my baby

      Чанёль поставил белоснежные чашки на стол перед парнями, опираясь на стенку и поглядывая из-под опущенной челки. Ким медленно сделал глоток, неловко улыбаясь Бену, который с прихода парня ни одного слова так и не произнес.       — Почему ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь, Бэк, — Чондэ осторожно положил свою ладонь на руку омеги, но тот лишь дернулся, поднимая на него взгляд полный слез и обиды.       — Что же я должен сказать по-твоему?       — Что угодно, только не молчи. Мы ведь так давно с тобой не виделись, хён, — от давно забытого прозвища что-то в груди Бена болезненно сжалось, заставляя его закусить внутреннюю сторону щеки.       — Как ты узнал где я живу?       — У меня здесь знакомый есть. Не знаю помнишь ты его или нет — Лухан.       — Лу? — удивленно воскликнул Пак, делая шаг в их сторону.       — Ну да, мы с ним еще с детства знакомы. Переписывались иногда, а после пару раз встречались то в Китае, то в Корее.       — Так это он тебе сказал?       — Да, я и не думал, что ты живешь не один. Я рад, что ты себе нашел пару.       — Мы не вместе, — перебил его Бэкхен, злобно сверкая взглядом. — Тебе следовало бы это знать, раз ты пришел сюда без предупреждения.       — Ты чего? — Ким наблюдал за тем, как омега встает со своего стула, направляясь в гостиную. Альфа пошел за ним, надеясь услышать причину такого гневного отношения к нему. — Бэкхен, какая тебя муха укусила?       — Никто меня не кусал, Чондэ, — омега прижал к себе подушку, утыкаясь лицом в вырез на майке.       — Я тебя не понимаю, хён. Что я такого сделал?       — Чен, ты правда глупый? Я не понимаю чего ты от меня ждешь. Думал, что я к тебе сразу на шею брошусь и в макушку поцелую, что ли?       — Немного, — хохотнул альфа, но заметив злой взгляд Бена, съежился и опустил голову.       — Чондэ, ты появился спустя почти семь лет. Я уже и не думал тебя когда-нибудь встретить, — Бэкхен вздохнул, борясь с желанием расплакаться, хотя предательская слеза уже скатывалась по его щеке. Не было смысла врать альфе, ведь Бен и правда скучал. Не редко вспоминал минувшие дни, сжимая пальцы в кулаки чуть ли не до посинения.       — Я знаю, хён, знаю. Сейчас смысла оправдываться я не вижу, но я правда пытался связаться с тобой. Почти сразу после приезда в Китай родители строго заявили, что я должен пойти стажером в крупный музыкальный лейбл. А потом были тренировки, практики. — Альфа зарылся ладонью в волосы, слегка оттягивая их. Каждое слово было произносить намного сложнее, чем он ожидал. Какое-то неприятное чувство вины перед лучшим другом словно резало ножом по сердцу. Ему и в глаза то было стыдно смотреть, а оправдываться и пытаться добиться расположения омеги после столь долгой разлуки вообще казалось непостижимой мечтой. — Прости меня, Бэкхен, я правда виноват перед тобой.       — Я не знал, что твои родители собираются отдавать тебя в компанию. Они мне говорили, что твоя профессия будет связана с бизнесом.       — Все мы так изначально думали, — хмыкнул Чен, вспоминая как несколько дней подряд пытался отговорить родителей от дурной затеи, которая когда-то пришла в их головы — унаследование фирмы двоюродного дяди со стороны отца. Тогда еще юный альфа понимал, что вряд ли справится с такой ответственностью как собственная компания, поэтому всеми возможными способами пытался отговорить упертых родителей, которые даже под действием слез и криков не хотели слушать родного сына, считая, что лучше знают какое должно быть будущие у их единственного ребенка. Спустя несколько недель криков и бунтов родители все же на время забыли про компанию, но в очередной день, когда ссора в семье потихоньку начинала набирать более серьезные и даже опасные обороты, Чондэ в порыве злости случайно выкрикнул, что лучше бы певцом стал, чем каким-то владельцем, ведь бизнесменское дело ему совсем не нравилось. Так и получилось, что вскоре он стал стажером в агентстве CHN Entertainment, а спустя четыре года стажировки стал сольным артистом, который в считанное время заимел огромное число фанатов и неслыханную популярность благодаря чудесному голосу и «кошачьей» улыбки. — Бэкхен, ты обижаешься на меня?       — Нет, Чондэ, не обижаюсь. В конце концов, я не имею право критиковать твой выбор и твою жизнь. — Омега горько вздохнул, по-прежнему не поднимая взгляд на друга, который весь измаялся, сидя на диване. Чанёль давно уже не слушал разговор этих двоих, думая, что все-таки у Бёна должна быть своя личная жизнь, в которую он уж точно влезать не смеет, хотя желание разузнать все как можно больше съедало его изнутри. Глупые вопросы: «Кто это?», «Что произошло между ними?», «Встречались ли они?» «Нравится ли он Бэкхёну?» не давали покоя, заставляя альфу погружаться в нелепые, идиотские мысли, которых он и сам пугался. Чтобы ненароком не сорваться с места и не побежать к омеге, Пак решил почитать книгу, но вот буквы как назло путались меж собой, а картинки того, как эти двое сейчас мило обнимаются у него на диване, целуя друг друга в губы, вообще выводили его из строя. Пак сильно сжал ладони, переводя дыхание и немного успокаивая разбушевавшиеся нервы.       — Мне столько всего нужно тебе рассказать, хён. Ты ведь даже не представляешь, что со мной произошло, — радостно говорил альфа, обнимая своего друга. Бен впервые за недолгое время поднял на него свой взгляд, улыбаясь так неловко, но в тоже время счастливо и радостно. Крупные прозрачные капли скатывали по его щекам, но улыбка все равно не сходила с лица. Внутри Кима что-то натянуто, с какой-то горечью ёкнуло, поэтому он притянул Бэка в свои объятия, нежно поглаживая по спине. — Я так скучал по тебе, Бэкхен. Ты ведь даже не представляешь, как сильно я скучал. Не было и дня, чтобы я не думал о тебе, слышишь? Мне так жаль, если ты подумал, что я бросил тебя. Прошу, прости меня, хён.       — Чен, — Бэк впился пальцами в чужую толстовку, утыкаясь носом в местечко между шеей и плечом. Тихие всхлипы сопровождались нежными успокаивающими словами, которые альфа шептал Бену на ушко. Омега прижимался как можно сильнее, до сих пор ощущая какую-то предательскую пустоту внутри и необузданную грусть. Казалось, разом все те стенки, которые давно еще образовались между ним и Чондэ разом рухнули, показывая того настоящего Бэкхена, который остался в памяти альфы перед отъездом. За годы их разлуки Ким прекрасно понимал, что друг меняется, растет, преображается. Но тогда, стоя на пороге чужой квартиры и смотря в темно-карие глаза Бена, он понял, что сердце все так же тягуче сжимается внутри спазмом, а забытые, и казалось бы, остывшие чувства просыпаются спустя долгое время. Ему с первой секунды хотелось обнять омегу, сжать в руках и уже тем более никуда не отпускать, но что-то мешало ему. Возможно, это был высокий парень с презрительным взглядом, а может и сам Бэк, который слишком холодно и отчужденно смотрел на него. Даже сейчас, обнимая парня, Чондэ ощущал какое-то чувство неловкости, а в голове пока еще мелкими, бледными буквами горело « Не мой».       Чанёль показался лишь ближе к вечеру. Его бледный вид и уставшие глаза практически никто и не заметил, зато парень обратил внимание на парочку друзей, которые были так сильно увлечены разговорами, вспоминая старые времена, что даже и глазом не моргнули, когда альфа пытался обратить на себя внимание. Махнув рукой, Пак отправился на кухню ставить чайник. Бледные пальцы еле-как держали чайник, а тело то и дело пробирало дрожью. Внутри отчего-то ощущалась полная пустота, которую хотелось заполнить чем-нибудь горячим и сладким. Альфа сел за стол, делая медленные глотки горячего чая, который слишком медленно и болезненно стекал по его желудку, причиняя жуткий дискомфорт и неудобство. Бэкхен и Чен вместе вошли на кухню, радостно что-то рассказывая друг другу. Счастливые улыбки не сходили с их лиц, и казалось, что все вокруг светится, распространяя свои лучи по всей квартире.       — Чанёль? Ты давно здесь сидишь? — Ойкнул омега, когда заметил чужой пронзительный взгляд. Альфа покачал головой, продолжая делать маленькие глотки, — язык будто онемел, а слова совсем не хотели выходить наружу. Ким сел за стол, принимая чашку терпкого кофе и хлопая рукой по стулу рядом с собой, чтобы Бен сел рядом с ним. Пак смотрел на них с нескрываемой злостью и капелькой заинтересованности. Со стороны они казались такими идеальными, будто не один год прожили вместе. Каждое движение или жест были легкими, а слова такими простыми, словно они понимали друг друга с полу слова. Пак, скорее всего, неосознанно завидовал им, потому что между ним и Бэком до сих пор была какая-то стена, мешающая им обоим. Вот только ни альфа, ни омега не знали что с ней сделать. — Чанёль ты слышишь меня?       Пак поднял взгляд на Бэкхена, который махал своей аккуратной ладошкой у него перед глазами. — Что?       — Я говорю, что Чен уже домой пошел. Может ты хоть попрощаешься? — Альфа кивнул и встал с места, направляясь в сторону прихожей. Ким зашнуровывал ботинки, когда Пак встал прямо в проходе, опираясь на стенку.       — Спасибо, что пришел, Чен. — Чанёль коротко кивнул, пожимая альфе руку. Его голос показался ему слишком раздраженным и хриплым, поэтому он решил, что лучше поскорее скрыться с чужих глаз, но Бен неожиданно взял его под руку, улыбаясь Чену.       — Я так рад был тебя видеть, Чондэ. Позвони мне, хорошо?       — Хорошо, хён. До завтра?       — До завтра, — Бен подмигнул альфе на прощанье, закрывая на ним дверь. Омега тут же развернулся к Паку, смотря таким немного раздраженным взглядом с толикой возмущения и непонимания. — Что с тобой такое, Чанёль?       — Не понимаю о чём ты, — Пак пожал плечами, садясь на диван и включая телевизор. Очередная юмористическая передача играла лишь фоном, потому что Бэк встал прямо перед парнем, загораживая телевизор. — Бэкхен, я смотрю передачу.       — Не смотришь.       — Нет, смотрю. Бэк, ты мне мешаешь.       — Прекрати, Чанёль! Да что с тобой такое?       — Нет, это ты перестань! Чего ты привязался-то ко мне?       — Ты весь день ходишь бледный и хмурый, словно я тебе в тапок нагадил. Это из-за Чондэ?       — Вот ещё, — хмыкнул Пак, вставая с дивана. — С чего бы мне из-за него злиться?       — Это я у тебя спрашиваю. Чанёль, расскажи мне. Я что-то не так сделал?       — Все в порядке, — Чанёль пытался отмахнуться от назойливых вопросов омеги, который не давал ему прохода, заглядывая в глаза с нескрываемым раздражением. Но ведь Пак не мог просто взять и сказать, что ревнует Бена к этому альфе. Он не имеет прав на такое чувство — ревность, а Бэкхен может его не правильно понять. — Просто плохо себя чувствую.       — Может доктора?       — Нет, не нужно. Я сейчас таблетку выпью и, наверно, спать пойду.       — Подожди, — Бэкхен подошел к парню как можно ближе, разглядывая голые пальцы ног, которые то сжимались, то нервно дергались. — Если я правда расстроил тебя чем-то, то прости меня, ладно?       — Бэкхен, все…       — Я же вижу, что тебя что-то мучает, но ты упрямо не говоришь мне. Тогда давай я тебе кое-что расскажу? Выслушаешь меня? — Омега взял Пака за руку, усаживая на диван и садясь рядом с ним. Парень прочистил горло, но по прежнему продолжал молчать.       — Хённи?       — Не знаю с чего начать даже, — грустная улыбка сделала его лицо каким-то унылым и серым, а глаза были такими уставшими и опечаленными, что невольно сердце сжималось в груди. — С Чондэ мы познакомились еще в детском саду. До того как папа изменил моему отцу, наши семьи дружили. Но мы не ладили с самого начала. Чен был слишком самовлюбленным и эгоистичным, а я не хотел дружить с мальчиком, который у меня будет все игрушки забирать. До сих пор не знаю как это получилось, но на мой шестой день рождения мы, наконец-то, сдружились. Затем поступили в одну младшую школу. Именно там я и понял, что Чондэ очень хороший парень, а эти глупые заскоки из-за того, что родители у него довольно часто ссорились, срываясь на ребенке. Ближе к нашему первому выпускному мои родители сильно поругались, а я случайно стал свидетелем первой их драки. Я смотрел на то, как отец пинает его ногами по животу, как его кулаки окрашиваются в красный цвет, а громкое « Шлюха продажная!» стояло у меня в ушах, словно молитва божья. Спустя неделю одноклассники узнали об этом, а еще через несколько дней я стал изгоем, но Чен не бросил меня. Он пытался любыми силами защитить меня от альф, у которых руки чесались мне лицо «разукрасить». Я благодарен ему до сих пор, потому что совсем не представляю, что со мной было бы без него.       Чанёль замер на месте. Каждое слово, которое говорил омега, не укладывалось в его голове, а воображение то и дело подкидывало самые ужасные картинки чужого детства. Альфа сделал глубокий вдох, отворачивая голову в сторону. Он знал, что если сейчас посмотрит на омегу, то уже точно не сможет сдержаться. От одного только рассказа хотелось прижать этого парня к себе, обхватывая руками его талию. Его голос впервые казался Паку таким расстроенным, грустным, но в тоже время слишком нежным и спокойным. Чанёль словно знал, что за всей это напущенной стойкостью скрывается настоящий маленький мальчик, который требует ласки и поддержки, теплых слов и простого понимая.       — Я влюбился в него. Не знаю когда именно понял, что теперь для меня теперь он больше чем просто лучший друг, но факт был на лицо. Я стал совсем по-другому смотреть на него, Чанёль. И он знал это. Знал, но молчал. Ты просто не представляешь какого мне было сдерживать любую эмоцию, которая могла бы разрушить нашу дружбу, но еще сильнее раздражало, что он ни капельки не переживал о моих чувствах. В средней школе он сообщил мне, что собирается переехать в Китай для обучения. Я бы соврал, если бы сказал, что был рад за него. Нет! Моя жизнь в одну секунду треснула, но я тогда еще не знал, что все может быть ещё хуже. Первые несколько месяцев мы переписывались и звонили друг другу, но спустя время он все реже вспоминал обо мне, а я просто не хотел навязываться, коря себя за то, что в тот день в аэропорту не признался ему; что просто отпустил, помахав напоследок лишь рукой; что позволил себе так легко сдаться. Казалось, с ним исчез и весь я. Отец начал все чаще пить, проигрывая крупные суммы в покер. Нам нечем было платить за воду и свет, а про продукты я вообще старался лишний раз не вспоминать. Если выдавались случаи, то я крал у него деньги. По-другому я бы не смог выжить, а красть еду я не позволял себе, зная, что потом это все будет на моей совести. Ещё через пол года он стал поднимать на меня руку, считая, что я виноват в измене его супруга. Я терпел как мог, но когда его попытки изнасиловать меня становились все яснее, то мне приходилось запираться в комнате на несколько замков или сбегать из дома с пользой для себя — ночные смены в магазинах. Но бегать от него вечно, как видишь, я не смог.       Парень замолк, кусая свою нижнюю губу. Пак продолжал смотреть в окно на голубую луну, которая сейчас казалось слишком ослепительной и яркой. Альфа совсем не знал, что сказать Бэкхену, который сейчас явно ожидал эмоций от него.       — Если я скажу, что мне жаль, то это все равно ничего не исправит, — выдохнул тихо Чанёль, потирая висок указательным пальцем.       — Ты прав, — Бен кивнул, намереваясь встать с дивана. Смысла и правда не было продолжать сидеть здесь. Он просто хотел поделится своей историей с альфой, к которому уж точно не равнодушен, но если Пак предпочитает молчать, то Бэк не будет возражать. Ёль схватил парня за руку, дергая на себя. Бэкхен упал прям к нему на колени, сталкиваясь с чужим лицом. Горячее дыхание альфа приятно щекотало шею, а руки предательски цеплялись за его футболку от волнения. Омега облизал пересохшие губы, опуская взгляд на четко выраженные ключицы Пака и на широкую грудь, которая сейчас томно вздымалась от приятного ощущения чужого тела и вкусного аромата.       — Бэкхен, — выдохнул альфа прямо в чужие губы, утыкаясь холодным кончиком носа в местечко за омежьим ушком. Нелепая дрожь охватило все тело Бена, который даже не смел шевелится, продолжая наслаждаться крепкими руками на своей талии и теплыми губами на своей коже. — Если я попрошу тебя забыть о прошлом? Если попрошу не вспоминать, ты сможешь?       — Смогу, — коротко выдохнул Бэкхен, плавясь в крепких руках Пака, который ласково гладил его по спине, изредка сжимая своими ладонями его бока.       — Просто будь рядом, Бэкхен. Я о большем и не могу просить.       — Я буду рядом, Чанёль. Обещаю тебе, — омега притянул парня за рубашку, впиваясь в его губы поцелуем. Но не страстным или диким, а обычным, который дарят друг другу влюбленная пара на годовщину или ранни утром, желая удачного дня. Поцелуй наполненный радостью и счастьем, смешивался с болью и грустью, которые испытывали они оба. Казалось, это единственное, что они могут позволить себе. Запреты, которые они накладывали на себя, сковывали их тела, но сердце так отчаянно просило об этом, что порыв казался слишком сказочным и нереальным. Омега сжимал чужую одежду слишком отчаянно, а руки Чанёля словно приклеились к чужому телу, не желая отпускать. Пак что-то промычал в чужие губы, отстраняясь от лица омеги. Его закрытые глаза дрожали, а рот то открывался, делая глубокие вдохи, то закрывался. Чанёль не мог сдерживать своего восторга, смотря на красивое лицо парня, который покусывал нижнюю губу, не смея поднять на него взгляд. Кажется, Чанёль сдался. Теперь он полностью принадлежал этому хрупкому омеге, который практически занял все его сердце.