. Я была бы рада выпустить пар, но его не было. Я не чувствовала… ничего, передавив в себе любые личные эмоции, едва Шанталь шагнула на площадку сериала. Финн по-прежнему игнорировал мое существование, вступая в диалог лишь когда я напрямую к нему обращалась с инструкциями и обсуждением предстоящих выходов в город. Порой мне казалось, что он намеренно усиливает взаимодействие с Шанталь в моем присутствии, но никаких доказательств, кроме голых подозрений, не было. Вероятнее всего Вулфард вжился в роль бойфренда и играл на всю катушку, словно постоянно находился в кадре. Отчасти так и было. Однако что-то менялось. Глубоко внутри меня, за толщей льда, на личной «Изнанке», творилось нечто жуткое. Как будто там в спячке пребывало чудовище. Оно видело кровожадные сны, ворочаясь на битом стекле и пепле, и изредка настороженно замирало, почти начиная пробуждаться каждый раз, как ШаФинн (так прозвали их фанаты) мозолила глаза больше обычного со всеми «признаками отношений». — Вы — ближние, я — дальний, — высказала я Итану, когда мы встретились на парковке отеля, и Тейт следил, как Милли, Сэди, Гейтен, Ноа и Калеб вылезают из машины, а Финн уже обнимался с Шанталь. Модель и начинающая актриса решила отметить знакомство с ребятами совместным ужином в отеле и «просто повеселиться». Разумеется, наличие трех телохранителей на компанию из семи подростков успокоило и миссис Вулфард, и сестру Милли, как и родителей остальных актеров, так что никакого сопротивления с этой стороны не было. — Конечно, — кивнул Морган, пожимая руку Сколетти. — Почему вы всегда ее слушаетесь? — внезапно повернулся к нам Финн, поворачивая за собой и Шанталь. Девушка как всегда приветливо мне улыбнулась. Я как всегда проигнорировала ее добродушие, ответив сдержанным кивком. — Потому что мы не идиоты, — почти улыбнулся Тейт, пригвоздив Финна взглядом. — Верно, — согласился Итан. — Ни один выпускник академии, видевший хотя бы пять полевых экзаменов Вигдис из всех ста семидесяти одного за одиннадцать лет, не будет спорить с ней в том, как лучше охранять субъекта. Спасибо, парни, за вашу высокую оценку моих способностей. — Что, ты настолько хороша? — приподнял бровь Вулфард. — Я не способна оценить себя объективно, — нейтрально проговорила я, глядя выше его глаз, на две кудряшки, падающие на лоб. Удивительно, как еще Шанталь или Браун до них не добрались. — Что ты примотался к Виг? — возмутилась Милли. — Она крутая, они все крутые, пойдемте уже ужинать! Ужин проходил весело. По крайней мере, для актеров. Много шуток, смеха, щебета Шанталь, Сэди и Милли, слышимого даже на моей позиции почти у выхода из ресторана, в закутке у барной стойки, откуда просматривался весь зал. Итан с Тейтом занимали угловой столик по диагонали от субъектов, держа под контролем вход и все окна. Стандартная схема треугольника с персонами в центре. Пальцы Бьёрн порхали по плечу и груди Финна, голова то и дело оказывалась на его плече. Рука парня прочно прилипла к ней, полуобнимая, где-то с середины ужина. Иногда длинные пальцы Вулфарда выводили на обнаженном плече девушки круги (Шанталь предпочитала сарафаны и платья на бретелях). Один раз он прижался губами к ее шее, и чудовище внутри меня снова заворочалось, пытаясь стряхнуть навязываемое ему пробуждение. Черные глаза Финна внезапно поймали мои, через весь зал. Смотрели. Цеплялись. Стучались внутрь. Жгли. Интерес, азарт, вызов. Губы на макушке Шанталь, пальцы поглаживают ее плечо чуть быстрее. Кончик языка скользнул по нижней губе. Насмешка. «Как там у тебя, без сбоев?» — расшифровала я. Непроницаемость из базовой настройки превратилась в инстинкт самосохранения. На лице не дрогнул ни один мускул, взгляд не выдал пробуждения чудовища. Рыча, оно молотило по льду, швырялось стеклом, поднимало пепел, пытаясь прорваться наружу. Тише, монстр. Я знаю, кто я. Лед. Правила. Схема, порядок, структура. Просто стена. Без освещения, без окон, без трещин. Финн отводит взгляд первым. Правильно, если долго пялиться в стену, люди могут это заметить и что-нибудь заподозрить. Психические расстройства, например. Вулфард что-то говорит на ушко Шанталь. Что-то, отчего ее щеки краснеют, временно пряча веснушки. Поднимается. Направляется к выходу. Легкий, едва заметный кивок в мою сторону. Поравнялись, и вот я на знакомой дистанции выхожу из ресторана отеля следом. Ожидается поход до туалета, и поначалу Вулфард идет в его сторону, но резко сворачивает к только что открывшемуся лифту. С улыбкой пропускает выходящую из него женщину и заходит в коробку. Два шага, я рядом, изучаю зеркала, поручни и обшивку. Вычурно, роскошно, глупо, но зато, под потолком, в правом углу, есть камера. Финн жмет кнопку с цифрой три. Выбрал наугад, ведь я знаю, что Шанталь поселили на девятом. Двери раздвигаются, обнажая пустой коридор. Парень уверенно выходит из коробки, не оглядываясь. Туалет на третьем этаже. Чем не устроил первый? Дергает за рукав, обхватывает за запястье и увлекает за собой, за дверь мужского туалета. Сразу появляется понимание, почему нужен был именно этот. Он на одну персону. И правда, зачем туалеты с большим количеством кабинок на этаже с номерами, где у каждого своя ванная комната. Щелкает задвижка, мы наедине впервые за почти три недели. И становимся еще ближе, когда Вулфард бесцеремонно толкает меня спиной в дверь, ударяется ладонями о ее пластик чуть выше моей головы, а я даже не делаю попытки оттолкнуть его прочь. Короткий шаг, и парень почти вжимается в меня всем телом. От него привычно пахнет фруктами, которые, по иронии, он никогда не стал бы есть. От него тянется тепло, которое он излучает постоянно, в любом состоянии. Просто иногда оно греет, а иногда сжигает. Кончики его непобедимых кудряшек щекочут щеку, когда он наклоняет голову, и его горячее дыхание исчезает на моих губах. — Ты ревнуешь, — черные глаза держат мои, не отпуская, не давая отвернуться и скрыться. — Не слышу вопроса. — Это утверждение, и оно не нуждается в вопросе, как я уже говорил тебе прежде. — Я не ревную, — мне удается сказать это твердо и решительно. Настолько, что в темные глаза пролезает сомнение. — То есть, если я скажу, что собираюсь трахнуть Шанталь этой ночью, ты ничего не почувствуешь? Ранил. — Если ты это скажешь, то я отвечу, что это очень плохая идея. — И почему же? — Потому что тебе не нужны проблемы с матерью, ложные ожидания и вера Шанталь в то, что между вами что-то большее, чем пиар, и чтобы все знали об этом новом этапе ваших отношений, не говоря уже о собственных угрызениях совести. — Складная сказочка, но все ведь проще. Ты ревнуешь. Скучаешь по мне. Думаешь обо мне. Хочешь меня. Ранил. — Оставь свои бурные фантазии для Шанталь. — Что ты будешь чувствовать, стоя у двери ее номера, ожидая, пока я выйду? Зная, что мои пальцы, губы и язык повторяют с ней все, что делали с тобой? Зная, что у нее будет все, чего не досталось тебе? У нее уже есть все, чего никогда не досталось бы мне. Убил. — Ничего, — ответ звучит пусто, сосуще пусто, совсем как моя «Изнанка», где больше нет чудовища. Монстр вырвался на свободу. Я сама себе монстр, вечно грызущий за ошибки и нарушения. — Я ничего не буду чувствовать, потому что системы безопасности ничего не чувствуют, мистер Вулфард. Они только наблюдают, реагируют на опасность и защищают. Финн открывает рот. Растерян. Ищет что-то, будто действительно потерял. Судорожно, лихорадочно, почти испуганно. Где ты, Кис-Кис? Лед, тишина и пустота. — Прошло чуть меньше шести минут с того момента, как ты вышел из ресторана. Тебя могут пойти искать, или уже заподозрили в расстройстве желудка. Пора вернуться за стол к Шанталь. — Я… Вигдис, я… Что еще ты хочешь сказать мне, Финн? Что еще интересного ты можешь мне сказать? Ничего? Я так и думала. Снова ресторан. Над Вулфардом шутят, не в Канаду ли он ездил. Сколетти смотрит. Тревожно, с узнаванием. Да-да, Тей, я вернулась. Я вернулась, и ты знаешь, что это значит. Печаль и понимание в ответ. Конечно, знает. Лучше многих. Лучше всех. Ужин заканчивается серией селфи и автографами для официантов. Никто не остается. Финн прощается с Шанталь едва ли не первым. Тейт за рулем, в салоне как всегда неразбериха и бесконечные пререкания на заднем, обсуждение ужина. Я просто слежу в зеркала и окна за дорогой. Парковка на съемочной площадке, привычный осмотр, открываю дверь справа, Тейт слева. Все расходятся по трейлерам, Сколетти доводит Милли до ее, почти передает девушку в руки сестре. Финн касается моего локтя, просит зайти к нему, кивая на трейлер. Нет. 23.08. Моя смена закончена. — Спокойной ночи, мистер Вулфард. Отворачиваюсь первой, впервые не смотрю, как он заходит в свой временный дом на колесах. Ничего, Тейт не зашел бы следом, не исчезни Финн за дверью. Друг прикрывает нашу, а в моих руках телефон. Оживает пустой эсэмэской. Это снова Вулфард просит зайти, как я учила, без текста, который могут увидеть и сделать соответствующие выводы специалисты академии. Нет. Поздно. Все сказано, услышано и понято. Больше ничего не нужно. — Виг, ты правда хочешь… Палец нажимает на быстрый набор. Да, я правда хочу. Один гудок. — Вайлд. — Фостер, мэм. — Слушаю. — Прошу о переводе на другое место, мэм. Моя кандидатура больше не подходит для охраны вверенного мне субъекта. — Причина? — Личные разногласия с субъектом, напрямую влияющие на доверие моему профессионализму и, как следствие, на эффективность моей работы. — Ты уверена, Вигдис? — голос Вайлд чуть смягчился. Директор давала шанс передумать. Я себе их уже десятки вручала. Не сработало. — Абсолютно, мэм. — Посмотрю, что могу сделать. Свяжусь завтра. Отбой. Телефон летит на диван. Глубокий вздох, плечо Сколетти. — Мне жаль, Виг. — Прости, что облажалась. — Мне плевать. Ты мой друг и лучший боец из всех, кого я видел, и я на твоей стороне, что бы ни случилось. — Мне тоже очень жаль, — вот и все, что выдавливаю я-чудовище, пока в голове формируется список из всех вещей, которые нужно собрать.