Статус: есть телохранитель

Атланта, съемочная площадка «ОСД», трейлер Фостер и Сколетти, 14 ноября, 2:30. Сидя на порожках нашего с Тейтом трейлера, я смотрела на вагончик, за стеной которого наверняка безмятежно и без задних ног спал Финн. Раз за разом обводя взглядом округу, я встречала лишь знакомые картины в свете уличных фонарей. Большая часть меня знала, что Рос здесь не появится (по крайней мере, сегодня), но все же я чувствовала себя спокойнее, ожидая его. Разговор с Тейтом не был приятным, коротким и легким. Мы спорили и ругались, прозвучала даже парочка угроз. Сколетти вел себя как настоящий друг, его аргументы были логичны, беспокойство очевидно, он даже пытался меня понять, пусть у него и не получилось. Я приняла решение, и с него меня уже никто не смог сдвинуть. Если Митчелл хочет бой, хочет вернуть все с процентами, то так тому и быть. Это только между ним и мной, и не следовало никого впутывать. Посмотрев по сторонам еще раз, я быстро оказалась у двери трейлера Вулфарда и отперла ее своим ключом. Действуя максимально тихо, я бесшумно закрыла ее за собой, повернула все замки и задвинула щеколду, разулась и скинула теплую толстовку с эмблемой академии. Финн спал лицом к комнате, спрятав обе руки под подушку, одеяло одним углом касалось пола. Подойдя ближе, я стащила джинсы и майку, прежде чем поправить на парне одеяло и забраться под его тепло. Лежа на боку, я никак не соприкасалась со своим субъектом, разве что привыкший к полумраку взгляд скользил по тонким чертам его лица, частично скрывавшихся под кудряшками. От него пахло шампунем, но даже океан и мята не перебили отголоски сценического дыма и его привычной фруктовости. Я смотрела на своего парня, пока в голове мысли, как пули, настигали свои мишени. Хронология наших отношений перелистывалась событие за событием. Я думала, как из мистера Вулфарда он превратился в Финна, а потом в МаФинна. Сколько ссор, обид, препятствий, непонимания, страсти, желания, откровенных разговоров и действий выковали то, что я испытывала к своей персоне сейчас. Какой-то инстинкт самосохранения у Вулфарда все же присутствовал, что стало ясно, когда он проснулся. Натренированный боец способен почувствовать чужое присутствие в пределах полминуты. Финн не был бойцом, так что ему понадобилось полчаса. — Виг? — Я. Спи. Глубоко вздохнув, старбой несколько раз моргнул, словно нарочно стряхивая с себя сон. Да нет, не «словно». Именно это он и делал. — Я буду наказывать тебя за этот приказной тон, — протянул он, привставая на локте. Не думала, что это возможно, но я правда хихикнула. Иногда Финн выдавал что-то горячее, помноженное на забавное и нежное, и контрприема на такую атаку не существовало. Во всяком случае я его еще не обнаружила. Протянув руку, я провела подушечками пальцев по его скуле. Как всегда гладкая и острая. Чертовски притягивающая, как и ее обладатель. Наверное, Вулфард хотел что-то сказать. Я пока говорить не хотела. Слушать тоже. Мне изначально ближе действие. Запечатав его рот поцелуем, я перебралась прямо на Финна, чуть сжимая его бедра коленями и удерживая себя на руках. Длинные пальцы музыканта скользнули вверх от моего живота, парень сел, ладони огладили ребра и пролезли под лифчик, задирая его наверх. Мы продолжали яростно сталкиваться языками, затягивая глубже друг в друга, пока я не разорвала этот дикий танец и не вжала его голову себе в грудь. Без слов поняв, что от него требуется, МаФинн мучительно медленно облизнул правый сосок, зажав левый между пальцами. Дернув меня выше, заставляя встать с его бедер и полностью опереться на колени, он положил мои руки себе на плечи, свои оставив у меня на талии. Пропустив сосок сквозь зубы, Финн резко заглотил его и весь ореол, и это было как… чертов Диснейленд у него во рту. Карусель за каруселью, движения его языка ускорялись, вырывая из меня стоны сквозь стиснутые зубы. Он мял, прикусывал и посасывал, уделяя внимание каждой из моих девочек, в то время как его руки хозяйничали под тонкой тканью трусиков, сжимая ягодицы от самого нежного до жесткого и невъебически необходимого. Опустившись обратно, я шумно выдохнула, содрогнувшись от ощущения его горячего возбуждения. Нас отделяло всего несколько миллиметров нижнего белья. Слишком тонко, чтобы не чувствовать жар и не сотрясаться в ответ. Слишком плотно, чтобы закончить пытку и чувствовать все так, как хочется. Требовательно двинувшись на нем, я, несмотря на вполне одобрительный горловой стон Финна, была остановлена. Чуть отстранившись, он мягко перехватил меня за кисти: — Почему ты пришла сейчас, Кис-Кис? Шепот вбивался в уши раскаленными гвоздями. Мне не нужны были вопросы или ответы, или дурацкие разговоры обо всем и ни о чем. Я просто хотела… утонуть в его касаниях, все, что он мог бы захотеть сделать, любые фантазии, лишь бы не думать о чем-то другом, тем более, о ком-то. — Виг? — напомнил Вулфард. Момент был испорчен. Я почти видела, как страсть, будто вода, утекает через слив этого утра. Следом за ней улетучивались жар, желание и вся горячность. Неопровержимо вовремя. Финн не заслуживал такого отношения и моего поведения. Я отвратительна. Завтра ночью меня может уже не быть, а я трачу время на попытки бездушного траха. Как примитивно. Как глупо. Как же я… устала. — Хей, малышка, поговори со мной, — нежно позвал МаФинн, и тугой ком в горле пропустил наружу звук, который я отказывалась идентифицировать. Он очень давно не посещал меня. Вместе с ним меня встряхнуло попыткой набрать больше воздуха, чтобы не допустить повтора. Финн застыл подо мной, я чувствовала, как он напрягся, каждой долбанной молекулой. — Ты всхлипнула, Виг, — медленно проговорил Вулфард. — Я очень надеюсь, что это безраздельная вина Сколетти, и, если это так, я прямо сейчас встану, схожу за битой Харингтона и отмудохаю твоего напарника. Спишем потом на состояние аффекта. — Это только моя вина, — покачала я головой. — Это все моя вина. Финн глубоко вздохнул, наверняка собираясь спросить что-то, но вместо этого откинулся на спину, увлекая за собой. Медленно перевернувшись, он удивительно правильно и комфортно устроил меня у себя под боком, сплетая наши ноги и окружая кольцом теплых рук. Так странно. Все должно быть наоборот. Это Вулфард должен чувствовать защищенность в моем присутствии, а не я в его объятье. Уткнувшись носом в шею Финну, я затихла, обняв его в ответ. Приятное скольжение пальцев по спине, губы прижались к макушке, легкий поцелуй в висок… Каждое касание Вулфарда сочилось нежностью, и я позволила себе просто принимать ее, ласку за лаской, пока ком в груди и горле не растворился. — Спасибо, — сдавленно поблагодарила я, подтянувшись головой на подушку Финна. Расстояние между нашими лицами не оставляло простора для воображения, да и не оно сейчас было нужно. Притянувшись, я мягко поцеловала его, и в этом поцелуе не было ни намека на те вещи, которые мы умели проворачивать друг с другом наедине в темноте и при свете дня. Все чувствовалось куда глубже, серьезнее, доверительнее и взрослее. — Только мама называла меня малышкой, — неожиданно поделилась я, когда наши губы перестали соприкасаться. — Раньше ты была только ее малышкой, а теперь еще и моя, — прошептал Вулфард, выводя пальцами узоры на моей коже. — Расскажешь, что произошло у клуба? — Да. — Как бы мне ни хотелось просто молча лежать под его губами и пальцами. — Парень, которого ты видел у клуба, это Рос Митчелл. Мы учились вместе в «ТриО», и он… — Твой бывший, — ровным голосом подсказал Вулфард, включив свои актерские примочки. — Я догадался, когда увидел, как он на тебя смотрит. — Как? С моей точки зрения, единственная эмоция Митчелла в мою сторону — ненависть. Непрофессионально, зато безумно искренне и с сумасшедшим энтузиазмом. — Я иногда смотрю так на тебя, когда ты задвигаешь про свои принципы работы и выпускаешь ледяную Виг наружу за главную, — говоря это, Финн подбирался все ближе к резинке трусиков, отчего весь живот покрылся мурашками. — Хочется одновременно спорить с тобой, просто чтобы узнать, на какой секунде лед треснет, и получится ли тебя разбесить, но еще больше хочется тебя трахнуть. Я разомкнула ноги, переворачиваясь на спину, Вулфард привстал на локте, нависая надо мной, однако между требовательно занывшей частью меня и ловкими длинными пальцами оставались тонкая ткань, его коварство и незаконченная история. — Ты прав, он мой бывший, — пробормотала я. — Мы встречались два с половиной года, и это…. Казалось таким правильным и нормальным. Общие темы, общие занятия, лидирующие позиции в учебе, а, кроме того, постоянный адреналин из-за того, что мы соревновались друг с другом, это…. — Распаляло и возбуждало, — снова подсказал парень, и снова голос был слишком ровным, чтобы я могла определить настоящее отношение к сказанному. — Все было хорошо до прошлой зимы. В последние полгода академии всем курсантам доверяют носить настоящее оружие с одной пулей. Это делается не только для того, чтобы мы привыкли к его тяжести и необходимости в любое время, но и чтобы донести истину о том, что за него не стоит хвататься каждую минуту. Оружие должно восприниматься как данность, а не как привилегия, только в этом случае оно может быть использовано по настоящей причине, а не в результате эмоций. За две недели до Рождества Рос… мы поругались. С ним что-то произошло, — я сморщилась, все еще понятия не имея, что столкнуло Митчелла вниз. — Он завалил два зачета, почти подрался с Тейтом… и… напился. В то утро Рос сбежал по лестнице в холл перед столовой, размахивая пистолетом, вел себя агрессивно, кричал, что всех нас ненавидит, а потом снял пистолет с предохранителя и направил его на женщину, руководящую всем обслуживающим персоналом академии. Гражданская. — Я закусила губу, отчетливо помня, сколько страха было в глазах миссис Сандерс. — Я выстрелила в него. Единственной пулей, что была у меня в патроннике, я выстрелила Росу в руку, заставляя выронить пистолет. Не помню, чтобы задумывалась о действиях. Он угрожал гражданскому, был нестабилен и пьян, и я нажала на курок, пока не успел он. Первое, что пришло мне в голову. Я могла швырнуть в него чем угодно, сбить прицел, громко крикнуть, переводя внимание и мишень на себя, налететь сбоку, но я не сделала ничего из этого. Просто выпустила пулю, и она прилетела туда, куда была направлена. Он отделался разрывом сухожилий — в нашей профессии это крест на стрельбе и всех важных действиях с этой руки минимум на полгода и очень слабые шансы вернуть ее функциональность. Разумеется, Вайлд исключила его с занесением в личное дело всего инцидента. Своим выстрелом я вышвырнула его из профессии, пустила под откос все его обучение и, по факту, перечеркнула будущее. — Ты выстрелила в парня, с которым на тот момент находилась в отношениях, Виг. Мне даже представить тяжело, какого тебе было, малышка, — Финн нежно поцеловал меня в переносицу. — Неважно, как еще ты могла бы решить это. Он создал проблему и, мать его, закономерно столкнулся со всеми хуевыми последствиями. Подтянувшись, я впилась в не считающий меня виновной рот, вместе с тем накрывая его ладонь и заводя ее туда, где она больше всего требовалась. — Так что он хотел? — отстранился Вулфард. — Напомнить о себе, — обтекаемо выдала я. — Я не хочу помнить о нем. — А что ты хочешь? — Не дав ответить, Финн накрыл мой рот своим, перекатился и занял позицию сверху. — Неважно. Не вспомнишь. Ты сегодня нарушила правило, Кис-Кис, — он требовательно прикусил мою нижнюю губу, легонько сжав доверенное его руке местечко. — Какое правило, сэр? — поддержала я начавшуюся игру. — Ты заставила меня волноваться за тебя, — шепнул МаФинн на ушко. — А я не люблю волноваться и терять тебя из виду, плохая девочка. Придется тебя наказать, согласна? — Да, сэр, — выдохнула я ему в губы, выгибаясь, когда он сжал сильнее. Дразняще проведя языком по верхней губе, Финн лишил меня своей руки, заодно перехватив обе мои за запястья. Прижав их к простыне параллельно голове, он отстранился, велев не двигаться. Погладив по груди, парень откинул одеяло, поддел мои трусики и крайне медленно, вызывая по всему телу мурашки, спустил их до колен, недвусмысленным шлепком по внутренней стороне бедер указав, что смыкать и выпрямлять ноги запрещается. Стащив свои боксеры, Вулфард остановился возле дивана и положил мои руки на свой член: — Это все, что тебе разрешается трогать, Кис-Кис, а теперь приведи его в рабочее состояние. Сглотнув, я пробежала пальцами по нежной коже, чувствуя всю интимность и необычность момента. Горячий, тугой и пульсирующий, совсем скоро он ощущался в моих руках тверже гранита, в то время как мой низ горел от желания ощутить его плотно как можно скорее. — Приподними свою крепкую попку, — хрипло указал Финн, и, едва я выполнила требуемое, подстелил под меня еще какую-то ткань. Другая сложенная простыня, как я догадалась, когда он протянул ее мне до середины спины. — Ноги шире. Я без повторной просьбы разомкнула на максимум, чувствуя жжение от впившейся резинки. Перекинув через меня ногу, Финн оперся на колено, второй продолжая стоять на полу. — У меня такое ощущение, что иногда ты забываешь, что ты — моя девочка. Это так? — он ущипнул меня за сосок, отчего я едва подавила нетерпеливый стон. Как нарочно самая твердая часть его и самая мягкая моя были так близко, возбуждены, но не касались друг друга. Конечно же, он делал это специально, чертов искуситель. — Да, сэр. — Что нужно сделать, чтобы это изменить? — он ущипнул вторую. — Наказать меня, сэр? — Нет, Кис-Кис, хотя я с удовольствием это сделаю, — он лениво пробежался пальцами по моей сердцевине, и я сжалась, подрагивая от желания подмахнуть бедрами в поиске следующих касаний. Вытянувшись надо мной, Финн снова прижался к моему уху, на этот раз водя по губе большим пальцам. — Следуя старой мужской традиции, я помечу тебя. Знаешь как? Пососав его палец, залезший мне за щеку, я томно выдохнула: — Кончите на меня, сэр? — И не один раз, — многообещающе утвердил Вулфард, прежде чем потереться своей пульсацией об мою. О, блять, да…. Полчаса спустя, запихнув в мусорный пакет пришедшую в негодность простынь, спрятав внутри нее использованный презерватив и мои порванные трусики, я стояла на трясущихся ногах под душем с Финном. Обняв меня одной рукой за талию, второй он щедро поливал нас теплой водой, смывая пену от геля. — Люблю тебя, — прошептала я, обвив руками его за шею. — Люблю тебя, — вернул Вулфард, выключив воду. Обхватив мое лицо ладонями, он нежно и почти невесомо поцеловал, подтверждая слова действиями. — МаФинн, нам осталось спать четыре часа, — пробормотала я, когда Вулфард настойчиво погладил меня по заднице. — Знаю, но сначала я должен кое-что сделать, — серьезно заявил Финн. — И что же это? — Оставить на тебе метку, конечно же. Прежде чем я успела спросить, что тогда, по его мнению, происходило пятнадцать минут назад, он наклонился и с силой всосал кожу под левым соском, оставляя засос. Та же процедура повторилась с правой и с низом живота. Оценив с умом выбранные места, засветить которые нечаянно просто невозможно, я с удовольствием ответила на крепкий поцелуй, внезапно понимая, что с моей стороны он полон отчаянья. Дерьмо. Прижавшись спиной к груди Финна под одеялом, я глубоко вздохнула его привычную фруктовость, слишком резко ощутимую после душа. — Виг? — неожиданно позвал он, когда, казалось бы, все указывало на то, что парень заснул. — Да? — Ты смогла бы выстрелить в меня, если бы я делал что-то плохое? Вау. Вулфард, как всегда, умеет удивить. Неважно, в каком он состоянии. — Что-то плохое? Это что? Подписывать своим автографом плакаты с Милли и Ноа? Петь гимн Канады каждый раз, как кто-то тебя бесит? — Ты поняла, о чем я, — прыснул Вулфард. — Нет. Не смогла бы, — серьезно ответила я, совершенно в этом уверенная. — Даже если от этого будет зависеть моя жизнь. Обняв меня под живот, Финн затих. Вскоре его нос уткнулся мне в шею, дыхание стало размеренным, старбой и правда заснул. Переплетя свои пальцы с его, я закрыла глаза, наслаждаясь этим теплом, тишиной и расслабленностью тела. Возможно, это последний раз, когда я это делаю. Но, даже если это прощание, другого я бы не хотела.