IRIDESCENT

Утро началось с осознания того, что я полностью разочаровалась в младшем из близнецов. Впрочем, осознание пришло ещё вчера, но сейчас я это приняла, как должное. Гермиона уже складывала всё, что ей нужно в сумку, а я поспешила в ванную, чтобы смыть с себя напряжение. Стоя под струями воды, я несколько раз для себя поняла, что стала сильнее в моральном плане. Ведь раньше любая мелочь могла вывести меня из колеи и ввести в долгую депрессию, но сейчас не так. Наверное, я просто повзрослела. Вытерев рукой зеркало от пара, я посмотрела в свое отражение, и заметила, что взгляд стал жестче. Что ж, так легче. Переодевшись, я вернулась в спальню. Гермиона все же осталась меня ждать. — Как ты? — поинтересовалась девушка, пока я скидывала нужные вещи в сумку. — Нормально, — безразлично ответила я, и накинула мантию поверх формы. — Просто нормально? — она продолжала давить своими вопросами, и я сдалась. — Да, Герми, — резко развернулась я к ней, выплескивая эмоции, — нормально. И я не хочу опять об этом говорить. Ни об этом, ни о себе, ни о Джордже, ни даже о Фреде. Я просто хочу забыть всё это, и жить так, как жила раньше. И не надо говорить, что как раньше уже не будет, я сама это прекрасно знаю. Я просто хочу всё это забыть! — произнесла я слишком громко последнюю фразу, и после осознала, что перегнула. — Прости, Герми. Ты меньше всех заслуживаешь слушать моё вечное нытьё. — Ничего, Эмс, — понимающе ответила Гермиона, подходя ближе. — Для этого и нужны лучшие подруги. — Сочувствую тебе, — вздохнула я, — ведь из меня подруга никудышная. Давай устроим девичник? Сегодня вечером. Завтра всё равно выходной. Позовем Джинни и просто зависнем до утра, — с надеждой предложила я. Нужен обычный вечер без парней. — Я только за, — весело улыбнулась девушка и мы пошли в Большой Зал на завтрак, предвкушая вечер. За столом уже сидели Рон с Гарри, Джинни и, конечно же, близнецы. Желание сесть ближе к ним, как раньше, было, но мне удалось его подавить. Даже тогда, когда увидела взволнованные глаза Фреда, которые прожигали взглядом. И даже, когда увидела на щеке Джорджа ссадину, которой не было вчера, когда мы ссорились. Сами близнецы между собой сухо перекидывались фразами, а не оживленно болтали. Я прошла мимо одинаковых заноз в одном месте, и села подальше от них через Рона и Гарри. Гермиона же села напротив, возле Джинни, сразу же задавая той вопрос. — Как насчет прийти сегодня в нашу с Эмми спальню? У нас намечается мини-вечеринка. — Ты ещё спрашиваешь? — удивленно подняла брови Джинни. — Конечно же я в деле. — Мы тоже, — вставил свои пять копеек в девичий разговор Рон, головой кивнув в сторону Гарри. — Прости, Рон, — отозвалась я, наклонившись вперед, чтобы увидеть рыжего за головой брюнета, — но у нас девичник. Поменяешь пол, приходи. Парень фыркнул на мои слова, и продолжил поглощать пищу, что-то бормоча Гарри о девчонках. Мы с Гермионой и Джинни переглянулись и засмеялись, затем принялись есть. Боковым зрением я замечала, что Фред пытался высмотреть меня из-за спин студентов, которые нас разделяли, но я подавляла желание посмотреть на него, ведь ещё не была готова к расспросам о вчерашнем. Совсем скоро, мы с Гарри, Роном и Гермионой ушли на ЗОТИ. Затем были Руны, А потом Травология. Близился вечер, а на душе было спокойно. Целый день мне удавалось избегать разговора с Фредом, который то и дело пытался со мной поговорить. Он ни в чем не был виноват и, видимо, переживал за меня, но я всё ещё не хотела возвращаться к воспоминанию о вчерашнем дне, это было сильнее меня. Даже сама не знаю почему. Наверное, потому что не хочу ранить близнеца-младшего. Или ранить себя. Да и при чем тут всё это? Он должен знать, о том, что произошло между мной и его братом. Я поговорю с ним. Завтра. Решено. Весь алкоголь собран воедино в нашей с Герми комнате, фрукты и сладости справедливо и с трудом украдены из запасов школьной кухни, мы с Гермионой в комнате и ждем Джинни, которая должна прийти с минуты на минуту. — Какие планы на Рождественские каникулы? — поинтересовалась я у Герми, осознав, что сама ещё не знаю, как их проведу. Родители, как обычно, уедут в Испанию к нашим родственникам, а опять ехать с ними не было никакого желания. — Сначала поеду к родителям, вместе проведем Рождество, после — в Нору, Рон позвал нас с Гарри, — выпалила девушка. Несмотря на то, что до каникул ещё целый месяц, у русоволосой уже все расписано наперед. Чесно признаться, мне стало немного неприятно, что Рон не позвал меня, всё-таки мы дружим, хотя в последнее время я почти не появлюсь в общих делах троицы, более того, даже домашнее задание я делала либо одна, либо с Гермионой в библиотеке. Но всё равно, неожиданное осознание того, что я здорово отдалилась от друзей, кольнула сердце, и я попыталась подавить любые эмоции на лице, оставляя только невозмутимость. — А ты? — Не знаю, скорее всего останусь в Хогвартсе, — пожала я плечами, посмотрев на пока пустые бокалы, которые стояли рядом на тумбочке, — совершенно нет желания отправляться в Испанию вместе с родителями. Каждый год одно и то же. Затянулась пауза. Гермиона неловко отвела взгляд, похоже понимая, что о поездке в Нору говорить не стоило, а я просто не знала, что можно сказать. Надежда оставалась лишь на Джинни, которая не очень то и спешила приходить, но только она может спасти эту чертову ситуацию неловкости. И слава Мерлину, через минуту в комнату ворвалась рыжеволосая с бутылкой какого-то алкоголя в руках. Тяжело дыша и прислонившись спиной к двери, которую она предварительно захлопнула, Джинни произнесла, поднимая бутылку выше: — Сперла её из личных запасов близнецов, но они засекли меня, когда я выходила из их комнаты. Без понятия, бежали они за мной или нет, но если нет, я им отомщу, иначе зря я бежала так быстро, если угрозы не было. Она оттолкнулась от двери и подошла ближе. Мы с Гермионой переглянулись и улыбнулись друг другу. Джинни стала спасителем для нас обоих. На полу мы организовали комфортное гнездышко, скинув все подушки, одеяла и пледы, которые имели, равномерно разместив их в своеобразный круг. Пить тоже планировали на полу, так удобнее всего. Смешон тот факт, что обычно, когда девочки делают девичник, они заплетают друг другу волосы, делают макияж и сплетничают, поедая вредную еду. У нас же целью было выпить, расслабиться и поговорить о всяком разном. Забавно. Распив первую бутылку, мы уже изрядно откровенничали, делясь разными переживаниями. Но для себя я поставила планку не пить больше семи и меньше шести бокалов сегодня. И знаете, это была совершенно хреновая идея, потому что я изрядно накидалась, после четырех, и уже вовсю расспрашивала девчонок о том, чего бы не спросила в трезвом виде, или же говорила то, чего без вина не сказала бы. — Джинни, ну серьезно, — начала я, когда девушка рассказывала о своих отношениях с Томасом, — скажи откровенно, что встречаешься с Дином только для того, чтобы заставить Гарри ревновать. Девушка изумленно подняла брови, и перевела взгляд с Гермионы на меня. Герми тоже посмотрела в мою сторону. Ляпнула я это не подумав, но дороги назад уже не было, оставалось только смягчить ситуацию, ссор совершенно не хотелось. — Я имею ввиду, — продолжила я, пытаясь подобрать правильные слова, — что не нужно нам тут говорить, что тебе так хорошо с Дином, ведь это не так. Скажи, Герми, — вопросительно посмотрела я на русоволосую подругу, которая неуверенно кивнула. — Вот. Мы с Гермионой видим, эти твои томные взгляды в сторону этого очкастого-искателя-приключений-на-свою-голову. Он слишком глупый, чтобы делать первый шаг открыто, так что в этом случае всё падает на твои хрупкие плечи. Ты сама должна сделать этот первый шаг. — Да, — согласилась с моими словами Герми, — ты же знаешь, какой Гарри застенчивый в плане девушек. — А ты, дорогая, — перевела я тему на Гермиону, которая испуганно захлопала глазами, — тоже должна сделать первый шаг. Потому что если Гарри глупый в плане девушек, то Рон в этом просто идиот. — При чем тут Рон? — не теряя трезвый рассудок в выпитом алкоголе запротестовала русоволосая. — Мерлин, хоть бы не прикидывалась, — закатила глаза Джинни. — Я и не прикидываюсь, — отстаивала себя Гермиона, но я прекрасно знала, что подруга просто отрицает очевидное, о чем и поспешила ей сообщить. — Так, Грейнджер, хватит отрицать, — воскликнула я, — мы тут тебе совет дельный дать пытаемся! — Не нужны мне никакие советы, — запротестовала русоволосая, сложив руки на груди. — Нет, Герми, как раз таки нужны, — поджала я губы, переведя взгляд на Джинни. — Ты же знаешь, что он встречается с Лавандой? — закусила рыжая губу, ведь ни она, ни я не были уверены, что наша всезнайка знает эту, недавно разлетевшуюся по всему Хогвартсу, новость. Но Герми лишь показательно фыркнула, сложив руки на груди. В чем в чем, а в подавлении эмоций эта девушка была сильна. — Ты же видела, как она пыталась обратить его внимание на себя? То «Привет, Рон», то «Как дела, Рон?». — Да, хорошо! — не выдержала девушка такого двойного давления на её подвыпившую персону. — Мы дружим с ним шесть лет. Если бы он хотел чего-то, хотя бы немного, большего, он бы заметил, что… Что он… — Нравится тебе, — закончили мы с Джинни за подругу, которая боялась себе в этом признаться, поэтому лишь утвердительно кивнула, и поникла. Джинни и я лишь грустно посмотрели на неё, а она решила выговориться прямо сейчас, чтобы не носить в себе груз, который тяготил её сердце. — Я пыталась не показывать ни ему, ни кому-то ещё, что чувствую. Я кричала на него, иногда ругалась с ним и всё такое, но в конечном итоге, помогала ему, как только он попросит, переживала за него, когда он попадал в неприятности, даже больше всех, наверное, каждые каникулы приезжала к нему, когда он приглашал, несмотря на то, что не вижу родителей несколько месяцев подряд, а с ним провожу каждую свободную минуту, — поток слов был монотонным, усталым, запутавшимся, всё её состояние передавалось через голос. — Он мог бы заметить, если бы хотя бы чуть-чуть желал этого. Чувства — они ведь проявляются в мелочах… — Герми, он просто не понимает, что делает, надеюсь, что он просто запутался, — вздохнула Джинни, а Гермиона слабо улыбнулась в ответ. — В который раз удивляюсь, насколько тупым может быть мой братец. — Уточняй, который именно, — поджала я губы, залпом допив оставшийся алкоголь в бокале (к слову, пока мы делились сокровенным, я выпила ещё два бокала в добавок к тем четырем). В ответ, рыжеволосая вопросительно посмотрела на меня, на что я пожала плечами и поднялась на ноги. — Если интересно, Гермиона может поведать все нюансы моей жизненной драмы, а я пока отлучусь ненадолго. У меня появились неотложные планы. После, я поспешила к выходу из комнаты, в сопровождении удивленных взглядов девушек. Знаете, алкоголь — это такая штука, от количества которой зависят твои действия. Например, после первого бокала, ты чувствуешь легкость, после трех чувствуешь, что можешь дать совет в любом деле, будь то жизнь, отношения или медицина, после четверного прибавляется откровенность, а после шестого ты вдруг решаешь, что именно сейчас можешь решить свои проблемы. Эта поэтапность касается только дружеских посиделок в тесном кругу. Разумеется, что для пьянства на вечеринке и для размеренных глоточков на празднике с родителями существуют свои этапы. Так вот, после шестого бокала, я решила, что поговорить с Фредом нужно именно сейчас. Какая-то непонятная и внезапная тяга появилась к этому старшему близнецу. Это как те моменты, когда ты совершенно бухая связываешься со своим бывшим, чтобы высказать всё, что ты о нем думаешь, только это наоборот. Я даже не обдумывала вариантов, где Фред может сейчас находиться, просто пошла прямо в его комнату. Повернув ручку двери, я открыла дверь и зашла внутрь. Благо, что не пошатнулась. Как мне кажется, стою я на ногах достаточно трезво. Да и мыслю тоже, вроде как. Осмотрев комнату, я наткнулась на удивленный взгляд парня, который из лежачего положения поднялся в сидячее. Слава Мерлину, что в комнате находился именно Фред, и был он один. — Эмми? — Тихо, Фред, — серьезно и резко ответила я, быстро сократив между нами расстояние. Изумленный парень даже не успел осмыслить все мои действия, впрочем, как и я. Слишком резко, неожиданно, спонтанно, я впилась в его губы. Что я сделала? Зачем? Я же просто хотела поговорить, объясниться, почему тогда была расстроена, поделиться всем сокровенным, что моя пьяная натура посчитала бы нужным. Но эта самая натура решилась на поцелуй, который приятно обжигал губы. Поначалу опешивший парень теперь обвил руками мою талию, притягивая ближе к себе, позволяя сесть на него; заблокировать его, оперевшись справа и слева согнутыми в коленях ногах о мягкую кровать; зарыться рукой в его волосах, пропуская их сквозь пальцы, и целовать так, как будто это последнее желание перед скорой смертью; пропустить сквозь себя ток нахлынувших всех разом чувств, которые сложно понять; забыться в ещё больше помутненном рассудке; забыть о воздухе и осознавать, что его руки бережно сжимают талию, проводят по согнутых ногах, бедрах, спине, плечах, останавливаются, обхватив ладошками лицо, а большие пальцы нежно поглаживают щеки, несмотря на полный страсти поцелуй; а самое главное, почувствовать те самые бабочки, которые томно согревали все внутри, желая не прекращать этот момент. Но именно это Фред и делает, отстранившись на крошечный миллиметр, всё так же поглаживая большими пальцами мои щеки, прислонившись лбом к моему, смотря прямо в глаза, хриплым, тихим голосом, полного теплоты: — Эмми, это слишком… Не провоцируй меня сделать то, о чем ты будешь завтра жалеть. Сейчас это самое лучшее в моей жизни, что ты могла мне позволить… И знаете, что самое худшее в этом моменте? То, что завтра мне будет действительно стыдно из-за того, что будучи в алкогольном опьянении, позволила себе это сделать. Такие моменты должны твориться только на трезвую голову, ведь после протрезвления, ты начинаешь жалеть о содеянном. А я совсем не хотела бы жалеть о том, что ощутила такие приятные бабочки в животе, о том, что пусть и необдуманно, но поцеловала Фреда Уизли, о том, что почувствовала немного больше, чем предполагала с самого начала.