My girl (I'll shiver the whole night through)

Все ещё дожидаясь письма Майка, Эл катается туда-сюда на вертящемся стуле, с привычной теплотой и пугающей жадностью осматривает свои (их общие?) владения — его комнату, в которой она живет безвылазно вот уже второй месяц. — Эл, солнышко, Майки устроил у себя такой хаос, давай что-нибудь переделаем по твоему вкусу, накупим всяких милых вещиц — вот увидишь, тебе будет комфортней выздоравливать, — первое время хлопочущая Карен Уиллер уговаривает апатичную Элевен, однако сдаётся и оставляет все, как есть, поняв, что переупрямить названую дочь Джима Хоппера — задача невыполнимая, к тому же «хаос» ее сына оказывает на девочку необъяснимый терапевтический эффект (она почти перестала кричать во сне). Эл ни на какие новые уютные интерьеры не променяла бы привычного майковского бедлама — свидетеля и соучастника всей его жизни. Детские обои с черепашками ниндзя разошлись по швам и пузырятся — засыпая, Эл водит по выпуклостям пальцами, дешевая икеевская мебель стоит вся в жвачных стикерах, надписях, царапинах и следах краски, под рабочим столом змеятся бесконечные провода, пылятся неуклюжий старый процессор, заброшенные игровые приставки и джойстики. С потолка на Эл смотрит самодельная звезда смерти — архитектурный шедевр Уилла, со стен — плакаты Marvel и карандашный, в самодельной рамочке портрет Кобейна времён MTV Unplugged, с полок — фигурки супергероев и горы комиксов, из-под кровати — коробки со старыми игрушками и картонными гитарами: шестилетний Майк, сидя на любимом дереве, вырезал не одну такую, пока дожидался первой настоящей. И все это Эл целыми днями вертит в руках, перебирает, перечитывает, рассматривает снова и снова, изучая по главам жизнь Майка, утихомиривая свою невыносимую тоску. Недолго думая она поднимается на цыпочки и снимает с верхней полки увесистый том Хранителей Мура, ложится на кровать, подпирает щеку рукой, и погружённая в рассказ о том, как время кончилось и снова пошло, незаметно проваливается дальше — в сон. Эл снятся чудовища. После ремиссии она больше не связывается с Майком через Изнанку. Изнанка отпустила свою маленькую заложницу безо всяких условий, позволила насладиться победой, забыть о победе и зажить нормальной мирной жизнью. Изнанка, казалось, растаяла, размякла, истончилась, но в реальности затаилась монстром в стенной трещине. Долгими тихими ночами в избушке Хоппера она сторожила сон девочки, подсматривала ее цветные сновидения, подслушивала ее детские и девичьи мысли, пила ее новые, счастливые воспоминания, разрушала и отравляла ее так медленно и виртуозно, как ядовитое растение обовьёт все твоё тело своими мягкими щупальцами и только потом начнёт душить. А после ещё выстрелит ядовитой струёй, обрызгав всех, кто стоит достаточно близко. Всех, кто был Эл дорог. Всех, кому была дорога она. В Хокинсе знали: ничего уже не будет, как прежде. Само понятие «как прежде» исчезло в тот самый обыкновенный вечер, когда пропал Уилл Байерс. Новая реальность брала тайм-ауты, но никогда не прекращалась. Как можно прекратить Изнанку? Она есть у каждой вещи, она вшита в самую ткань времени. Она отражается карточным валетом под твоими ногами. Она — тень твоей тени, злой двойник. Ее можно попытаться игнорировать, и тогда может быть, может быть она сжалится над твоим ничтожеством и ответит тебе тем же — пройдет мимо, не осалив. Но если ты разбудил ее, пошёл против неё в крестовый поход, как пошла Эл, и не один, а целых два сумасшедших раза, да что там два — вся жизнь Эл с самого рождения была прелюдией к финальной битве, — тогда даже не надейся остаться невредимым. «Хочешь завтракать с чертом — готовь длинную ложку».