Статус: есть телохранитель

Вашингтон, дом семьи Фостер, 13 октября, 7.45 Юг: «Северянка, заткнись и не вынуждай меня брать билет на первый же рейс из Мадрида». Чертыхнувшись, я опустилась на мат, отложив два диска по 10 килограмм. Ашер издевается. «Я не могу принять ТАКОЙ подарок!» Ответ пришел незамедлительно. Юг: «Ну что значит ТАКОЙ? Я что, дом тебе подарил? Норвегия, заканчивай, а то на Рождество получишь ковбойские сапоги и полную коллекцию кантри». Юг: «И все это тебе вручит двойник Элвиса Пресли» Юг: «И сопровождать его будет аниматор в костюме быка» Прыснув, не сомневаясь, что Дэйв вполне способен пойти на это, я напечатала: «Ты подарил мне мотоцикл! Это не многим лучше дома!» Юг: «У тебя проблемы с экономикой, или с самооценкой?» Закатив глаза, я набрала следующее сообщение: «У меня проблема с излишне щедрым экс-субъектом!» Юг: «Ты спасла мою карьеру и меня. Это точно стоит мотоцикла. Скучаю по тебе, Северянка. Будь хорошей девочкой и пойди, опробуй малыша». «Удачи на квалификации, Юг. Порви всех.» Юг: «Я посвящу тебе победу, золотце». Улыбнувшись, я отложила телефон, возвращаясь к тренировке. Моя работа с Дэвидом была закончена три дня назад, когда удалось выяснить, кто саботировал его тренировки и устраивал поломки Стейси. Тянулось все, конечно, от О’Хары. Проверив всех его дружков, бывших тогда на парковке, я установила, что у одного из них двоюродный брат — механик в спорткомплексе Джексонвиля. Оставалось только поймать на горячем, поместив камеры, присланные мне техниками «ТриО», в гараж и на мотоцикл Дэвида. Виновника уволили, арестовали и возбудили дело. О’Хара был непричастен «по чистому», однако спорткомитет, после соответствующего обращения представителей Ашера, отстранил его от чемпионатов на два года. Попрощавшись с парнем в аэропорту, получив указания от крайне довольной Вайлд возвращаться домой и отдыхать до следующей работы, вчера я обнаружила у своей подъездной дорожки фургон с красавчиком Yamaha и представителя спонсора Ашера с кипой документов на владение, всучившего мне ключи от мотоцикла и еще один шлем для пассажира. В прилагающейся записке говорилось: «Катайся на здоровье, Норвегия. С благодарностью и техасским очарованием, ценитель кантри — Дэвид Ашер». Оставалось только надеяться, что папа и Майкл не будут против такого пополнения семейного гаража. В любом случае, узнаю я это не раньше, чем оба сойдут на сушу. Звонить в штаб и передавать послание истребителем на ясминец, чтобы спросить про мотоцикл, было бы идиотизмом. Экстренные сообщения используются только для передачи чего-то особенно важного, вроде смерти близких, рождения детей и каких-то катастроф, требующих немедленного присутствия. Предполагалось, что у Майкла будут две недели увольнительной, но что-то пошло не так, и плаванье продлилось, а у отца начались учения. Встав на кулаки, я приступила к отжиманиям, сосредоточившись на правильном дыхании и счете. Стук в дверь подвала, оборудованного в нашем доме под тренажерный зал с матами, грушей, гантелями и прочими снарядами, прервал меня на тридцатом. — Виг, детка, у нас гость, — осторожно заглянула за дверь миссис Уит. — Если ты не против, то я пойду домой, еда в холодильнике, белье в сушке. — Да, конечно, — я поднялась прыжком и, схватив полотенце, промокнула шею. — Кто пришел? — Директор Вайлд, — шепотом поделилась миссис Уит, давая понять, откуда ее стремление быстро отправиться домой. Директор умела нагнать страха, ничего для этого особо не делая. Странно. Вайлд была едва ли не последней, кого я могла ожидать увидеть у себя дома в такой час, в будний день. У человека ее должности и обязанностей лишнего времени нет ни на что. Кивнув экономке, я прошмыгнула мимо, поднимаясь на кухню и через нее попадая в гостиную. Директор заняла правый угол дивана: — Доброе утро, Фостер, — чуть улыбнулась она, оценив мой внешний вид и спортивную одежду. — Приятно видеть, что соблюдение режима свято для тебя даже в выходной. — Доброе, мэм, — я рефлекторно расставила ноги на ширину плеч, сцепив руки за спиной. — Нет-нет, это не официальный визит, и я не собираюсь следовать протоколу и требовать этого с тебя в твоем же доме, Вигдис. Сев в кресло напротив, оставляя между нами журнальный столик, я выжидающе посмотрела на женщину: — Чем могу помочь, мэм? — У меня возникла проблема, — она откинулась на спинку, закинув ногу на ногу. Пистолет, ножны на ноге и электрошокер. Прекрасно скрыты под строгим костюмом, но не для того, кого учили отличать малейшие неровности и выпуклости в одежде. — Вернее, легкое досадное недоразумение, мешающее моей работе и начинающее меня раздражать. — Слушаю, мэм, — осторожно проговорила я, медленно начиная подозревать кое-что. — Если коротко, то скоро мне придется высечь в стене окно и забираться в свой офис через него по пожарной лестнице, — поджала губы Вайлд. Плохой знак. — Представители твоего бывшего субъекта, Финна Вулфарда, берут мою приемную на абордаж звонками и личными визитами почти ежедневно. За последние два месяца от него отказались шесть твоих коллег. Ого. Стоило больших усилий остаться беспристрастной и не выдать директору своего удивления и… странного веселья, забулькавшего где-то в груди сдерживаемым смешком. — Он хочет, чтобы его охраняла только ты, и никто более. За тебя, в качестве его телохранителя, компания, агентство и его мать предлагают тройную цену к уже имеющейся. Я моргнула, не в силах сдержать смятения и удивления. Не мог же он в самом деле зайти настолько далеко? Компания, агентство и миссис Вулфард. Какой-то глобальный шантаж, он что, заявил, что откажется от съемок и контрактов? — Я закрыла глаза на это предложение, уважая твою просьбу об отстранении, и отправила Брэкстона. Вчера он позвонил и попросил о переводе, заявив, что субъект отказывается выполнять его предписания и подвергает сомнению профессионализм, открыто заявляя, что не верит в способность Брэкстона защитить его в случае возникновения прямой угрозы жизни. Поэтому, я хочу, чтобы ты пояснила мне точную причину своего отказа от мистера Вулфарда. Не то чтобы у меня не было некоторых подозрений. Блять. У нее есть некоторые подозрения. Ставлю что угодно, оно всего одно и верное. — Я… — я глубоко вздохнула, сжимая в пальцах край майки. Словно на экзамене. Вайлд как ходячий полиграф. Лицом к лицу ее не обмануть. На моей памяти это еще ни у кого не получалось. Слишком много опыта, слишком обширная практика и не где-нибудь, а в Белом Доме за спиной президента. — Я облажалась, мэм, — выдала я ей то же самое, что и Сколетти. — Я понимаю, что после моих слов вы можете лишить меня лицензии и будете правы, но я слишком уважаю вас, чтобы врать и скрывать настоящую причину моего решения. Я позволила себе личные отношения с мистером Вулфардом. Романтические отношения и интимную близость, что совершенно непозволительно и характеризует меня не лучшим образом. Осознав свою ошибку и непрофессиональное поведение, понимая, что оно лишает меня объективности в защите субъекта, я подала прошение о переводе. — И это все? — Вайлд приподняла бровь, уголок рта справа дернулся. Ей что, смешно? — А этого недостаточно, мэм? — настороженно спросила я, вглядываясь в лицо самой сильной женщины, что я когда-либо видела. — Детишки, — фыркнула себе под нос Вайлд. — Вулфард проявлял инициативу, ваши… романтические отношения были взаимны и обоюдны? — Да, мэм. — Ты снялась с защиты в тот же день, как поняла, что между вами? — Нет, мэм. — Сколько ты защищала субъекта, осознавая, что он для тебя не просто охраняемая персона? — Чуть больше двух недель, мэм. — За это время случилось ли что-нибудь, что помешало тебе выполнять свою работу и подвергло жизнь субъекта опасности? — Нет, мэм. — Ты оставалась собранной, ожидающей опасности и готовой защитить мистера Вулфарда любой ценой? — Да, мэм. — Твоё прошение основано только на этичной стороне вопроса? — Да, мэм. Вы всегда учили нас держать дистанцию. Я нарушила это правило и позволила себе больше, чем следовало. — Правила. Фостер, будь на твоем месте кто-нибудь другой, я покивала бы и согласилась. Без ложной скромности: ты была моим лучшим курсантом и осталась лучшим активом. События прошлого декабря, как ничто другое, показали мне, насколько профессионально ты способна действовать в решительный момент. Без колебаний и эмоций. Ничто не заставит меня поверить, что какие-либо романтические отношения способны дезориентировать тебя и помешать выполнению долга. Возможно, я вытаращилась на директора. Повторяя ее слова про себя, я рискнула: — Мэм, я правильно понимаю, что… вы отнеслись к этому… нормально? — Фостер, — Вайлд тяжело вздохнула. — Я — женщина, двадцать лет прослужившая телохранителем «в поле». Как ты думаешь, откуда у меня двое сыновей? Я приоткрыла рот, никогда не задумываясь об этом раньше. В смысле, я знала, что у директора есть дети, двое, но до этой секунды под грифом «секретно» был даже их пол. По понятным причинам, такие, как мы, никогда не выдают личной информации подобного уровня кому-то постороннему. — Вы… забеременели от… — Субъекта, — невозмутимо кивнула Вайлд. — Вигдис, — ее тон смягчился. — У женщин нашей профессии три пути: отказаться от личной жизни вообще, завести отношения с коллегой, или же вступить в них с субъектом. Это истина, которую каждый телохранитель понимает самостоятельно и со временем. Твое пришло рано. Я всегда учила вас адаптироваться. Правила хороши в обращении с оружием, в выборе маршрута и позиции, в общении в рамках субординации, в соблюдении обязанностей, но вся жизнь на них не строится. Профессионализм заключается не в слепом следовании инструкциям и схемам, а в умении применять и подстраивать собственные знания и умения согласно поставленной задаче, максимально избегая любого возможного ущерба. — Я… Вайлд подняла руку, обрывая мою попытку сказать что-то, чего я сама не знала. — Я не настаиваю на твоем возвращении в качестве телохранителя мистера Вулфарда, однако прошу подумать о такой возможности. Если тебе нужно мое личное мнение, то вот оно: ты справишься. У тебя три дня на раздумья. Пока что и за Браун, и за Вулфарда будет отвечать Сколетти. — Вы серьезно только что сказали мне, что отношения с субъектом — это в порядке вещей? — Распространенный сценарий, но не для всех, — чуть пожала плечами Вайлд. — Конечно, ничего публичного. Никто не дискредитирует деятельность и карьеру субъекта. Подумай, Вигдис. Я приму любое твое решение. О да, конечно. Спасибо, что только что перевернули весь мой мир вверх тормашками.