Статус: есть телохранитель

Канада, Ванкувер, дом семьи Вулфарда, 31 октября, 18.45 Вечеринка в честь Хэллоуина. Словосочетание, в котором мне не нравится ни одно слово. Любая вечеринка — заноза в заднице телохранителя. Особенно, когда она проводится в частном доме, где нет возможности держать под контролем все входы и выходы. Особенно, когда нет ни то что специализированного штата по охране, а даже напарника. Особенно, когда хозяин этой самой вечеринки — твой субъект, и именно ему предписано максимальное количество контактов с посторонними. Хэллоуин. Эта приставка к «вечеринке» увеличивает занозу в заднице до размера полицейской дубинки и плюсует к ней головную боль. Костюмы. Грим. Поддельная кровь. Маски. Бутафорное оружие. Слишком много деталей, которые придется быстро анализировать, структурировать, выдавать заключения-ярлыки по типу «опасно», «опьянение», «прямая угроза», «шутка» и соответственно реагировать в случае реальной проблемы. Добавим к этому словосочетанию прицеп из «алкогольный пунш», «фильтрованное пиво», «отсутствие взрослых» и «сорок гостей в возрасте от 16 до 20», и в перспективе получаем максимум «восторга» для любого телохранителя, независимо от его возраста, опыта и стажа. А Финну это казалось отличной идеей. Как медийная персона, долго в тишине и спокойствии Вулфард просидеть не мог. В ответ на все мои выпады о нецелесообразности подобного мероприятия следовали лишь отмашки и речи о необходимости веселиться и расслабляться. Даже Мэри, казалось бы, мой вечный сторонник по теме безопасности ее сына, сдалась почти сразу, стоило только вышеупомянутому посмотреть щенячьим взглядом и напомнить, что это совершенно домашняя вечеринка. Никто из Вулфардов не задумывался, что «домашняя» вечеринка, на самом деле, с точки зрения моей профессии, опаснее «не домашней» в пару сотен раз. Да, на ней нет камер, репортеров, папарацци. Зато полно людей, которые знают тебя лично и знают твой дом. Нет никакой программы вечера, необходимости запоминать чужие имена и лица. Зато вокруг только те, с кем ты уже общался прежде. Девяносто процентов преступлений, связанных с насилием, с жертвой совершают знакомые, близкие и родные, и лишь десять процентов приходится на «незнакомца», каким так яро пугают родители непослушных детей. Домашняя вечеринка — это возможный букет скрытых конфликтов, старых обид и прочего, в данном случае подросткового, дерьма, приправленных алкоголем и гормонами. Пришлось придержать этот довод при себе. Во-первых, не особо хотелось слышать шуточки Финна о паранойе и видеть вежливые улыбки членов его семьи, означающие, что они ценят мою работу, но я перегибаю палку. Во-вторых, это все-таки моя работа, и мне за нее неплохо платят, а хороший телохранитель не обостряет отношений с субъектом накануне мероприятия, чтобы не усложнять выполнение своих обязанностей. Вечеринка на Хэллоуин. Я скрипнула зубами, пялясь на отражение в зеркале и свой костюм. Он отлично сидел за счет спортивной подкаченной фигуры и комплекции, не требовал парика, подходил по цветовой гамме, и все это было абсолютно неважно в сравнении с официальной необходимостью носить с собой бейсбольную биту, как неотъемлемую часть образа. Придирчиво оценив себя-Харли Квин, я выдохнула, игнорируя красный и синий концы своих хвостов, поддавшихся цветным мелкам. Во всем костюме я заменила только низ, остановившись на черных леггинсах, как менее пошлой, более закрытой и подходящей мне детали, чем вульгарные шорты оригинала и спортивные кеды из-за высокого роста, итак выделяющего меня в любой толпе, если я не старалась нарочно скрыться от внимания. Короткий стук в дверь, и в мою гостевую комнату прошмыгнул Зомби Финн. Он собирался что-то сказать, наверное, что-то о том, что его родители уже уехали к друзьям их семьи, прихватив собаку и оставив нас всех развлекаться на этот вечер и ночь (понятия не имею, как сыновьям Вулфардов удалось уговорить их на это), но изо рта парня не вылетело ни слова. Закрыв дверь на замок, он прижался к ней спиной, подпирая, и прошелся по мне взглядом снизу вверх. Черные глаза вспыхнули тем особым огоньком, от жара которого спасения не было. — Как жаль, что не бывает ошейника со словом «маффин» вместо «пудинг», — отметил Финн чуть севшим голосом. — Я бы ни за что его не нацепила, — сообщила я, разглядывая его серо-зеленый грим лежалого трупа и наклеенные на скулы силиконовые штуки в виде торчащих костей, дырок в коже и прочей мерзости. — Кис-Кис, ты не можешь продолжать на меня злиться за эту вечеринку. Он раскрыл объятья. Я не тронулась с места. — Я не злюсь, потому что для меня никакой вечеринки нет, — ответила я. — Есть работа. — Ну брось, ты можешь развлекаться, как и все остальные, — отмахнулся Финн. — Не могу. Я обязана ожидать, охранять и обезвреживать среди разнаряженной толпы подростков, не выдавая большей части присутствующих свою профессию, находясь в клоунском костюме с одной битой вместо всего оружия, без какой-либо поддержки. Вулфард закатил глаза: — Расслабься, Виг. Просто, блять, расслабься. Это всего лишь вечеринка среди своих. Я знаю всех, кто придет. — Это не аргумент в пользу безопасности, — высказала я очевидное. По крайней мере, мне. — Мой аргумент в пользу безопасности — ты, — припечатал Финн. — А теперь иди сюда. — Я не буду целоваться с зомби, — хмыкнула я. — Не будешь, — легко утвердил Вулфард, усмехнувшись и отрываясь от двери. — А со мной — да. И очень много раз за этот вечер. — Подойдя вплотную, парень положил руки мне на бедра, наклоняясь ближе. — А когда не будешь ты, целовать буду я, Кис-Кис. Он атаковал мой рот с ничем не предвещаемой яростью. Потянув за нижнюю губу, Финн проник внутрь, скользнул по ней языком, правая рука переместилась мне на задницу, залезла под резинку леггинсов и сжала голую кожу, заставляя выдохнуть ему в рот. — Твой брат где-то неподалеку, — прошептала я. — Подалеку, — передразнил Вулфард. — Отправился докупить еще чипсов и пива. Думаю, у нас где-то полчаса до того, как придут первые гости. Было бы больше, но ты потратила время, вынося мне мозг рабочим режимом. — О. Я потратила твое время, вынося тебе мозг, — приподняла я бровь, заглядывая в темноту его глаз. — Ага. Требую возмещения ущерба, — усмехнулся он, покосившись на надпись на моей майке. — Иди к папочке, маленький монстр. Черт. Как он умудряется произносить это настолько горячо? — А грим не сотрется? — я провела пальцем по его скуле, очерчивая силиконовую нашлепку. Вместо ответа его рука, так и не убравшаяся из моих штанов, пробралась еще дальше, за тонкую ткань трусиков. — Тра-тишь вре-мя, — на каждом слоге его пальцы поглаживали самую беззащитную часть меня, сразу же поддавшуюся на его манипуляции и требующую их продолжения. Разумеется, стоило только Финну это почувствовать, как он остановился. — Что ты хочешь, МаФинн? — пробормотала я, уже давно уяснив, как надо разговаривать с Финном, когда он в таком настойчивом и сводящем меня с рельс реальности настроении. — Наконец-то правильный вопрос, — оценил Вулфард, шевельнув пальцами. — Я хочу, чтобы ты расслабилась, Кис-Кис. Я хочу тебя. И я хочу правду. — Какую. У меня не получилось вопросительной интонации. Потому что вопроса и не было, я сама знала, что снова нарушила его идиотские правила Канады. Возможно, я делаю это специально на подсознательном уровне, зная, что за этим последует. Зная, что будет горячо, сладко, волнующе и с щепоткой адреналина. — Что ты хочешь сейчас на самом деле, а не херь с тем, как надо, — разжевал Вулфард очевидное, задевая большим пальцем самое чувствительное местечко. — Обожаю, когда ты мокрая для меня, — пробормотал он мне в ключицу, чуть сжав ладонь, полностью накрывшую низ, и от этого где-то в тесной клетке ребер закувыркалось сердце. — Только для меня, — жарко добавил Финн, пробираясь легкими поцелуями по моей шее вверх. Возможно, мне следует не допускать нахождения в одном замкнутом пространстве с Финном наедине накануне включения рабочего режима. Возможно, мне следовало предугадать, что он обязательно попытается создать такой момент, потому что таких особенных моментов у нас не было с тех пор, как мы покинули Штаты. Только редкие поцелуи урывками с вороватой оглядкой как бы кто не заметил и тот сиропно-блинный завтрак четыре дня назад. Возможно, мне следовало послать саму себя к черту, и взять от этих оставшихся двадцати пяти минут все, что так требуется. Да, возможно, так и следовало поступить. Когда-нибудь в другой жизни и Вселенной. — Финн, — мягко позвала я парня, освобождая себя от его рук ниже пояса, перетаскивая их себе на талию и обнимая его за шею. — Блять, ну что с тобой не так, — тяжело вздохнул Вулфард, вжимая меня в себя. — Даже не знаю, — хмыкнула я. — Наверное, чувство ответственности, которого у тебя нет. — У меня его гребанным навалом, — возразил парень, и я хорошо уловила нотки его раздражения. — Весьма ответственно было устроить всю эту вечеринку ради этого получаса и ночи, потому что Ник свалит на университетскую вечеринку, и дом будет только наш. — Ты… устроил все это, чтобы побыть со мной наедине? — такой вариант меня не посещал даже отдаленно. — Нет, блять, мне охуительно хочется засрать и убирать дом после вечеринки и тусоваться, — саркастично ужалил Финн. — Я же обожаю всю эту хуйню. Это был единственный нормальный план и случай, чтобы выдворить из дома всех домашних. Но ты решила ставить мне палки в колеса все это время. Мама чуть не поддалась тебе, я едва успел вмешаться, а теперь ты просто берешь и… Я заткнула его. Жадно. Горячо. Страстно. С ХочуХочуХочу-силой. — Сразу бы так, — чуть задыхаясь, фыркнул Финн, когда я потерлась о его тело своим, давая зеленый свет. — Говори. — Твой рот внизу, — выстрелила я огненной правдой. — Я хочу твой рот внизу. — Хорошая девочка, — низким голосом похвалил Вулфард и толкнул меня в кресло, стоявшее в углу. Сжав руками подлокотники, я покрывалась мурашками, не зная, чем они больше вызваны. Тем, как нарочито медленно он стягивал по моим ногам леггинсы, или тем, как смотрел. Прямо в глаза. Я трахну тебя, Кис-Кис, — сказал его взгляд, прежде чем большой палец сместил ткань трусиков, обнажая ноющую от желания и жажды его внимания часть меня. Ближе к телу, — ответил мой. Усмехнувшись, он выполнил указание, и я откинула голову, закатив глаза от первого же касания. Влажно. Жарко. Пальцы в его кудрях, бедра плотнее, неконтролируемые движения вверх… Тягучее скольжение языка, коварные манипуляции, сотрясающий меня опыт, пальцы в деле, наращивание скорости… не останавливайся, не останавливайся, блять, не останавливайся!.. Меня встряхивает, стон слишком громкий и необходимый, чтобы можно было его сдержать… — Ты такая вкусная, Кис-Кис, что мой член почти рвет джинсы, — шепчет мне в кожу Вулфард, целуя возле пупка. Открыв глаза, я почти воспламеняюсь, видя голодный вулкан в его глазах. Темный взгляд задерживается на моих губах, и я киваю, считывая конкретное желание еще до его полного формирования. Да, я тоже этого хочу. Прямо сейчас. Иди сюда. Быстро поднимаясь, Вулфард наклоняется, держится за спинку и целует, пока моя рука быстро расправляется с ремнем, ширинкой и устранением всех преград между его вкусом, во мне. Твердый, напряженный до предела, такой гладкий и горячий, он оказывается у меня во рту, как только я чуть съезжаю в кресле. Я вбираю его в себя, скольжу, массирую языком, и каждый стон Финна лишь подстегивает продолжать, захватить еще, выдавить из него все, что препятствует наслаждению… — Ты позволишь мне воплотить одну из моих фантазий, Кис-Кис, — хрипло вроде бы спрашивает Финн, но это не вопрос, потому что знает, что да, позволю. Едва отстранившись, он водит набухшей головкой по моим губам, и его взгляд… В нем есть что-то, от чего я снова влажная. Что-то, отчего хочется участвовать во всех его фантазиях. Что-то, пробирающееся под самую кожу. — Можешь потрогать себя, Кис-Кис, я вижу, что тебе хочется. Я хочу, чтобы ты трогала себя, пока я кончаю на твой плоский животик. Его тон, действия, непробиваемая атмосфера страсти, интима и секса не оставляют никаких шансов на возражение. Его даже не возникает. Потому что стоит только Финну сказать, чего он хочет, когда мы наедине в таком моменте, я сразу же хочу это сделать. Пальцы ложатся на центр, он все еще потирается о мои губы дразняще, смотрит вниз, вдоль меня, и снова этот взгляд, с каким не спорят. Знающий, плавящий, трахающий, даже без касания, насквозь. Коротко он велит мне приоткрыть рот, проталкивается в него, чуть подает бедрами, подставляется под ласки моего языка снова, и это продолжается, пока Вулфард резко, задыхаясь, не отстраняется и не финиширует мне на живот со сдавленным стоном. Густое и горячее, оно медленно течет вниз, и я содрогаюсь бедрами, доводя себя рукой от этой финальной точки. Взяв со стола влажные салфетки, Вулфард стирает следы нашего сумасшествия с себя, коротко рыкает на меня, когда я тяну руку за пачкой, и принимается вытирать меня сам. Это слишком чувственно сейчас, но я выдерживаю, справляюсь, постепенно остываю. — Не смывай это, — указывает Финн на внутреннюю сторону моих бедер, где виднеются мазки от его зеленого грима. — Я хочу сделать это сам. Ночью. — Что еще ты хочешь сделать ночью? — я задаю этот вопрос только уверившись, что мы оба одеты, и часы оставляют нам не более трех минут, а кому-то еще поправлять грим. — Полностью расслабить тебя, Кис-Кис, — ухмыльнулся Вулфард, коротко поцеловав. Прижавшись к моему уху, он чуть прикусил за мочку: — В следующий раз, я кончу тебе на грудь. В минуте от вечеринки, он вышел за дверь, оставляя меня в абсолютном предвкушении. Глубоко вздохнув, заперев разгоряченную Кис-Кис в комнате, я ступила в коридор холодной Вигдис Фостер, расслабленно сжимающей бейсбольную биту. Папочкин маленький монстр заступил на стражу своего МаФинна.