Статус: есть телохранитель

Канада, Ванкувер, дом семьи Вулфард, 1 ноября, 0.45 Последние гости ушли полчаса назад, и за эти тридцать минут мы с Финном совершили, казалось, невозможное. Сгребли абсолютно весь мусор, оставленный на первом этаже в три мешка, отчего дом снова стал напоминать себя до вечеринки. Хорошо, когда в деле одноразовая посуда и никакой еды домашнего приготовления. Отнеся все мешки на улицу, к мусорным бакам, я обошла дом по периметру, проверила и закрыла входную и заднюю двери, погасила свет на первом этаже и остановилась в коридоре перед лестницей. Важных дел в рамках «рабочего» режима не осталось: я прекрасно знала, что все окна тщательно закрыты и зашторены, сигнализация включена, дом максимально защищен от вторжения и, тем более, от вторжения бесшумного. Моими стараниями у каждой точки, расцененной, как слабая, стояло что-то хрупкое, обязанное упасть и создать шум, при проникновении посторонних к Вулфардам. Всё это вплотную подводило к планам Финна на эту ночь. Будоражащим, волнительным, полным его горячих фантазий. К собственному ужасу я чувствовала себя неуверенно и, в то же время, мандраж пополам с азартом. Словно мне снова десять, и я жду отметок по первой серьезной полевой стрельбе. Хотя нет, в своей меткости я никогда не сомневалась, так что испытываемое сейчас хуже. Нервозность вызвана другой плоскостью жизни, плоскостью, о которой я в свои шестнадцать, со всей амбициозностью и требовательностью выбранной профессии задумывалась редко и не так основательно, как стоило бы. Я умела водить почти любой вид транспорта, стрелять из десятков видов оружия, управляться с ножами, кинжалами, убить человека вилкой или антенной от телевизора. Мое тело могло участвовать в рукопашной на чистых рефлексах, выполняя приемы различных боевых искусств без участия даже минимального мыслительного процесса. Для меня не составляло никакого труда различить наркотические средства или яды, соорудить парашют из подручных средств, прыгнуть с большой высоты, находиться под водой более шести минут, бежать долгие дистанции на высокой скорости, адаптироваться в любой стрессовой ситуации и за секунды принимать важные решения, направленные на выживание. И все эти знания абсолютно бесполезны в том, что ждало наверху. При всех своих умениях, я понятия не имела, как нужно действовать, когда отношения на пороге первой близости. Первой близости не с конкретным парнем, а первой в принципе. Приземленная схема не была тайной, но эмоционально… Поцелуи, прелюдии, оральный секс — близко, и, одновременно, далеко. Медленно поднимаясь по лестнице, взвешивая каждый шаг, я скользнула взглядом по полоске света, падающей в коридор, упираясь взглядом в приоткрытую дверь ванной комнаты. Шумела вода, значит, Финн ждал меня там. Прислонив биту к стене, я решительно шагнула вперед, ступая на кафель и осматриваясь. За то время, что меня не было, Вулфард успел переодеться в спортивные домашние штаны и смыть с себя весь грим. Парень стоял босиком на коврике, обнаженный по пояс, рядом с наполненной ванной, покрытой белой шапкой пены. Черные глаза довольно сверкнули, когда наши взгляды встретились, тонкие чувственные губы изогнула лукавая улыбка, и он поманил меня пальцем. — Рабочий режим выключен? — Поставлен на «сон», — поправила я, приблизившись. — Докажи, — велел Финн, присев на бортик ванной и вытянув свои длинные ноги, почти касаясь пальцами носков моих кед. Стащив обувь и оставив в ней спортивные носки, я шагнула на коврик и плавно села на него верхом. Пальцы зарылись в чуть влажные на кончиках кудри, его ладони накрыли мою задницу, сразу скользнув под резинку леггинсов, и погладили голую кожу. Притянувшись, Вулфард мягко обхватил нижнюю губу, легонько дернул вниз, поддразнивая, и скользнул языком мне в рот. Нежный долгий поцелуй. Неторопливый. Уверенный. Затягивающий. Мы не прятались, не боялись быть застигнутыми врасплох, и это так… расслабляло. Нехватка кислорода заставила нас отстраниться, и руки Финна оказались на подоле моей кофты Харли Квинн. — Помнишь, что я сказал тебе перед вечеринкой, Кис-Кис? — шепотом на ушко поинтересовался Вулфард, собирая ткань выше груди. — Что хочешь смыть с меня свой грим сам, — так же тихо ответила я, чувствуя, как все внутри загорается от его интонации и действий. — Он все еще там? — Финн стащил с меня кофту. — Да. — Моя хорошая девочка, — улыбнулся парень, прижавшись губами к моей груди через ткань лифчика. Вздрогнув, я крепче сжала коленями его бедра и ухватилась за плечи. Скользнув по позвоночнику, его пальцы легко расстегнули застежку, крохотное движение, и лямки соскользнули к локтевым сгибам. — Что еще я говорил? Прежде чем я успела сказать, он втянул сосок правой в рот и покатал его во рту, обхватывая пальцами левый. Твердость и пульсация подо мной подбросили еще дров в костер внутри, и я сдавленно выдохнула сквозь зубы, откинув голову назад. — Не слышу, Кис-Кис, — усмехнулся Финн. — Что кончишь мне на грудь, — шепнула я, возбуждаясь еще больше от этого словечка, не говоря уже о чудесной идее Вулфарда пропустить сосок сквозь зубы. О, мать твою, да. — Ты хочешь этого? — Да. — Прямо сейчас? Вместо ответа я скользнула вниз по ногам парня, упираясь коленями в коврик. Спустив резинку штанов, я увидела его в полной обнаженной готовности. Боксеры Вулфард предусмотрительно не надел. Лифчик отлетел к кофте, и мои губы сомкнулись на сейчас особо нуждающейся в них части. — Стой, — я выпустила его изо рта, непонимающе заглядывая в черные, искрящиеся страстью глаза, но Финн только подмигнул и стянул с моих волос резинки, разрушая хвосты. — Мне нужна моя Кис-Кис, а не подружка Джокера. Приоткрыв рот на это признание, я моргнула, понимая все, что за ним скрывалось. Ему действительно важно быть именно со мной, не принимается никакая попытка на другой образ. Где-то в груди стало слишком тесно, облизнув губы и справившись с комом в горле, я снова посмотрела в темноту его глаз, продолжая поглаживать напряженную плоть пальцами. — Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделала, МаФинн. — Только если ты готова, — хрипло ответил парень, и угли в черноте зрачков предостерегающе полыхнули. — Готова, — уверенно высказала я, не рассматривая других вариантов и уже не помня, откуда росли сомнения там, на лестнице. — Если мне что-то не понравится, я скажу. Зарывшись в мои волосы, он пропустил их сквозь пальцы, все еще раздумывая. Прежде Финн выкладывал на наш гипотетический стол свои фантазии сразу, иногда раньше, чем я просила, так почему медлил сейчас? — Ты ведь знаешь, чего хочешь, — утвердила я. — Когда дело касается тебя? Всегда, — кивнул Финн, прикрыв глаза на особенно настойчивое поглаживание. — И ты говоришь мне правду. — Чертовски блять всегда, — приподнял он бровь. — Тогда в чем проблема? — В том, что я не хочу облажаться, — пробормотал Вулфард. — Я собирался быть с тобой охуительно нежным всю эту ночь, но твоя просьба расходится с этим планом. Едва не засмеявшись от облегчения, успев придумать себе нечто более серьезное, я схватилась за бортик ванной и подтянулась к его лицу: — Почему ты думаешь, что это два разных плана, когда это может быть последовательностью? — я поцеловала его. — Впереди вся ночь, МаФинн. И я хочу выполнить твою фантазию до того, как вода остынет. Скажи мне. — Мое маленькое безумие, — шепнул Финн, сдаваясь. — Я хотел многих, но только с тобой разрывает от желания заняться любовью и трахаться. Дерьмо, ты пробуждаешь во мне расстройство личности. Слишком точно он выразился, только это было мое состояние. Вигдис Фостер выключилась где-то на подходе к ванной, оставив за главную Кис-Кис. — Добро пожаловать в мой мир, — поздравила я, откинув голову, когда он долго и влажно поцеловал шею, чуть прикусив кожу напоследок. Едва заметно надавив на плечи, Вулфард вернул меня на колени, оставив руки у себя на бедрах. Поднявшись на ноги, он погладил меня под подбородком словно кошку, заставляя задрать голову. «Ты сама напросилась», — недвусмысленно говорили его глаза. «Ты еще ни о чем не попросил», — так же красноречиво ответили мои. Искривив губы в порочной ухмылке, от которой горячо подвело низ живота, он провел большим пальцем по моей нижней губе: — Открой свой сводящий меня с ума ротик, Кис-Кис, я неделями мечтаю его поиметь, — Финн одной рукой сгреб мои волосы прочь от лица, второй обхватив свое возбуждение. — Я хочу, чтобы ты поцеловала, а потом пососала их, и остановилась, только когда я скажу. Прижавшись губами к его яичкам, я поцеловала их, чувствуя тонкость кожи и нежность того, что она под собой скрывала. Втянув в рот одно, никогда прежде не делав подобного, я не нашла ничего отталкивающего в этом соприкосновении. Стон Финна, сопровождаемый выдохом «облятьда», лишь подстегивал продолжать, как и все последующие, пока он не остановил, скользнув мне в рот набухшей головкой. — Смотри на меня, Кис-Кис, — слабо высказал Финн, и, едва наши взгляды встретились, плавно толкнулся бедрами, пролезая глубже. Подавшись навстречу, показывая, какая длина приемлема, я втянула носом, когда он задвигался увереннее, донося до моего понимания, что значит поиметь в рот, и как сильно оно отличается от минета, где процесс контролировала я. Чертовски раскаленно. Невъебически возбуждающе. Сжимая пальцы на его бедрах, не отрываясь от черного пламени глаз, я подергивалась от конвульсии, охватывающий низ живота. Как бы это ни выглядело со стороны, моему телу и мне нравилось все, что происходило. От порывистых движений и упругой пульсации во рту до властного прожигающего насквозь особого секс-взгляда. Подав вперед снова, Финн остановился: — Возьми его так глубоко, как сможешь, и отсоси мне. Последнее грязное словечко сделало мои трусики еще влажнее. Заглотив до своего предела, я поигралась языком с самым кончиком, видя, как Финн кусает губу и сдерживает стон. Не получится, МаФинн, я доведу тебя до него. Сжав губы, надавив на твердость, я сделала с ней все, что сделала бы с мятным леденцом, окажись во рту он. — Да…. Да… Вот так… Быстрее, — волосы рассыпались по плечам и спине, когда он выпустил их, обхватив ладонями мое лицо. — О, Господи, блять, как же охуенно ты это делаешь… Я раскрыла рот, выпуская его наружу, и Финн содрогнулся надо мной, контролируя траекторию своего «выстрела», обеспечивая попадание туда, куда обещал. Тяжело дыша, даже не пытаясь вытирать слюни, свисающие с подбородка, я закрыла глаза, впитывая всю интимность горячей густоты, покрывавшей грудь и медленно стекающей вниз. Та же густота наполняла трусики, теперь совершенно непригодные для дальнейшей носки, как я была уверена. Чертовски плевать. — Иди сюда, — лихорадочно пробормотал Вулфард, поднимая меня на ноги и стягивая леггинсы вместе с бельем. — Ты… ты что, финишировала? — поперхнувшись смешком, парень потрясенно посмотрел на меня, легко опуская в теплую воду. — А ты что, против? — приподняла я бровь, скрываясь в воде по подбородок. Посмотрев на меня, как на нечто невиданное и чудесное, Финн расхохотался. Вцепившись в край ванны, он согнулся в диком ржаче, первое время еще пытаясь что-то сказать, но в итоге сдавшись и продолжая давиться всхлипами и воздухом. Напоминало истерику, я даже встревожилась бы, не посматривай он на меня с абсолютным весельем время от времени. — Ты… ты это что-то, — выдавил он, наконец успокоившись и залезая следом, садясь позади меня. Отметив, как верно Финн набрал воды, что она не выплеснулась на пол, я откинулась спиной ему на грудь, наслаждаясь теплом и комфортом. Было что-то особенное в том, чтобы лежать в ванной вдвоем вот так: сильно отличалось от совместного душа и, тем более, от одиночного. — Пояснишь? — Обычно девушки не позволяют такого. Ну, знаешь, сразу начинается эта ересь: «какая пошлость, фу, я не смогу сделать этого даже в темноте, не то что при свете, гребанный ты извращенец»! — передразнил Финн, и я хихикнула. — Включается такая ханжа с нимбом святоши, которую вырастили монахини. Секс — это непонятные четыре буквы, есть только занятие любовью, исключительно на спине, в темноте и под одеялом. Как будто никогда не смотрели порнушку и не мастурбировали под хардкорные жанры. Но ты… Я не могу этого объяснить, ты просто другая. Не прикидываешься, не отнекиваешься, не говоришь, что это исключение, и такого ты больше не сделаешь… Ты — настоящая, Кис-Кис, — он поцеловал меня в висок. — От этого сносит крышу. — Мне нравится, когда ты у меня во рту, — пожала я плечами, все еще не совсем понимая его восторг и удивление. Видеть, чувствовать, слышать, как, насколько и что он испытывает от моих движений и касаний… Непередаваемо. — Поверь, я это заметил, — хмыкнул Вулфард. — Мне нравится, когда ты у меня в руках, это слишком большая редкость. Ты или позади, или у стены, или на переднем сидении, но всегда с дистанцией. Я не могу взять тебя за руку или поцеловать на виду у остальных, и это бесит и раззадоривает одновременно. — Сейчас я в твоих руках, МаФинн, — я прижалась губами к острой скуле. — И я не собираюсь убирать их от тебя, пока мы наедине. Финн перехватил мое касание, превращая его в еще один глубокий нежный поцелуй. Длинные тонкие пальцы бережно провели по плечам, ласково покружили на ключицах и так же легко заскользили по всему телу, скрываясь под водой и пеной. Закрыв глаза под его тихий шепот, советующий расслабиться и получать удовольствие, я так и сделала. Поглаживания, поцелуи, вкрадчивый массаж, растирание висков, мытье головы, полное такой интимности, что воздух густел, и хрипловатые комментарии разбавлялись моими стонами и учащенным дыханием, когда его пальцы принимались за игру на мне в полную мощь от груди до самого сокровенного. Прошло чуть меньше часа, прежде чем Вулфард, дважды доведя меня до исступления и смыв с кожи не только свой грим и прочие следы, но и, казалось, несколько недель усталости, выбрался из ванной. Вытащив пробку, он обвязал бедра черным полотенцем и раскрыл для меня большое, красноречиво приподняв бровь. Улыбнувшись в ответ, я поднялась, позволяя ему заботиться обо мне и дальше. Не отрывая взгляда, Финн медленно и чувственно промокнул грудь, плечи, живот, обтер бедра и ноги, накинул полотенце со спины и притянул меня вплотную за его края. Сомкнув руки за шеей Вулфарда, без слов понимая, чего он хочет, я села ему на пояс, тут же оказываясь подхваченной под пятую точку. Если бы не легкая нервозность, вызванная приближением к спальне, я бы удивилась, что мы добрались до нее без происшествий. Финн не был похож на парня, способного пронести девушку два десятка шагов, не завалившись, или не поставив ее на ноги. Даже с учетом меньшего, чем его собственный, веса ноши. Толкнув дверь плечом, Вулфард уверенно прошел к кровати и опустил меня на нее, уже разобранную и застеленную чистым свежим бельем. Когда МаФинн чего-то хочет, его подготовленность и направленность на результат по-настоящему впечатляют. — Подожди, я быстро приберу в ванной и вернусь, — коротко поцеловав, Финн зажег светильник-гитару на прикроватной тумбе и вышел из комнаты. Забравшись на центр кровати, кутаясь в полотенце, я закусила губу, слыша, как снова включилась вода. Покосившись на плотно зашторенное окно, я переплела пальцы, ощущая ту же неуверенность, что и на лестнице. Первый прыжок с парашютом был легче, чем это напряженное ожидание. Так странно. Я помнила всего пару моментов, когда по-настоящему нервничала, и они точно были существеннее и значительней, чем это. — А вот и я, — улыбнулся Финн, закрывая за собой дверь. — Рад, что ты не заснула. — Не могла же я пустить твой выстраданный план под откос, да еще и настолько бездарно, — пробормотала я больше своим рукам, чем ему. — Эй, что случилось? — Вулфард опустился рядом, беря мое лицо в ладони. — Расскажи мне. — Как ты заметил, я не мастер слова, и мне… легче пройти пару полевых экзаменов подряд, чем говорить о себе, я слишком редко это делаю, а если это и происходит, то не идет дальше одного-двух предложений, пока не… пока не появился ты. Ты с самого первого дня клещами тянешь правду обо мне и… штука в том, что я никогда никому этого не позволяла, и никогда ни с кем не заходила… настолько далеко. — Я знаю, Кис-Кис, поверь, я понял это в тот момент, когда ты выкручивала ручку вашего со Сколетти трейлера и почти поставила меня на место. К слову, такого динамо я, по-моему, никогда не испытывал, — толкнув меня на спину, Финн лег на одну подушку со мной, лицом к лицу, и натянул на нас одеяло, выбросив все полотенца с кровати. — Ты сильная, бесстрашная, чертовски принципиальная, поразительно чувственная и страстная, такая самодостаточная и уверенная… Ты как пламя внутри льда, как золотая середина между всем, о чем я мог мечтать, когда задумывался, какую девушку хочу видеть рядом с собой. Тебе плевать на мои деньги и статус, глубоко параллельно на глянец и блеск, ты не заискиваешь и не выпендриваешься, ты железная, когда дело касается работы и моей защиты, но мягкая и податливая, когда мы наедине. Вигдис Кис-Кис Фостер, — сглотнув, Финн коснулся моих губ, — я люблю тебя. Это не изменится, если сейчас в этой кровати мы будем просто спать. Мне будет достаточно обнимать твое обнаженное тело, зарывшись носом в твои волосы, я не хочу, чтобы ты думала, будто я тебя к чему-то принуждаю. Я ни к кому не испытывал того, что чувствую к тебе, черт возьми, я готов ждать сколько угодно. Ты стоишь гораздо большего, что я мог бы тебе предложить, потому что ты бесценна для меня, понимаешь? Я растеряла все слова. Я растеряла саму себя. С каждым словом ком в горле нарастал и поднимался по горлу, в носу предательски защипало. Все эти слова, вложенное в них чувство… Вжавшись в Вулфарда, я зарылась пальцами в его кудри, каждым изгибом и миллиметром своей обнаженности ощущая его. Больше, чем беззащитно, он обнажил передо мной не столько тело, сколько мысли и душу. — Не нужно ждать, — прошептала я ему в губы, закидывая ногу на бедро. — Уверена? — Финн привстал на локте, нависая надо мной. — Серьезно, Кис-Кис, после того, что было в ванной… — Еще немного, и я подумаю, что ты меня не хочешь, — я погладила острые скулы. — Давай займемся любовью, МаФинн, потому что я тоже люблю тебя, — признание далось легче, чем думалось. Я не умела говорить красивых слов, тем более, говорить много, оставалось лишь надеяться, что мой взгляд был более красноречивым, чем рот. — Никогда ничего и никого не хотел больше, чем тебя, — лихорадочно прошептал Финн, прежде чем мы сплелись в поцелуе, и его фруктовость снова окутала со всех сторон. Мы целовались, проходя все спектры от вкрадчивой нежности до пылающей страсти, его пальцы и губы заскользили по коже, и это было в разы чувственней, чем в воде. Каждое поглаживание и сжатие вызывали мурашки, мои руки присоединились к этой завораживающей игре. Такой хрупкий и жаркий, нежный и властный, очаровательный и опытный, я не пыталась перестать касаться его гладкой кожи, ловя губами пульс на шее и прокладывая дорожку по груди к ритмичным ударам сердца. Одеяло сползло на пол, в тусклом приглушенном свете мы жадно осматривали друг друга, нарушая тишину прерывистыми вздохами. Единожды Финну пришлось отстраниться, чтобы взять из ящика тумбочки квадратик фольги. Живот подвело напряженным ожиданием, и, заметивший мой взгляд Вулфард тепло улыбнулся, качая головой. Прежде чем я сумела сформулировать вопрос, он медленно развел мои согнутые ноги по бокам от себя и поцеловал правую в ямку под коленом. Вздрогнув всем телом от такого легкого мимолетного жеста, я разгладила ладонями прохладную простынь, когда МаФинн двинулся дальше, клеймя внутреннюю сторону моих бедер своими огненными касаниями. Зажмурившись, я сжала пальцы ног, дергаясь под сладкой пыткой его рта и не сдерживая ни стонов, ни захлебывающихся рваных вздохов. Финн целовал меня в самую пульсирующую сердцевину, очерчивал языком каждую линию, я думала, что большего удовольствия уже быть не может, но его губы резко сменились твердым пламенем. Гладкая и электризующая, она потерлась об меня, и Вулфард застонал, когда инстинктивно я сползла ниже, подавая бедрами навстречу, желая еще ближе и больше. Доведя до пика возбуждения, в секунде от того, как я начала бы умолять, Финн дал мне требуемое. Вотблять! Вскрикнув, напрягшись всем телом, я стиснула простынь между пальцами, отчаянно борясь с выступающими слезами и волнами боли, прокатывающимися от низа по всему телу. — Шшш, постарайся расслабиться, моя хорошая, я рядом, это сейчас пройдет, я обещаю, — зашептал Финн, перехватив мои руки. — Двигайся, пожалуйста, двигайся, — сдавленно попросила я, переплетая наши пальцы. Следующее плавное и полное осторожности движение не вызвало никакой боли, напротив, растворило остатки предыдущего ощущения. Чувствовать его в себе самое странное и правильное, такое сжигающее и волнующее, бьющее током и затягивающее куда-то в эпицентр катастрофы или стихийного бедствия. Еще одно, следующее, как приятно, навстречу, вот так… Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста… Я не понимала, чего прошу и зачем это делаю, вспышками и нелепыми обрывками вспоминались и вырывались какие-то сразу же ускользающие слова, наверняка неспособные передать ни хрена из того, что бурлило внутри меня. Меня сотрясало, плавило и штормило одновременно. Каждая клеточка тела ощущалась угольком, островком, куда разряд за разрядом била молния. Вскрикнув от всего нахлынувшего, я впилась в так успешно подставленные губы Финна, вкладывая ему в рот все безумие этой минуты. Он не был против. Потому что обожает мое безумие. Потому что любит меня. Потому что я люблю его.