Статус: есть телохранитель

Лос-Анжелес, отель «The Westin Los Angeles Airport», 20 октября 12:20 — Я знаю, что ты не спишь, Кис-Кис, — прошептал Финн мне на ушко, когда я в очередной раз зарылась лицом в подушку, не желая выплывать из теплоты и уюта сна. — А я знаю, что ты сидишь и играешь в игры с телефона, хотя я предостерегала тебя этого не делать, — пробормотала я, придвигаясь спиной назад и вжимаясь в него. — Как ты поняла, что я играю? — удивленно, со смешком, спросил Вулфард, прежде чем забраться под одеяло и обнять меня за талию, как я того хотела. — Звук. При печатанье сообщения пальцы так не бьют по экрану, — пояснила я, улыбаясь в подушку, получая поцелуй под ухом. — Все-то ты знаешь, — шепнул Финн, медленно пробираясь поцелуями по скуле. — Как ты себя чувствуешь? Только честно, — сразу же оборвал парень попытку вранья с моей стороны, погладив грудь через футболку. Честно. Я прислушалась к себе. Боль? Нет, всего лишь привычное нытье мышц, немного гудят костяшки — последствие рукопашной, царапины не дадут о себе знать, пока не сменится температурный режим, или не столкнутся с водой. Усталость? Да, определенно. Судя по тому, что меня даже не тянет вскочить с кровати и отправиться выяснять, анализировать и обсуждать вчерашнее с Тейтом — я выложилась на двести из ста. — Все еще устало, — ответила я, когда нежным пожатием груди через футболку парень обозначил, что ждет ответа. — Я могу продолжить заботиться о тебе, Кис-Кис? — тихо спросил Вулфард, и его рука скользнула под ткань, поглаживая живот. — Да, МаФинн, — выдохнула я, поворачивая голову и подставляясь под долгий сладкий поцелуй. — Тогда нужно заказать завтрак, — чуть задыхаясь, отстранился Финн. — Вернее обед. — Сколько сейчас времени? — нахмурилась я, обвив его шею и не желая отпускать от себя даже ради еды, хотя последний раз мой желудок виделся с ней вчера в пять вечера. — Половина первого, — улыбнулся Вулфард. — В три прилетает мама. Приподняв бровь, я зарылась пальцами в мягкие кудри: — Тогда давай начнем с десерта, МаФинн. — Я уж думал, ты не предложишь, — усмехнулся парень, и его рука соскользнула с живота в местечко более чувствительное к прикосновениям. Ноги рефлекторно разомкнулись, согнувшись в коленях, и, легко поменяв позицию, Финн оказался между них, нависая надо мной. — Нет-нет, Кис-Кис, лежать, — он мягко опрокинул меня обратно на спину, когда я потянулась за ним. — Будешь умницей? — чуть прикусил за нижнюю губу Вулфард. — Да, — выдохнула я. — Моей умницей? — жарко уточнил Финн, расплетая мои руки со своей шеи. — Да. Твоей, — подтвердила я ему в рот, получая еще один тягучий поцелуй, но нежности в нем было пополам с требовательностью и это… заводило, как и весь наш диалог. Раскинув руки в стороны, демонстрируя, что в его власти, так же, как и в душе этой ночью, я получила еще один поцелуй, и ничего осторожного в нем не было. Дерзко, жгуче, очень жарко и так… правильно и сумасшедше. Да-да, МаФинн, еще… Вот так… Я не могу все время быть сильной и главной… Так нужно, хоть иногда, хоть ненадолго ничего не решать, а просто плыть по течению. Финн продолжал беззастенчиво трахать мой рот, проникая глубже, когда его пальцы ожили, заставляя мои бедра податься вверх. Поглаживая, перебирая, кружа по самому горячему. — Я думал, еще больше ты уже не можешь мне понравиться, — хрипло прошептал Финн, давая мне вздохнуть. — Я ошибался. Ты мое маленькое безумие, — короткий поцелуй. — Безумие, которое я обожаю, неважно, стоишь ли ты у стены, выявляя угрозу и готовясь броситься на опасность, словно и правда богиня войны, или лежишь подо мной, как сейчас, домашняя, покорная… вся моя… Я так сильно хочу тебя, Кис-Кис, — пальцы надавили плотнее, выдирая из горла тихий сдавленный стон, пробивший ком, вызванный его словами. — У меня так много фантазий… — Каких, МаФинн? — я подалась на его руку, не отрывая взгляда от черных глаз, пылающих кострами неприкрытого, хищного желания, обычно так тщательно скрываемого за улыбками и актерской игрой старбоя. — Не сейчас, Кис-Кис, — прошептал Финн на ушко, прикусив мочку. — Мы вернемся к этому разговору, когда ты будешь чувствовать себя лучше, а пока я собираюсь позаботиться о тебе. Его рука перебралась на бедро, но, наткнувшись на многообещающую ухмылку, я оставила протест при себе. И правильно сделала, потому что Финн исчез под одеялом. Ладони обхватили заднюю поверхность бедра, и на смену пальцам пришло нечто более искусное, прыткое и чувственное. Зажмурившись, я сжала простынь руками, подаваясь телом на каждый поцелуй. Вулфард терся об меня как кот, щекотал волосами низ живота, оставлял огненные метки на внутренней стороне бедер, посасывал, втягивал плоть глубоко в себя, и его язык… Я откинула голову назад, вжимаясь затылком в подушку до предела, задыхаясь от приближения того особенного, космического, жаркого, бушующего в каждой клеточке пожара, охватившего от кончиков пальцев ног до макушки. Кусая губы, сдерживая стоны, пока этот чертов дьявол в обличие кудрявого харизматичного парня творил со мной, что хотел, играя на теле, как на какой-то долбанной гитаре, перебирая все аккорды и затрагивая все струны. Да, да, да… Еще, пожалуйста, еще… Мне никогда не было так хорошо… Мне ни с кем не было так горячо, желанно и охренительно нужно. Мелодия моих стонов и шумных вздохов достигла своей кульминации, тело выгнулось вверх и резко опустилось, ноги выпрямились, я продолжала подрагивать на волнах наслаждения, когда Финн вылез из-под одеяла и вытянулся рядом, загребая меня в свои руки и перекладывая на грудь, словно безвольную куклу. — Как самочувствие теперь? — лукаво поинтересовался парень, отдышавшись и немного остыв, как и я. — Лучше, — пробормотала я ему в плечо. — Ты такой заботливый, МаФинн… Усмехнувшись, он погладил меня по спине: — Я настолько заботливый, что даже принял звонок от твоего отца, чтобы трель мобильного тебя не разбудила, Кис-Кис. Мои глаза резко распахнулись. Папа? — Ты принял звонок от папы? Что ты ему сказал? — привстав на локте, я уставилась на довольного Вулфарда. — Ну надо же, Кис-Кис, ты тоже умеешь удивляться, как обычная девчонка…. — Зато бью я не как обычная девчонка, — красноречиво глянула я в ответ. — И это замечательно, иначе мы бы не встретились, — проворковал Финн, потягивая меня за губу. — Спасибо, что ты такая необычная, Кис-Кис. В горло вернулся ком. Наверняка чертовы таблетки как-то повлияли на мою сентиментальность, или как это назвать? — Прекрати заговаривать мне зубы, — переборола я себя, собравшись. — Что ты сказал моему отцу? — Ну… во-первых, я, как культурный мальчик, представился, — Финн погладил меня по спине, как будто я была его кошкой. Чертовски приятно. — Во-вторых, сказал, что я — твой субъект, что ты снова спасла мне жизнь и сейчас спишь, и, в-третьих, я поблагодарил его за такую замечательную дочь. А потом он доказал мне, что мировой мужик, сказав, что я могу приехать к вам на День Благодарения, если обстоятельства и ситуация будут позволять. Я моргнула пару раз, усваивая информацию. Кажется, Вулфард умудрился очаровать папу прямо по телефону. Людей, которых Уилл Фостер когда-либо приглашал на совместные семейные праздничные ужины можно было пересчитать по пальцам. — Что такое? Я сделал что-то не так? День Благодарения — какая-то ваша семейная шифровка, обозначающая дебила? Не выдержав, я расхохоталась, соскальзывая с него. О, Боже… Трясясь от смеха, я уткнулась в подушку и накрылась одеялом с головой, не в состоянии остановить приступ хохота. Шифровка, обозначающая дебила…. — Эй, я тоже хочу посмеяться! — залез ко мне Финн. — Отстань, — сдавленно прохихикала я, уткнувшись ему в грудь. — Пожалуй, я лучше пристану, — фыркнул парень. — Мне нравится, когда ты смеешься. — Финн… — я заткнулась, неуверенная в том, что собиралась сказать дальше. — Да, Кис-Кис? — уцепился Вулфард, должно быть ощутив, что возникнувшая пауза — особенная. — Ты тоже мое маленькое безумие, — все же проговорила я, чувствуя облегчение после этого признания. — Знаю, Кис-Кис, — вместо всего ожидаемого тихо шепнул МаФинн, и от этого стало еще уютнее. Мы провалялись в кровати до двух, тихо разговаривая о разных мелочах, но больше общаясь касаниями, без слов. Они лучше передавали, насколько вчера все было на волоске. Вулфард старался не показывать, но я знала, как сильно он испугался за меня. Настолько, что сегодня все его придерживаемые при себе признания сорвались с цепи и палили по мне, как из пушки. Я — его маленькое безумие. Безумие, которое он обожает. Я нравлюсь ему еще больше, чем до этого. И он меня хочет. И ему нравится, когда я смеюсь. Он — мое маленькое безумие. Безумие, умеющее приструнить меня-монстра одним касанием. Безумие, от которого получать заботу приятно и, скорее всего, необходимо. И я хочу его. И мне нравятся наши обоюдные шуточки и смешки. Может быть, когда-нибудь, я смогу сказать это вслух. Признаться, что, на самом деле, чувствую. Оказывается, это сложнее, чем остаться один на один с наемными убийцами. — Что случилось, Кис-Кис? — Финн погладил меня по скуле, выйдя из душа. — Я просто задумалась, — улыбнулась я, поднимаясь. — О чем? — О своих фантазиях, — хмыкнула я, коротко поцеловав его в щеку. — Мы еще вернемся к этому разговору, МаФинн, а пока закажи поесть. — Ты сводишь меня с ума, — простонал парень мне в спину. Взаимно, МаФинн, взаимно.