Статус: есть телохранитель

Ночной перелет Вашингтон — Лос-Анджелес, 17 октября, 01:25 Финн задремал у меня на плече, что было вполне ожидаемо: он клевал носом еще в машине, вымотавшись за день, учитывая нашу долгую прогулку по городу на мотоцикле и массу впечатлений за последние сутки. Под пледом, которым парень предусмотрительно накрылся, попадая тканью и на меня, его пальцы переплетались с моими. Как-будто боялся, что я выпрыгну из самолета с парашютом и брошу его, как только он заснет. — Вайлд была в восторге? — тихо поинтересовался Тейт по-японски. Наконец-то можно поговорить наедине, но все же забывать об осторожности не стоило, Финн мог проснуться в любой момент и услышать то, что его ушам не предназначалось. — Даже если так, она никак этого не показала, — хмыкнула я. — Только сказала мне, что я могу приступать сразу, как положу трубку. — Это уже о многом говорит, — хихикнул Тейт. — Рад, что ты вернулась, зануда. — Всю подушку проплакал? — Конечно. И одеяло. Мы прыснули, затрясшись от смеха. В приглушенном свете самолета, среди спящих пассажиров, с полным контролем прохода и загороженным субъектом, это не было преступным для нашей профессии. — Ладно, что я пропустила? — посерьезнела я. — Вайлд сказала, что ты введешь меня в курс дела. Тейт тяжело вздохнул, откинув голову на подголовник и достал из кармана куртки телефон. — На предпоследней неделе съемок, в сентябре, кто-то проник в трейлер Милли. Нам удалось скрыть это от нее, повезло, что она тогда решила остаться на ночевку у Сэди. О кадрах, которые ты сейчас увидишь, не знает никто, кроме меня и ее сестры. Покосившись на Финна, убедившись, что парень все так же спит, и у нас в поле зрения только его макушка, а у него, если откроет глаза, ничего кроме пледа и пола, я взяла свободной рукой телефон, уставившись на изображение, открытое Тейтом. Будь мы одни, а не в переполненном самолете, я вряд ли удержалась бы от присвиста. Или нескольких емких бранных слов, без которых, по словам отца, иногда невозможно дать ход кораблю. Фото было сделано в ванной в трейлере Браун. Посмотрев на общую картину, я листнула дальше, Тей, конечно же, сделал крупные планы всех элементов. Зеркало закрывала фотография Милли с выколотыми глазами и замазанным помадой ртом. Зрелище неприятное, но вполне терпимое. Еще несколько изображений девушки на стенках душевой кабины. С глазами и губами то же самое, над каждой из трех по надписи красной помадой: «Мразь», «Сука», «Шалава». В душевой кабине ждало самое интересное: исколотая надувная кукла с фото Браун вместо лица и надпись: «В следующий раз — это будешь ты». — Камеры? — Никого постороннего. — Замок? — Взломан. — Это не сталкер, иначе у Финна было бы что-то зеркальное. — Но и не черного пиара ради, — кивнул Сколетти. — Довести Милли до истерики и напугать — это, прежде всего, невыгодно им. Она вряд ли захотела бы это постить, ее родители могли бы потребовать и вовсе разорвать контракт и снять ее с роли. — Мы с тобой знаем, что это не компания, а одиночка, — покачала я головой. — И цель я тоже вижу, хотя она может быть притянута за уши… — Говори. — Если актер выходит из строя, что случается со съёмками? — Они останавливаются. Твой уход продлил их на неделю, он вообще свихнулся в кадре, переигрывал, как в клоунаде, или отказывался приходить, утверждая, что без твоего присутствия не чувствует себя в безопасности, — Тейт фыркнул, покосившись на Финна. — Ябеда, — оценила я. — Поверь, я еще даже не начинал. Так, что ты думаешь? — Я думаю, что кто-то хотел довести Браун до нервного срыва, чтобы затянуть съемки. — И в чем выгода? — Работникам ведь платят за каждый день, даже если съемки простаивают? — Не знаю, нужно уточнить это. Полагаю, у каждой компании и проекта оплата сотрудников исчисляется по-разному. — Что, если кто-то вдохновился примером того сторожа локации дома Байерсов и решил срубить деньжат халявной зарплатой? Из трейлера что-нибудь пропало? — Мы не знаем, — скривился Тейт. — Пейдж ничего такого не заметила, Милли, понятное дело, тоже. — Когда приземлимся и разместимся, нужно будет проверить аукционы Даркнета. — Много времени прошло, след, в любом случае, остыл. — На некоторых сайтах есть архив продаж, чтобы клиенты видели, какие редкости к ним попадают. — Что он спер, как думаешь? — Она, — поправила я. — Видишь? — я постучала по фото со стенами душевой. — Все оскорбления очень разные. Блумвотер объясняла нам это на методологии угроз. Мужчины оскорбляют однотипно, женщины в этом очень изощрены. Если бы это был «он», то мы увидели бы «шлюха» и синонимы к ней. — Ты права, я об этом не подумал. Но… если это женщина, то… что-то вообще не складывается. — Пока не складывается, — покивала я. — Мы что-то упускаем, какую-то связку событий или фактов. В любом случае, Милли этого не увидела, и план провалился. Было еще что-то, кроме этого? — Определенно, сталкер соскучился, — Тейт быстро открыл мне другой, запароленный фотоальбом, представляя вниманию скрины электронных писем. — Система словила угрозы по ключевым понятиям и автоматически переадресовала их мне на ящик. Они не видели ни слова отсюда, — Сколетти помассировал переносицу. Увеличив изображение, я вчиталась в поток сексуальной фантазии, хорошо сдобренной элементами насилия. В письме цветасто и подробно прописывалось, что, как и сколько раз он или она планирует сделать с нашими субъектами. Желание прослеживалось в сторону обоих актеров, так что мы имели дело или с бисексуалом, или с сумасшедшим, впрочем, одно другого не исключало. — Отследить? — Три сервера, спам-ловушки, липовые аккаунты, удаленный ай-пи, — буркнул Тейт. — Отказываюсь думать, что это группа озабоченных. — Нет, это тот же самый, чьи угрозы нам показывала Вайлд первоначально, — нахмурилась я, вчитываясь повторно. — Нужно оформить рабочую доску, мы выхватываем информацию кусками. Создать событийную линейку, с учетом всех изменявшихся условий, структурировать факты, организовать общие группы событий и локаций… — И у нас нет на это времени, одобрения, штата сотрудников, — кисло вмешался Сколетти. — Не говоря уже о том, что мы с тобой больше не будем жить в одном пространстве, как на съёмках. Графики Финна и Милли абсолютно различны, тур «ОСД» и вечеринки общих друзей — все, где они пересекаются вне площадки. Шипперы в своё время переусердствовали в сваху, а нам разгребай, — закатил он глаза, снова откидываясь на спинку. — В итоге он даже не может остановиться у нее дома, в аэропорту разделимся, вам — отель, а я поеду к Милли. — То есть, ты успокоился, раз телохранитель Финна снова я, и говоришь послать расследование и просто защищать, — приподняла я бровь. — Тебе это даже выгоднее, чем мне. — В смысле? — Пока угроза не будет устранена, он будет твоим субъектом. Как только вопрос решится, работа вас разведет. Это правда жизни, Виг, — Тейт виновато выставил руки перед собой. — Почему, когда дело касается Финна, ты каждый раз говоришь что-то, за что мне хочется пересчитать твои ребра? — тихо поинтересовалась я. — Друзья для того и нужны, Фостер, — размеренно ответил Сколетти, не соизволив открыть глаза и наткнуться на мой холодный взгляд. — Лучше пересчитать ребра мне, чем потом биться головой об стену. Успешно приземлившись в аэропорту Лос-Анджелеса, мы, как и говорил Сколетти, разделились. Послезавтра должна была прилететь мама Финна, в городе ангелов нам предстояло провести неделю, полную мероприятий и шоу с участием младшего каста «ОСД». Все расписание, чуть ли не по таймеру, было получено мною спустя час после того, как я огласила свое решение Вайлд. В седьмом часу утра мы, наконец-то, заселились в двухкомнатный номер с общей гостиной на двенадцатом этаже. Проспавший почти весь пятичасовой перелет Финн бодро пнул свой чемодан в отведенную ему комнату, скинул обувь и куртку и, крикнув, что идет в душ, прикрыл дверь. Быстро расправившись с собственной поклажей, я, еще раз проверив все окна и насколько плотно они зашторены, а также входную дверь, на всякий случай подперла ее ручку креслом. Лишняя преграда не помешает. Приняв душ, я успела натянуть только шорты, когда в ванную зашел Финн, также обнаженный по пояс. Тишина из бытовой и предсонной мигом превратилась в искрящую от напряжения. Встав вплотную, Вулфард, глядя в глаза моему отражению, мягко поцеловал меня в шею, огладив плечи. Длинные пальцы очертили бедра и талию, пролезли вперед и принялись играться с сосками, пока те не стали тугими и крепкими. — У тебя завтра, то есть уже сегодня, фотосессия, МаФинн. Через пять часов, — напомнила я. — У меня завтра, то есть уже сегодня, в течение этой минуты и далее — ты, Кис-Кис, — прошептал Вулфард, поцеловав меня в шею и параллельно сжав груди, заставляя шумно выдохнуть. — Согласна? — Да, — я закусила губу, заведя руки назад и зарываясь пальцами в ласковые мягкие кудряшки. — Умница, — пробормотал Финн, прежде чем я выгнулась и связала нас крепким глубоким поцелуем, покрывающим все то время, что мы не соприкасались. — Есть что-то, чего ты хочешь прямо сейчас? Заглянув в пылающие углями глаза, я вывела его из ванной, держа во второй руке так и не надетый топ. Усадив парня на уже разобранную им постель, я села верхом, как он любил, и, дотянувшись, погасила свет. — Все, что ты можешь и хочешь сделать со мной в этой позе и с таким количеством одежды. — Вызов принят, Кис-Кис, — хрипло согласился Вулфард. — Я хочу очень многое, — его руки проникли под мои шортики и резко сжали задницу, вдавливая меня в пах. — Хочу сделать с тобой то, чего никто не делал прежде, ты выдала себя в прошлый раз. Я не понимала, о чем он, ровно до того, как мой сосок не оказался у него во рту. О, Боже. По спине побежали мурашки, я сама задвигалась на нем так, как требовали его руки, пока рот Вулфарда пощипывал, посасывал и иногда покусывал, забавляясь с моими девочками так, как хотел. — Еще, — прошептала я, когда он внезапно оставил их, двинувшись поцелуями к ключице. — Только если я имею право поменять позу, Кис-Кис. — Имеешь, — выдохнула я. Финн сбросил меня на кровать и навис сверху, разместившись между ног. Рот жадно накрыл грудь, втягивая в себя больше плоти, катая ее внутри, а потом он задвигал бедрами, вжимаясь своей твердостью в мою мягкость, имитируя секс. Втискивая его в себя, жмурясь от удовольствия, я вернула каждое движение, вливаясь в ритм и темп. Жарко. Проникновенно. Нужно. Правильно. Господи, продолжай, пожалуйста, продолжай, я так хорошо тебя чувствую. Так охренительно чувствую себя. Я задыхаюсь, на пороге взрыва, я живая, когда ты делаешь со мной то, что ты хочешь. Живая, когда делаю с тобой то, что хочу сама. Ты — мой калибр для отстрела чудовища, что ждет своего часа внутри. Каждый поцелуй, как отпугивающий выстрел. Каждое движение, направленное в меня, как бросок ножа, плевать, что нас разделяет ткань. Разрядка пришла одновременно, прорвав плотину судорожных и лихорадочных вздохов, моих бессвязных шепотков и влажно хлюпающих, отдающихся во мне, звуков, с какими Финн менял правую на левую и обратно. — И вот у нас уже четыре часа до фотосессии, — отметил Вулфард, когда мы забрались под одеяло, сменив низ пижам. — Это даже удивительно, МаФинн. — Польщен твоим мнением обо мне, Кис-Кис. — Вообще-то, я думала, что останется четыре часа пятьдесят пять минут, — отметила я, и мы прыснули. — Ауч, — Финн не сильно шлепнул меня по заднице. — Хватит мешать мне спать. К тому моменту, как мы перестали шутливо переругиваться, и, вперемешку с поцелуями, выяснять, кто кому мешает, спать нам оставалось три часа и сорок две минуты.