my baby

      — Прекрати! — омега дернулся, освобождая свою руку из чужого захвата. Спина уперлась в стенку комнаты, а спереди на него медленно шел злой альфа, сжимая ладони. — Прошу, прекрати уже! Я тебе все сказал ещё неделю назад.       — Кенсу! — альфа схватил Дио за руку, стараясь притянуть к себе, но парень сопротивлялся, не желая находится в объятиях истинной пары. — Почему ты отвергаешь меня? Неужели ты не чувствуешь нашу связь?       — Чонин, перестань. Я люблю Чанёля, но не тебя, слышишь? Хватит уже приходить ко мне! Хватит пытаться заполучить мое внимание!       — Против природы ведь не попрешь, Кенсу, и ты это знаешь. Я всего лишь хочу заботиться о тебе, потому что люблю. Ты мой, Дио, только мой.       — Нет, — Кенсу оттолкнул альфу, выбегая из комнаты. Хотелось спрятаться от него как можно дальше, но приторный запах пары сводил его с ума, а ноги так предательски подкашивались от мимолетных касаний. — Чонин, я не люблю тебя! Никогда не полюблю!       — Кенсу, — Кай не собирался сдаваться, смотря на эту хрупкую омегу. Он просто не мог сдаться, отдавая это маленькое тельце Паку, который даже понятия не имеет, что Ким чувствует. Ведь он просто не знает о том, что они предназначены друг другу судьбой. — Просто разреши мне оберегать тебя.       — У меня есть тот, кто будет заботиться обо мне, — омега напрягся, когда Чонин притянул его в свои объятия, вдыхая слишком любимый аромат. — У нас ничего не выйдет, Кай. Ничего, слышишь?       — Я люблю тебя, Кенсу, знай это. Я буду рядом, когда тебе будет тяжело. Буду защищать тебя, когда тебе будет угрожать опасность. Клянусь, что буду первым, кто увидит твои настоящие слезы и искреннюю улыбку.       — Прости меня, Чонин. Прости меня, — Дио даже не заметил, как слезы начали градом сыпаться из его глаз, марая чужую майку. Просто было так хорошо в его руках, что хотелось доверится, но злобная вина душила сердце, которые совсем не любило этого альфу.       Белые стены больницы сводили Пака с ума. Для него время тянулось непозволительно медленно. Прохожие люди с каким-то сожалением и горем смотрели на него, а альфе просто хотелось кричать в голос, зовя Бэкхена.       — Друг, — Чонин положил свою ладонь на плечо друга, немного сжимая его, как бы успокаивая. — Уже три часа прошло. Прекрати пугать прохожих своим дьявольским видом. Они уже думают, что умерли и в Ад попали.       — Отвали, — Пак пихнул его, поднимаясь с места. Лухан лишь немного пожал плечами, обнимая сзади Кая, который не на шутку волновался за друга. Как только сообщили о том, что Бэкхен в операционной, они тут же приехали сюда. Лухан прибыл минут через пятнадцать, а вот Кенсу не отпустили из-за большого объёма работа, но он сердито попросил докладывать ему о любой новости. Стеклянная дверь тихо разъехалась, пропуская высокого мужчину. Альфа снял осторожно маску, посматривая на присутствующих.       — Мне нужен его родственник, — тихо сказал тот, бросая быстрый взгляд на Лухана, который как-то весь сжался от строго взгляда врача.       — Я, — Чанёль сделал шаг вперед, потирая вспотевшие ладони о штаны.       — Кем приходитесь?       — Жених.       — Что ж, жених, — лицо альфы вытянулось, а глаза как-то виновато опустились вниз. Теперь мужчина не казался таким уж серьезным. Больше напоминал провинившегося ребенка, — мне жаль.       — Что с Бэкхеном? — весь испуг, который скапливался в Чанёле, отразился на его лице, а руки умоляюще схватили доктора за рукав халата.       — С вашим женихов все в порядке, — кивнул доктор, — но есть небольшие осложнения. Вы знали, что Бэкхен беременный двойней?       — Я… — Пак ахнул, делая шаг назад, — н-не знал.       — Омегу нашла раненым соседка, когда услышала его крики. Проломанный затылок, перерезанный живот и множество кровоподтеков, которые затем могут стать гематомами — все это мы обнаружили на его теле. К сожалению, нам удалось спасти только одного из малышей. — Доктор нахмурился, потирая переносицу. Его усталый взгляд с нескрываемым сожалением скользил по лицу плачущего Пака, который до побеления сжимал кулаки. — Дело ваше, но я бы подал в суд на того ублюдка. Омега лишился ребенка, поэтому я не стану говорить, если вы не пожелаете. Куда же вы смотрели, раз не уберегли его?       — Верно, — кивнул Пак, медленно оседая на пол. Глаза смотрели в одну точку, а внутри будто что-то яростно взрывалось каждую секунду. Врач теперь смотрел на альфу с некой злобой и осуждением. — Не уберег. Не смог, представляете?       — Доктор, — Чонин остановил удаляющегося мужчину, хватая того за руку. Взгляд быстро метнулся к бейджеку, а после на серьезное лицо. — Доктор О, когда можно будет навестить Бэкхена?       — Завтра, — вздохнул врач, кидая еще один взгляд на Лухана, который сидел рядом с Паком, сжимая его ладонь. — Сейчас он спит, так что подождите до завтра.       — Хорошо. О, и еще!       — Что такое?       — Можно попросить вас о помощи? — Альфа нахмурился, но кивнул Чонину, который благодарно улыбнулся.       Чанёль спал уже около шести часов после того, как доктор О вколол ему снотворное. По-другому бы они его не успокоили, потому что бледное лицо Чанёля уже говорило о том, что он вот-вот потеряет сознание. Чонин сидел в кресле рядом с его кроватью, читая газету. Дверь комнаты тихо распахнулась, пропуская коридорный свет ламп, а после показалась маленькая голова Кенсу, который медленно принялся оглядываться по сторонам.       — Кенсу, — Кай улыбнулся, махая омеге. — Заходи уже. Нечего в дверях стоять.       — Привет, — Дио улыбнулся, садясь на край постели Пака, который что-то пробубнил во сне, причмокивая губами. — Ну как он?       — Ты сейчас про кого?       — Про Чанёля, — Кенсу поправил одеяло альфа, немного включая комнатный светильник.       — Он в порядке. Спит, как видишь.       — А Бэкхен?       — Тот без сознания, но врач сказал, что он скоро очнется. Ему сильно досталось, — Чонин вздохнул, откладывая газету в сторону.       — Мне жаль его.       — Нам всем его жаль.       — Нет, я не про это, — омега покачал головой, поворачиваясь в сторону альфы, что недоуменно смотрел на Кенсу. — Он лишился ребенка, а это куда страшнее для омег, чем собственное здоровье. Ты ведь даже не представляешь какое это горе для того, кто растит у себя под сердцем маленькую жизнь.       — Верно. Не понимаю, — Чонин отвернулся к окну, наблюдая за движением машин, которые были видны в темноте лишь с помощью ярких фар. — Ты ведь хочешь детей, Кенсу?       — Конечно, хочу.       — Но не от меня, — альфа как-то огорченно улыбнулся, поглядывая на Кенсу из-под опущенной челки.       — Мы уже это обсуждали с тобой, Кай.       — Я знаю, но ничего не могу с собой поделать. Это что-то выше моих сил, Дио.       — Прекрати, Чонин. Давай не при Чанёле?       — Что я должен прекратить? Ты вечно убегаешь от меня, когда я хочу поговорить с тобой!       — Потому что ты твердишь каждый раз одно и тоже! Я тебе уже все сказал. Разговор окончен, Чонин.       — Это ты решил, Кенсу, не я.       — Вы такие шумные ребята, — Чанёль открыл глаза, потирая лоб. Его помятое лицо выглядело так смешно, а с взъерошенными волосами он и вовсе напоминал клоуна. — Что за шум?       — Ничего, милый, — Кенсу улыбнулся, целуя альфу в щеку. Пак усмехнулся, щелкая омеге по носу.       — Давно я сплю?       — Около шести часов.       — Ох, я даже не помню как уснул.       — Конечно не помнишь! Я ведь тебе снотворное в задницу вколол, тупица!       — Зачем?       — Затем! — рыкнул Чонин, ударяя друга по плечу. — Ты ведь чуть всю больницу не переломал от злости, идиот.       — Не преувеличивай, Чонин.       — Хочу и преувеличиваю, но ты все равно идиот.       — Что с Бэкхеном? — Чанёль покосился на Кима, который тут же замолчал, закусывая губу.       — Он спит, Чанёль.       — Это хорошо, — Пак как-то слабенько улыбнулся, ложась обратно на кровать.       — Чанёль, ты ведь помнишь, что сказал доктор? — Чонин немного с испугом смотрел на Пака, сомневаясь в том, что спокойствие всего лишь прикрывает внутреннюю злость друга, но когда на него посмотрели печальные глаза Чанёля, он все понял, сжимая губы в тонкую линию.       — Я все помню, Чонин, — пробубнил альфа в подушку, накрываясь одеялом сверху точно ребенок, который обиделся на весь мир из-за не полученного мороженого.

***

      Чанёль с замираем сердца ждал того момента, когда ему уже разрешат пойти к Бэкхену. Мучительное ожидание съедало его изнутри, моля побежать к омеге и проверить его. Как только он заметил разрешающий кивок доктора О, тот тут же побежал в палату, быстро открывая дверь. Бэкхен лежал на постели, слегка поглаживая живот. Пак замер на месте, растеряв всю уверенность. Смотря на такого нежного омегу, который с трепетом гладил собственный живот, в котором хранилась ещё одна жизнь, он просто не мог сказать ему о тех плохих новостях, что мучили его уже несколько дней. Альфа осторожными шагами приблизился к чужой кровати, садясь на самый край.       — Привет, Чанёль, — Бэкхен улыбнулся, наклоняя голову на бок и разглядывая эти серые мешки под большими глазами и уставшее лицо напротив. — Ты какой-то бледный. Все хорошо?       — Это у тебя надо спрашивать. Как ты себя чувствуешь?       — Уже лучше. Правда, голова немного болит и двигаться больно, а так все нормально.       — Чем ты вообще думал? — Чанёль знал, что не имеет право злиться на омегу, потому что тому и так много досталось, но ничего не мог с собой поделать. — Ты думать вообще умеешь?       — Чанёль, прости.       — Я ведь тебе нормальным языком сказал, чтобы ты не выходил никуда из дома, а в итоге? А если бы тебя не нашла та старушка, то представляешь, что было бы?       — Я знаю, Чанёль. Мне, правда, жаль.       — Зачем ты пошел туда?       — Не знаю, — омега пожал плечами, опуская свои руки на живот. — После того как ты ушел, мне стало как-то тоскливо и грустно, поэтому я решил прогуляться. Сам не помню как оказался возле дома, а потом просто решил зайти. Он ведь тоже мой отец, пускай и не самый лучший.       — Это еще мягко сказано, Бэкхен! Он ведь чуть не убил тебя и…       — Что?       — Ничего, — Чанёль отвернулся, прочищая горло.       — Он вновь был пьян, — продолжил Бэкхен. — Я не знаю, что на него нашло, но его словно подменили. Я впервые видел его таким злым, Чанёль. Мне было так страшно. Я звал тебя, но… — омега затих, опуская голову. Чанёль вздохнул, обнимая парня и утыкаясь носом в его макушку.       — Прости меня, Хенни. Я так виноват перед тобой. Прости, что не уберег. Мне так жаль.       — Чанёль, я чувствую себя пустым. Это так странно. Меня он и раньше бил, но после этого случая все как будто поменялось. Такое ощущение, что что-то у меня отняли, а я даже не знаю.       — Ох, Хенни, — Чанёлю хотелось плакать, но он не мог показать слабость перед омегой, который все сильнее прижимался к нему.       — Бэкхен! Я тебе мандаринки принес, — альфа открыл дверь комнаты застывая на месте. Омега стоял перед небольшим зеркалом, разглядывая свое бледное тело, которое было покрыто множеством синяков, а ужасный шрам на животе, сжимал сердце до адской боли.       — Ох, Чанёль, — парень попытался одеться, спрятать это уродство от Пака, но альфа медленно опустил пакет с фруктами, которые рассыпались по полу. Чанёль делал шаги назад, сжимая ладони в кулаки, из которых падали крупные алые капли крови, кляксами падая на пол. Злость читалась в его глазах, которые с опаской поглядывали на омегу. — Чанёль!       Пак ничего не сказал, лишь быстрым шагом преодолел лестничный пролет, выскакивая на улицу. Огромные синяки и засохшая кровь на молочной коже до сих пор мелькали в его глазах, смешиваясь с гневом. Чанёлю хотелось убить этого ублюдка, который так по-зверски поступил с омегой. Он даже не знал куда бежит, но ноги словно знали точный маршрут, поэтому Паку оставалось лишь сжимать кулаки, оставляя за собой красные капли.       Бэкхен медленно сел на кровать, продолжая смотреть на пустой порог его комнаты. Мимо проходили люди, которые с нескрываемым любопытством заглядывали в его палату. Вина сжигала омегу изнутри, который ругал себя за не осторожность. Через несколько минут зашел Чонин, косо смотря на разбросанные мандарины.       — Где Чанёль?       — Он… ушел.       — Куда?       — Не знаю, — Бэкхен покачал головой, пожимая плечами.       — Что случилось?       — Он заметил меня, когда я разглядывал себя в зеркале. Чонин, он так разозлился! Ты бы видел его лицо, когда он увидел мои синяки!       — Блядство, — Кай тихо выругался, выбегая из палаты.       Бэкхен не знал сколько времени тихо сидел на кровати. Время уже давно перевалило за полночь. Через одно большое окно попадали лишь первые солнечные лучи, которые немного освещали его пальцы на ногах. Слезы уже давно не падали с его щек, а глаза все рано щипало так сильно, что просто хотелось их вырвать.       Когда послышались первые шаги мед.сестер, что делали утренний обход, Бэкхен со вздохом закрыл глаза, проваливаясь в сон. Ему снилась небольшая комната, которая была освещена лишь светом старой лампы, что мирно покачивалась на потресканном потолке. Бэкхен лежал на кровати со связанными руками. Вокруг не было никого. Лишь маленькие мухи, что пытались найти выход на свободу. Омега покрутил головой, силясь найти хоть что-нибудь, но услышал лишь скрип старой двери сзади, а после тяжелые шаги. Крупный силуэт мужчины казался Бену знакомым, пока в голове не закрась мысль, что это его собственный отец. Парень задергался, заметив в больших ладонях хирургический нож. Альфа стал медленно подходить к Бэкхену, как-то странно смеясь, что пугало еще сильнее. Как только свет лампы осветил его лицо, омега застыл в удивлении. Чанёль.       — Нет! — Бэкхен резко открыл глаза, хватаясь за сильно бьющиеся сердце. Рваное дыхание, которые все никак не хотело приходить в норму и кипящий адреналин, что разливался в его крови.       — Эй, Бэкхен! Что с тобой? — Чанёль сел на край кровати, хватая парня за руку. Бэкхен ошалело смотрел на альфу, то открывая, то закрывая рот. Омега подался чуть вперед, обнимая Пака, который не знал, что нашло на парня. Он осторожно обнял его за плечи, целуя куда-то за ухо. В дверь постучались, а после в палату вошел мужчина в форме, оглядывая парней строгим взглядом.       — Кто из вас Пак Чанёль?       — Я, — Пак отпустил Бэкхена, поднимаясь на ноги.       — Вы обвиняетесь в убийстве Бен ЧонДона.       — Отец? — Бэк перевел свой взгляд на Чанёля, который как-то нервно смеялся, не веря чужим словам.