Статус: есть телохранитель

Атланта, пустырь за Patterson Way, 15 ноября, 3:55 Не всегда города затихают ранним утром, и Атланта был одним из таких. Спускаясь по насыпи со стороны моста, я слышала отдаленный гул трассы, и этот звук хорошо разбавлял нежелательную сейчас тишину. В тишине сложнее не думать, напряжение так и норовит налипнуть к коже, а негативные прогнозы кажутся слишком реальными. Моя работа требовала отточенных движений, рациональных расчетов и молниеносной реакции. Мысли здесь мешали, я оставила их в машине, за квартал от назначенного Росом места. Черные джинсы, майка и ветровка — негласная форма для боя, упрощала происходящее. Дубинка за поясом и ножи в наручных ножнах делали его реальным и привычным. Митчелл указал никакого огнестрельного, и я знала, что сам это правило он не нарушит. Так же, как знала, что никакой засады снайпера не будет. Конечно, выстрел из винтовки с дальнего расстояния эффективнее и не требует особой отдачи, но это слишком…. безлично. Рос хочет рукопашную, пустить кровь, видеть боль, контролировать ситуацию, взять ответ за все, что случилось, благодаря мне. Шагая согласно указанию меловой стрелки на подпорке моста, я не думала об отце и Майкле. Не думала о Тейте и Маришке. Не думала о Вайлд и академии. Не думала о Финне, пусть это и было самой сложной задачей с кучей самых разных последствий. Рос вышел с другой стороны пустыря, облаченный во все черное, как и я. Остановившись, я скрестила руки за спиной в классической позе охранника, ожидая, пока он подойдет. — Приятно видеть, что ты по-прежнему пунктуальна, — кивнул Рос, остановившись в десяти шагах от меня. Я промолчала, не тратясь на ответный фарс. — Следует тебя обыскать? Вместо ответа я распахнула ветровку, демонстрируя только дубинку. Ножи он и сам в состоянии заметить. — Серьезно, Виг? Врубила холодную суку? Несмотря на полумрак, я была уверена, что пропустить мой скептичный взгляд не представлялось возможным. С его стороны странно было бы ожидать теплого приема и радушного объятия. Вряд ли Митчелл сошел с ума настолько, чтобы не помнить, как полагается вести себя с шантажистами. Терпеливо, но жестко и бескомпромиссно. — Я как будто с глухой разговариваю. — Я отвечу, когда вопрос будет по существу. — У меня есть кое-что, что я хотел бы узнать, — тон Роса стал похож на тот, что звучал в стенах «ТриО». Спокойный, рассудительный, без намека на издевку или злость. Есть ли шанс обойтись без насилия? Любой телохранитель всегда ищет подобную возможность, и я — не исключение. — Спрашивай. — Твоя работа, то, к чему привело все обучение, тренировки и весь ад академии, тебя устраивает? Тебе действительно нравится быть телохранителем на практике, когда ты «хлебнула» реальных полевых условий? — Да, меня все устраивает, — не покривила я душой, не раздумывая над ответом и десяти секунд. — Отчитываться за каждый шаг, действовать в рамках кодекса и инструкций, подтирать сопли субъекту и водить его за ручку по всем темным углам? — Ты не настолько давно покинул академию, чтобы не помнить, что все перечисленное — обязательная часть работы телохранителя, — прищурилась я. — Что, если наши навыки куда лучше подходят для другого? — жестко спросил Митчелл. Не то что бы я не понимала, куда он клонит, но все же: — О чем ты? — Нападать, а не защищать, Виг. Знаешь, сколько стоит одна смерть? Гораздо больше, чем год защиты жизни. Взгляни на нас, — Рос кивнул на меня. — Мы способны передвигаться любым способом, скорость нашей реакции, высокий болевой порог, быстрота мышления, аналитический склад ума, память, превосходящая навыки морских котиков, стрессоустойчивость, сотни техник боя и умение обращаться с любым видом оружия… Мы — идеальные убийцы. Разве нормальному телохранителю для работы нужно знание всех разновидностей ядов и способность запоминать план любого здания за тридцать секунд? — Выпускники «ТриО» — телохранители нового поколения. Мир вокруг совершенствуется, а вместе с ним и требования к нам, — высказала я то, что он должен был знать и без меня. — Сказочка на ночь, — отмел Рос. — Думаешь, ты уже работаешь? Нет, твой экзамен продолжается. Сдашь — тебя отправят в какую-нибудь страну в качестве разведчика или киллера, или и то, и другое. Зачем системе использовать настолько натренированных бойцов в качестве живых щитов для знаменитостей? — Сомневаться в системе — первый шаг к анархии. К чему ты завел этот разговор? — Мы были лучшими курсантами, Вигдис. Я предлагаю тебе остаться лучшими за пределами академии. Мне нужен такой напарник, как ты. Я моргнула, и это единственное, что выдало мое удивление. Ожидалась попытка кровавой расправы, а не предложение о сотрудничестве. Не знаю, что случилось с Митчеллом, но его мозги встали на место неправильно, диаметрально перевернув понятия и ценности, вдалбливаемые в нас все годы в академии. — Я была лучшим курсантом, — поправила я. — Ты принял ошибочное решение и вылетел, а теперь собираешься совершить еще одну ошибку, и она точно перечеркнет всю твою жизнь. — Дело в том парнишке, твоем субъекте, — ухмыльнулся Митчелл. — Так и думал, что он тебя трахает. — Оставь свои ненормальные предположения при себе, — и бровью не повела я, подозревая, что у парней какой-то встроенный радар. Финн тоже с легкостью распознал в нем моего бывшего, всего лишь взглянув. — Хорошо врешь, но я знаю тебя лучше, — качнул головой Рос. — Ты связана по рукам и ногам правилами и чувствами — я предлагаю тебе свободу, огромное количество денег и… да… со мной в кровати будет повеселее, — усмехнулся Митчелл. — Захочу веселья — схожу в цирк, — процедила я. — Называй вещи своими именами: ты предлагаешь стать преступником. Я защищаю, а не убиваю. — Жаль, ты все еще остаешься слепой, — цокнул языком парень. — Когда я убью твою кудрявую неженку… передумаешь. — И волоска на его голове не тронешь, — осклабилась я, давая монстру внутри подняться на лапы и как следует размяться. — Знаешь, почему? — Просвети, — хмыкнул Митчелл. Одно из правил переговоров с шантажистами: не позволять им менять цель своих нападок. Изначально его мишенью была я, так что пусть об этом не забывает. Самое время сосредоточить весь огонь на себя. — Потому что я лучше. Есть, всегда была и буду. В тот день я могла убить тебя, Рос. На самом деле, я это и сделала. Могла выстрелить в ногу, в мягкие ткани, с моей меткостью я могла попасть в любое неопасное место, но выбрала руку. Ты показал себя слабаком, не выдержавшим требований академии, а мне не нужен рядом такой хлюпик. Ты в самом деле считаешь, что можешь быть мне напарником? Фантазируешь, будто пара мне? Посмотри на себя: калека, строящий из себя первоклассного убийцу. Ты — мусор, выброшенный из академии, вот и вся правда, какой бы романтичной историей и философией ты не пытался скрыть свою гниль. Я знала, что делала. По тактике и стратегии у меня всегда были высшие баллы, неважно, какого рода применение требовалось: материального или психологического, личностного или массового. Молниеносной атаке Роса не помешала неровная почва и отсутствие освещения, от столкновения, по факту, спасли только изначальная настороженность и ожидание, когда провокация подействует. Предвидя движение с его стороны, я уклонилась влево, разворачиваясь вполоборота и выставив руку с дубинкой в качестве блока. Кисть загудела, когда он вдарил по дубинке собственной, присев, я провела удар свободной рукой в корпус, вынуждая Митчелла разорвать дистанцию. Секунду на уклонение он применил для смены траектории, подключая ноги. Отпрыгнув от стопы, метящей под ребра, я вскинула колено, встречая следующий удар и опуская дубинку на шею. Классический прием не сработал, Рос знал технику не хуже меня, потому успел закрыть уязвимое место дубинкой. Оборвав патовую ситуацию, мы закружили друг напротив друга, одинаково вскинув оружие на уровень глаз. — Если я такой слабый, что же вырубить со второго удара не смогла? — поинтересовался Митчелл. — И испортить все веселье? — тем же тоном ответила я. — Забыла сказать: для меня ты — цирк и есть. — Сука, Фостер, какая же ты сука, — выплюнул Рос. — Просто музыка для моих ушей, — растянула я губы в улыбке. — Я знаю, что ты делаешь. — Слушаю твое хныканье? Это очевидно. Рыкнув, парень бросил дубинку, целя по ногам. Хер тебе, а не прыжок, на который ты рассчитываешь. Отбив дубинку с правой ноги в обратном направлении, я наскочила первой, обрушивая серию ударов. Митчел завертелся как уж на сковородке, успевая действовать в том же темпе. Стало не до обменов любезностями. Воздух заполнили крики атак и шипение сквозь зубы на блоках. Цепь сдвоенных ударов привела к потере дубинки, когда, изловчившись и припомнив старое-доброе кунг-фу, он поймал кисть в захват, вынуждая выпустить оружие. Вдарив по его голове собственной, я снова разорвала дистанцию, нанеся удар правой и догнав на развороте левой. Будь мы в спортзале — идеальнее времени для удушающего захвата просто не найти, но чертов пустырь вынуждал прежде всего заботиться о собственном равновесии и не рисковать без стопроцентной уверенности. В наших руках одновременно появились ножи, бой переходил на новый уровень. Почти перешел, но Митчелл, похоже, решил, что, выпустившись из академии чуть менее полугода назад, я разучилась реагировать на угрозу в темноте. Запустив оба ножа (я оценила траектории в лоб и сердце), он гневно вскрикнул, когда я сбила их с намеченных курсов своими собственными. — Ты что, серьезно? — не выдержала я. — Кинуть в темноте в натренированного бойца ножи со светлыми лезвиями, не перекрашенными в черное? Спасибо, теперь я знаю, как выглядит отчаянье. Может быть еще с простой самообороной на меня пойдешь, раз уж мы в детском саду? К сожалению, в любом давлении на что-либо или кого-либо, наступает та особая стадия перебора. Тот самый момент, когда до того гнувшаяся палка с треском ломается. Последний комментарий явно был лишним, и я поняла это слишком поздно. Удар Роса, подпитанный ослепительной яростью, проломил мой блок, ребро ладони достало до шеи, и из глаз посыпались звездочки. Локоть по лопатке сверху, колено в крестец, удар под ребра… Во рту кровь… Суууука, как больно… «Встать, Фостер! Пока кровь течет — ты живая. Хочешь наматывать сопли на больничной койке — доживи до нее!» — раздался в голове крик инструктора Ли Батлера, пока Рос осыпал меня градом пинков, не давая подняться. Это было все равно что нажать на переключатель. Вигдис Фостер полностью отступила, выпуская наружу монстра. Резко выпрямившись, плюя на боль, растекшуюся по телу, чудовище перехватило ногу Роса и ударило кулаком под колено, выбивая то к чертовой матери. Заорав, парень завалился на здоровую ногу, пытаясь дотянуться до шеи чудовища, но разве детям не говорят не совать руки в клетку к зверю? Встретив его кулак на полпути, я перевернулась на спину и рванула парня на себя, уперевшись пяткой ему в горло. Минута в таком положении, и повезет, если отделается легким удушьем и потерей сознания. Две минуты в этой позиции и в принципе отделается от жизни. Слишком просто вроде бы. Скучно. Выпустив одну руку, я нанесла освободившейся удар по той, за которую тянула. Легкое перемещение пальцев, точно рассчитанное давление и перелом в трех местах в подарок. Это что, слезы? Он плачет от боли, или от ярости? Внезапно, вздрогнув всем телом, парень обмяк, перестав сопротивляться. Пот заливал глаза, но я все же различила дротик в его шее. Что еще за… — Блять, ну почему ты всегда умудряешься вляпаться с этим мудаком в какую-нибудь историю, а? Я чуть нахер не поседела, пока вас нашла, ниндзя вы херовы. Ты хоть представляешь, как хуево слету определять позицию для снайпера, когда фонари в лицо, а вы еще и танцевать решили до закрытия? — запыхавшись, высказала единым потоком Маришка О’Коннел, пинком скатывая с меня Роса. Переведя на нее взгляд, я отметила снайперскую винтовку и полное обмундирование в черный камуфляж для «ночных прогулок». — Тейт? — прохрипела я. — Нет, блять, Санта-Клаус на оленях, — фыркнула подруга. — Ты его хотя бы не грохнула прежде, чем я выстрелила? Пульс есть, живучая падла, — ответила она сама себе, приложив пальцы к шее Роса. — Поспит еще часов восемь, я двойную дозу ему втравила. Очнется как раз к тому времени, как Вайлд будет готова сказать ему «доброе утро, давно не виделись». — Вайлд? — Ты начинаешь меня тревожить, — поцокала Маришка языком. Прыснув, я сморщилась, когда внутри все отдалось болью, и харкнула кровью. — Чуууудесно, — оценила О’Коннел, присев рядом на одно колено. Достав фонарик, она три раза зажгла его и потушила, подавая кому-то знак. — План такой: сейчас разгребем твое дерьмо здесь, оценим состояние и отправимся разгребать дерьмо там. Отличный план. Мне нравится. Кому же не понравится, когда его дерьмо собирается разгребать кто-то другой?