my baby

      Колючий подбородок неприятно щекотал кожу пальцев, посылая импульсы по всему телу. Глубокий вдох, словно его хозяин прошёл огромный путь сквозь пустыню и наконец-то увидел долгожданный родник, вырвался откуда-то из лёгких, оставляя туманное пятно на холодном окне. Немного бледный палец коснулся стекла, вырисовывая своеобразные рисунки. Пак не знал в какой именно момент среди всех этих закорючек появилась большая буква «Б». Чанель закатил глаза, стараясь не думать об омеге, хотя и без этого вспоминал о нем каждую минуту.       С того дня прошло чуть больше трёх дней, а Паку за все время разрешили сделать лишь один звонок — адвокату. Он не знал, что именно происходило в его отсутствие, но будто чувствовал беспокойство и страх Бена. Чанель понимал, что смерть отца шокировала омегу и больше всего он боялся, что из-за этого могут появиться проблемы с ребёнком.       Буквально день назад приходил Кенсу. Альфа никогда не был так рад увидеть своего жениха, ощущая внутри ту привычную теплоту от родной улыбки, но при взгляде на опухшие от слез глаза омеги сердце щемило достаточно больно. Парень, не прекращая, рассказывал последние события: Кай и Лу решили на несколько дней навестить маму омеги, которая соскучилась по сыночку; сам Кенсу взял небольшой отгул, чтобы заботиться о Бэке. На все вопросы, касающиеся здоровья и состояния омеги До умалчивал ответы, переводя темы в другое русло. Но даже так Чан был счастлив, на несколько часов забыв о том, что вообще находится в тюрьме.       Пока что точной информации по его делу не было, на что Пак лишь мог угрюмо хмыкать. Уверенность, что на него спихнут чужую смерть и несколько других дел, которые валялись на высоких полках, собирая пыль, росла с каждым часом. Такова была их полиция, а Чанель как никто другой знал, что слово «честность» совсем не знакомо их закону.       Дверь его камеры открылась пропуская внутрь высокого, статного мужчину, в котором Ёль узнал собственного начальника.       — Чанель, — пожилой бета коротко кивнул, садясь рядом с альфой на кровать.       — Господин Чон, — почему-то вместе с обращением скользила и ядовитость слов. Чанель прекрасно знал, зачем пришёл этот мужчина, и уже был готов к его словам.       — Чанель, — вновь повторил мужчина, складывая руки в замок. На его широком лбу пролегли складки, в которых скапливались капли пота.       — Господи, — не выдержал Пак, поднимаясь с кровати и вставая напротив окна, рассматривая яркое солнце. — Я знаю зачем вы пришли, поэтому можно и без прелюдий.       — Чанель, ты ведь знаешь, что ценю тебя как сотрудника, — начал господин Чон, прочищая горло. — Твоё дело довольно сложное, а все доказательства против тебя.       — Это было понятно с самого начала, — хмыкнул альфа. — Что с моим делом?       — Тебя видела выходящим из квартиры Бена, а камеры там не работают уже около шести лет. Свидетель утверждает, что на твоей одежде были пятна крови.       — Были.       — Чанель, ты…?       — Нет, не убивал, — Ёль повернулся к бете, вглядываясь в его тёмные глаза, в которых плескался испуг и удивление. — Я был в той квартире, но его не убивал. Жаль, что не смог.       — Не говори ерунды, Чанель!       — Мне даже завидно тому человеку, который отправил этого мудака на тот свет. — Пак сделал вдох, опираясь спиной на холодную стену. — Этот ублюдок изнасиловал собственного сына, избивал его каждый день. Около недели назад я сделал небольшой запрос в одну контору, так вот там мне сказали, что он задолжал крупную сумму нескольким банкам, а несколько лет назад был обвинен в краже дорогих украшений, но тогда дело как-то замяли, видимо владелец не хотел огласки. Скорее всего, в тот день не я один приходил домой к нему.       — Не понимаю.       — А что тут понимать? Этот подонок задолжал деньги бандитам, тем в свою очередь надоело ждать, вот они и перерезали тому глотку.       — Но зачем ты пошёл к нему домой?       — Честно? — Он подождал пока мужчина кивнул, а потом сжал губы в тонкую линию. — Убить. Я был в бешенстве. Хотел свернуть ему шею, но не смог.       — Почему?       — Мне было мерзко. Я смотрел на него и понимал, что жизнь и так его уже наказала, когда забрала любимых людей, а дала лишь долги и пропитые органы, которые гниют в его теле.       — А кровь?       — Этот идиот порезался ножом, когда пытался выгнать меня из квартиры, а затем запнулся о какой-то мешок и рухнул на меня. Кровь и отпечаталась на моей рубашке.       — Чанель, ты в такой заднице, — вздохнул мужчина, потирая ладони о классические брюки.       — И без Вас это понял.       — У меня есть для тебя решение, но оно тебе вряд ли понравится.       — Мне понравится все, лишь бы отсюда выбраться.       Омега сжимал край одеяла, продолжая смотреть на экран небольшого старого телевизора, но пропуская все слова актеров мимо ушей. Где-то вдалеке слышались шаги мед.сестер и голоса пациентов. Внутри бушевало странное спокойствие, которое однозначно пугало Бена. Полная безнадежность и слабость скручивали его руки, не давая сдвинуться с места. Парень просидел на этой кровати с того самого момента, как Чанёля забрали в полицейский участок. С того самого момента ему словно всю жизнь оборвали. Есть совсем не хотелось, а все остальное казалось пустым, ненужным… Он сидел на этой твердой кровати, продолжая думать о смерти собственного отца, но при этом не ощущая какой-то душевной боли, которая обычно возникает, когда узнаешь о смерти родного человека. Ничего не было, а чувство свободы даже на секунду захлестнуло парня с головой.       Омега понимал, что радость за смерть собственного отца должна быть ему отвратительна, но он ничего не мог с собой поделать. Пускай тот и бил его, уничтожал морально и ничего не дал в этой жизни, но парень надеется, что в том месте где он находится сейчас, отец поплатиться с полна. Этот мужчина был лишним для этого мира, и если парню хватило было сил и смелости, то он бы сам давным-давно убил бы его собственными руками. Но он не сделал этого, а вместо него сейчас сидит Чанёль, который даже к его семье никакого отношения не имеет.       Парень вздохнул, борясь с желание расплакаться в который раз. Глаза и без того неприятно жгло, а в горле словно застрял ком шерсти. Омега уткнулся лицом в подушку, немного покачиваясь из стороны в сторону. За все время к нему пришел лишь несколько раз Кенсу, уговаривая того поесть, но Бэкхен ни в какую не соглашался. Омега кричал на него, говорил, что это опасно для ребенка, который и так многое потерпел, но Бену было все равно. Каждый раз он задавал один и тот же вопрос До, но получал лишь в ответ: « Перестань мне уже на мозг капать, Бэкхен! Ты должен о себе беспокоится, а не о Чанёле!». И тогда омега плакал. Долго. Громко и навзрыд. Мягкие руки Кенсу гладили его по голове, а из губ вырывались какие-то успокаивающие слова, но парень их даже не слышал, продолжая мысленно просить альфу вернуться как можно быстрее.       Дверь его палаты с уже раздражаемым скрипом открылась, но парень даже не поднял головы, понимая, что это в очередной раз пришел Кенсу, проверить самочувствие и попытаться вновь запихнуть еду в сопротивляющегося омегу. Бэкхен ощутил, как кровать рядом с ним прогибается под весом чужого тела, но видеть этого надоедливого омегу он совсем не хотел.       — Кенсу, я не голоден, поэтому можешь смело убирать свой контейнер с едой обратно в сумку. Я устал, так что приходи попозже.       — Хорошо, Хенни, — омега быстро поднял голову, смотря на парня перед собой. Эти насмешливые глаза светили таким ярким счастьем и весельем, что хотелось улыбаться без остановки. Сердце парня сильно сжалось в груди, а слезы сами по себе потекли по щекам, падая на нежно-розовую подушку. — Не плачь, Бэкхен-а.       — Чанёль, — парень притянул к себе альфу за шею, утыкаясь носом в маленькое местечко за ухом, а пальцы так крепко вцепились в помятую рубашку, что та вот-вот должна была порваться по швам. Крепкие руки обвили худую талию Бэка, притягивая как можно ближе. Альфа сделал глубокий вдох, утыкаясь носом в чужую макушку. Такой родной запах проникал в легкие, вызывая то щемящие чувство одиночества и счастья одновременно. — Чанёль, я так скучал.       — Тише, маленький, — Чанёль хмыкнул, продолжая гладить парня по спине и покачиваясь с ним в разные стороны.       — Ёль, — омега отстранился от парня спустя несколько минут, вытирая мокрые дорожки с лица. Пак смотрел на Бэка с какой-то безграничной любовью и обожанием. Словно не видел его долгое время, а теперь мог потрогать его, ощутить чужое тепло. — Тебя посадят?       — Нет, — альфа покачал головой, почесывая волосы на затылке.       — Они все-таки смогли найти настоящего преступника, да?       — Все намного сложнее, Хенни.       — Расскажи мне, — Бэкхен закусил губу, борясь с желанием взять Пака за руку. В этот момент в палату вошли Кенсу и Чонин, улыбаясь друзьям. — Эй, засранец Чонин!       — Я впервые так рад тебя видеть, — хохотнул альфа, обнимая Пака. Кенсу и Кай сели на небольшой диванчик у окна, ожидая всех подробностей от Чанёля, но тот, казалось, совсем не торопился рассказывать новости. — Ну чего кота за яйца тянешь, а? Меня уже распирает от любопытства!       — Ну, даже не знаю с чего начать.       — Что ты вообще делал в квартире моего отца? — задал вопрос Бэкхен, очищая от шкуры брошенный До банан.       — Я хотел разобраться с ним. Я разозлился, Бэкхен, понимаешь? Поэтому в ту квартиру шел с намерением убить этого подонка.       — Не убил?       — Не смог, — Пак покачал головой, делая глоток апельсинового сока. — Он как-никак отец Бэкхена, поэтому я был не в праве распоряжаться его жизнью. Я пытался с ним поговорить, то тот был до такой степени пьян, что стал набрасываться на меня с ножом. В итоге я ушел оттуда с паршивым настроением и пятнами крови, которые тот сам же на мне и оставил.       — А как тебя выпустили? — спросил До, не понимая до конца все ситуации.       — Вчера ко мне приходил господин Чон, — произнес тихо Чан, но заметив непонимание на лицах Кима и Бена, пояснил: — Он мой начальник.       — Чанёль, только не говори мне, что…       — Именно, — кивнул Пак, понимая, что Кенсу верно догадался зачем именно приходил мужчина. — Он предложил мне всего лишь один вариант, который спасет меня от тюрьмы — увольнение из конторы.       — А причем здесь это? — Бэкхен нахмурил брови, доедая фрукт.       — А при том, что я являюсь лучшим лицензированным прокурором, Хенни, и в случае суда контора бы потерпела большие потери. Единственным вариантом было замять это дело по-тихому. Меня увольняют — дело закрывают.       — Все равно не понял, — омега покачал головой, вытирая рот салфеткой.       — Получается, что теперь ты без работы? А лицензия?       — У меня её забрали, — Чанёль пожал плечами.       — Но без лицензии тебе будет намного труднее устроиться на новую работу.       — Я знаю, Чонин, но ничего уже не могу изменить.       — Не парься, друг, — Кай похлопал альфу по плечу, немного сжимая его. — Я найду тебе отличную работу.       — Спасибо, Чонин.       — Не помешал? — в палату зашел доктор О, улыбаясь всем присутствующим.       — Что-то случилось?       — Нет, у меня для вас всех хорошая новость.       — М? — Бэкхен поднял взгляд на доктора, хлопая ресницами.       — Вы с женихом можете вернуться домой. Вашему здоровью ничего не угрожает, — обратился в омеге доктор, замечая румянец на его щеках и неуверенный взгляд в сторону Пака.       — Но они не…       — Спасибо, Сехун, — Чанёль кивнул альфе, перебивая Кенсу, который тут же закусил губу от злости и обиды.       — Отлично, — Ким хлопнул в ладоши, хватая До за руку. — Мы с Кенсу сходим к мед.сестре, ладно? Может она Бэку лекарства какие выпишет.       — Жених? — Омега поднял удивленный взгляд на Ёля, немного наклоняя голову в бок.       — Ну…       — Все нормально, — усмехнулся Бэк, заметив смущение на лице альфы. — Домой, да?       — Да, Хенни. Мы едем домой. Ко мне, — на всякий случай уточнил альфа, а когда парень уже собирался что-то добавить, то быстро засунул ему в рот маленький рисовый пирожок, слегка щипая за щечки.