IRIDESCENT

— Я и не знала, что ты такой пунктуальный. — Тяжело опоздать, когда пришел на полчаса раньше. В небольшой комнате была полутьма. Лишь зажженные факелы вдоль стен да огонь в маленьком камине освещали её. Фигура Фреда, сидевшая у камина, к огромному удивлению очень вписывалась в эту гнетущую обстановку. Вся уверенность разом пропала, зарождая глубоко внутри чувство нарастающей тревоги. Стало некомфортно настолько, что по спине пробежал холодок. Каминный огонь кидал играющие блики на лицо старшего близнеца. Наверное, эти участки кожи сейчас очень теплые. Он повернул голову в мою сторону и его брови дернулись вверх, выражая немой вопрос, ведь я всё ещё стояла рядом с тем местом, где только что была дверь. Это придало силы сдвинуться с места. — Я думала, ты уже ушел, — озвучила я свои мысли, садясь рядом с парнем. По пути в Выручай-комнату одна из лестниц, ведущих наверх, неожиданно поменяла своё направление, принуждая идти вдвое дольше. — Вправду думаешь, что десять минут — приговор для меня? — хмыкнул Фред, и это прозвучала как-то безотрадно, без привычного задора. Где-то в рёбрах кольнуло. — Не котлы Снейпа ведь драять пришёл — тебя жду. Он тяжело вздохнул, устало потирая глаза. Нагнетающая атмосфера очень сильно меня дезориентировала. Слова Фреда совсем не походили на какую-то шутку, хотя казалось, что он пытается придать голосу непринужденности. Было ощущение, что парень абсолютно точно знает, о чем сейчас пойдет речь, потому что такие свои эмоции он мне никогда не показывал, и сомневаюсь, что показывал кому-нибудь, кроме, наверное, своего брата-близнеца. — Есть чувство, что разговор будет не из легких, — снова хмыкнул Фред, устремив пристальный взгляд на меня, отчего я растерялась, нахмурив брови. — Не будем тянуть гиппогрифа за самолюбие. Ты поговорить хотела, помнишь? — Эм… Да, — в легком замешательстве я заправила прядь волос за ухо, думая как начать говорить. — Я вчера говорила с Джорджем… — И? — он поджал губы, отводя взгляд в сторону камина. — Ты это уже знаешь, да? — догадалась я. — Он рассказал тебе? — Конечно рассказал, мы ведь близнецы, — уныло улыбнулся Фред. От этой улыбки в горле образовался комок. Я безоговорочно для себя решила, что не хочу никогда в жизни видеть Фреда таким. Радостно радужный мальчик выглядел слишком мрачным, отчего даже тот небольшой камин с огоньком и зажженные факелы совсем не помогали. Если бы Фред улыбнулся, комната сразу бы наполнилась теплом и светом. Он был тем самым лучиком солнышка, что освещает всё вокруг весельем и жизнерадостностью. — Так значит ты знаешь, что я хочу спросить, — утвердительно произнесла я, рассматривая его профиль, отмечая для себя, как красиво мигают блики от огня на его лице. — Да, — он кивнул, — но я хочу услышать это от тебя. — Что ж… Ладно, — на несколько секунд затянулась пауза. Я пыталась собраться с мыслями, отчаянно желая, чтобы он посмотрел на меня. Фред избегал встречи наших взглядов и это выглядело так, будто он уже знал, какой вопрос я собираюсь задать. И будто он уже ответил на него. — Джордж решил, что я влюблена в тебя. Я это опровергла тем, что нам с тобой нравятся другие люди. А он утверждал, что знает, кто нравится тебе. Из разговора стало понятно, что Джордж имел ввиду не Анджелину. Логично думать, что ты кому-то из нас двоих соврал. Потому, я хочу спросить… Кому из нас? Фред сидел неподвижно, как и мое сердце замерло в ожидании ответа. Я не хотела думать, что он солгал мне. В конце концов он мне ничем не обязан. Его право, с кем быть откровенным. Но эгоистический порыв требовал, чтобы я докопалась до истины. Сколько я помню, Фред никогда не был для меня тем, кто запросто может сказать мне в глаза ложь. В этом смысле я его чуть ли не возвышала. Потому мне было так легко открыть ему свою душу, рассказать все мысли, о которых даже Гермионе не всегда могла поведать. Я была уверена в нем больше, чем я верила себе. — Ты правда хочешь это знать? — вздохнул близнец, проведя рукой по своим волосам, взъерошив их. Я проследила за этим движением, и образовавшийся беспорядок на голове на мгновение задорно осветил комнату, отчего мои губы дернулись в улыбке. Но стоило перевести взгляд на его лицо, как в комнате стало еще более мрачно, чем было до этого. Пауза заполнила комнату тишиной. А в голове было слишком сумбурно. Я хотела знать правду, и в то же время безумно этого боялась. И такое противоречие совсем лишило меня способности мыслить ясно. Я почувствовала как кончики пальцев начали покалывать, и ладошкам в тот же час стало жарко. Оказывается, что я очень плохо себя знала, ведь не могла понять, что со мной происходит. Почему такая реакция? Мне было настолько важно, чтобы я оказалась тем человеком, которому Фред не соврал, что излишне печальный вид парня повреждал мои наивные надежды. Ему было плохо и неуютно. Об этом кричал его устремленный в языки огня стеклянный взгляд. Его длинные тонкие пальцы впились в ладони, демонстрируя напряжение, а осунувшаяся спина кричала об уязвимости. Мне стало мучительно наблюдать за таким Фредом, и я отвела взгляд, но это не помогло избавиться от накаленной атмосферы. Я вспомнила, что должна ответить — пауза слишком затянулась. — Да, Фред, — тихо отозвалась я, — мне нужно знать. И опять пауза. Фред задумчиво потер переносицу, явно собирая все мысли воедино. Я терпеливо ждала ответа. Он такой растерянный, встревоженный, подавленный. И я видела это, и почувствовала в горле горький комок. В один момент его губы приоткрылись, но он всё не мог произнести ни звука. Фред знает, что сказать, но не может решиться. И я уже понимала, что он ответит. — Прости, — дрогнул его голос. Мои легкие вдруг перестали работать, задерживая дыхание, а руки сжались в кулаки. Я буквально почувствовала, как все мои никчемные надежды разом исчезли. И обида накрыла меня. От этого хотелось заплакать. Но мне удалось сохранить гриффиндорское достоинство. — Я… — подавлено посмотрела я на Фреда, но голос предательски дрогнул. — Я просто не понимаю, почему? — У меня для этого были свои причины, — ответил Фред, посмотрев на меня, и наши взгляды встретились. Я ничуть не сомневалась, что ему так же плохо как мне. Об этом говорили его сине-голубые глаза. — Такие, что нельзя было сказать мне правду? — Да, — я начинала злиться от этой недосказанности. Хоть он и ответил на мой вопрос, но стало слишком неприятно из-за непонимания — почему именно он так поступил. — Какого черта, Фред?! — воскликнула я, встав на ноги, и парень подскочил вслед напротив меня, не отводя взгляда. Он был готов к этому, и тоже начинал злиться. — Зачем было врать? Зачем ты помогал мне добиться внимания Джорджа, если тебе от этого никакой пользы не было? Я тебе открылась, доверилась, ты понимаешь это? Доверилась тебе, а ты выставил меня наивной дурой! — Я тебя никем не выставлял, Эмми, — в тон мне ответил Фред, напряженно сузив глаза. — Возможно у меня и были личные мотивы, но тебе они никакого вреда не принесли бы. И вместо того, чтобы отнестись к этой ситуации попроще и сказать «спасибо» за то, что моя помощь была безвозмездной, ты из мелочи делаешь проблему! — Нет, — я понимала, что его право говорить мне что-то или нет, но меня так задела эта ситуация, что остановить порыв было уже невозможно, — для меня это не мелочь! Ты не представляешь, насколько было важно знать, что ты был честен со мной. Ты мне никогда не врал, не считая вашего близнецкого заскока «я не Фред, я — Джордж». Джордж мне врал, а ты — нет, понимаешь? Я ведь верила тебе… Вспыльчивость парня дала о себе знать. В глазах читалось осознание, но злость его затмевала. Фред понимал, что тоже виноват, но не хотел это признавать в полной мере. Он отчаянно сжал кулаки и нахмурил брови. Очертание скул стало очень четким, выделяя напряженные желваки, а осанка была слишком ровной, совсем не расслабленной. Губы сжаты в плотную линию, и это бесило. Хотелось подойти ближе и заставить его их разомкнуть любым способом. — А ты не думала, что мне было тяжело сказать тебе правду? — Фред пытался сдержать порыв, потому первую фразу он буквально прошипел сквозь зубы, но быстро взял себя в руки. — Ты не думала, что есть вещи, в которых человек не может признаться, даже если очень хочет? Не думала, что скажи я правду, остался бы ни с чем? Не думала, что это может сделать больно? Да мне, блять, и было больно! Быть влюбленным в человека, которому нравится другой! — я стояла и мои губы подрагивали. Осознание медленно открывало всю картину, но я боялась на неё взглянуть. До того была растерянна, что даже не почувствовала, как по щекам скатились сдержанные ранее слезы. — Мне ли не знать, какого это, — поджав губы и глотая слезы, упрекнула я. — А какого помогать ему построить отношения с его объектом обожания знаешь? — горько усмехнулся парень. Что? — Что? — сглотнула я, пытаясь вникнуть в смысл его слов. — Ты слышала, — Фред посмотрел прямо в мои глаза в ожидании ответа, а я замерла, не в силах даже наполнить легкие кислородом. Воспоминания в голове начали сменяться в голове слишком быстро, отчего виски будто сдавило чем-то тяжелым. В один миг все его взгляды, слова, касания, странное поведение — всё, что я начала в последнее время замечать во Фреде, нашло своё объяснение. До ужаса банальное. До безумства природное. Но до апатии мучительное. Каждый момент, подобно пазлу, скреплялся с другим — слова Джорджа, осведомленность всевидящей Герми и даже собственные догадки, скрывающиеся глубоко-глубоко внутри меня. Быть слепой, упиваясь собственными чувствами — так на меня похоже. Стало противно от самой себя. Ведь даже стоя перед Фредом, который ждет моего ответа на своё признание, я не могу ему ответить взаимностью. В любом случае не сейчас. И смогу ли потом? Вряд ли, ведь образ младшего близнеца въелся слишком глубоко в сердце, до боли давая о себе знать, пока старший смотрит на меня, а я на него. А Фреду будет больнее в десятки раз больше. Я не хочу его обманывать. Мысли окончательно запутались. Моё лицо сменило уже миллион эмоций, а я всё ещё не знала, что сказать. — Не стоит, — отозвался парень, видимо всё понимая, а в ушах раздался слышный только мне звон двух разбитых сердец. — Услышать это будет слишком больно. И слишком безнадежно. — Прости, — прошептала я, и опять на щеках появились мокрые солёные дорожки. А Фред лишь вплотную сократил расстояние между нами и обнял меня, пытаясь успокоить. В груди сильно резануло от этого, такого родного, жеста. Я просто уткнулась в его грудь, чувствуя, как невозможно быстро бьется его сердце. Слегка хриплый голос парня шептал слова утешения, вставляя нелепые, но до боли похожие на Фреда, шутки. И от этого было просто невыносимо. Он такой сильный. Почему не он? Почему именно Джордж зацепил меня? Я стояла, вцепившись рукой в футболку парня, и отчаянно не понимала, как я могла раньше не замечать такого громкого, веселого, активного, жизнерадостного, на фоне брата-близнеца, Фреда. Одна его рука запуталась в моих волосах, а другая утешающе поглаживала спину. Ненадолго стало спокойно и защищенно, и я тяжело вздохнула. — Перестань, — прошептал парень, прижимая меня ещё ближе к себе. — Никто ведь не умер. — Я не достойна тебя, — прошептала я и подняла голову вверх, встречаясь взглядом с Фредом, который грустно хмыкнул. — Это я тебя не достоин.

***

В гостиную мы дошли в тишине. И хоть отбой уже был и ходить по замку было запрещено, весь Хогвартс как будто понимал, что нам сейчас не до запретов. Фред держал меня за руку, ведя за собой, словно маленькую девочку, а я была не в силах возразить. Я знала, что это обычное дружеское касание, ведь раньше подобное было в порядке вещей. Фреду это было необходимо, и я позволила ему это сделать. Но теперь всё воспринималось мной по другому. Он боялся признаться мне, потому что не хотел терять ту связь, которая между нами образовалась спустя долгие годы общения и дружбы. И я не вправе забирать у него это. Мне страшно, что я могу сломать Фреда. Тем не менее, мы оба расстроены. Оба подавлены. Оба ранены. Пришло осознание, что как было раньше, уже не будет. Многое изменится. И, вероятнее всего, не в лучшую сторону. Мы разошлись по комнатам, тихо пожелав друг другу спокойной ночи. И оба понимали, что спокойной она не будет.