Уходи, уходи, останься

Семь лет спустя. Когда Гарри, дойдя до крайности, начинал злиться — окружающих его людей плющило от его возросшей с течением времени в разы силы, которую он переставал сдерживать. Это было тем самым сигналом, что если не отступить и продолжить давить на него произойдёт неминуемый взрыв и тогда достанется на орехи всем, кто окажется в зоне поражения. Злился он нечасто и только по делу, так что спорящие с ним обычно проявляли благоразумие, выбрасывали вперёд белый флаг и отступали, сбегая с поля боя. Мне же сейчас отступать было некуда, хотя мой любимый разве что только не дымился глядя на меня. Если только бежать без оглядки из общего дома, куда он приволок меня после нашего совместного рейда на банду, сразу, как только мне мало-мальски залечили чертов расщеп. Думается мне, что как раз по нему Гарри и узнал меня в Невыразимце, бросившемся отбивать тёмномагическое проклятие летевшее прямо в него. Отбил, о чем не собираюсь сожалеть, как и бежать от него тоже не собираюсь, понимая, что рано или поздно он всё равно узнал правду о моём месте работы. Даже странно, что он узнал так поздно, ибо на счету у нас была уже целая прорва совместных операций. — Силу подбери, пока не придавил ею меня, — нагло потребовал я, не пытаясь, впрочем, вырваться из его стальной хватки которой он вцепился в меня. Это было бы слишком глупо даже для меня. Он хмуро и сердито посмотрел на меня, поморщился и холодно потребовал, постепенно распаляясь. — Сними личину, Рон. Идиот рыжий и безалаберный! И как давно ты работаешь в отделе Тайн, водя меня за нос и выставляя дураком? Что?! Мы же уже прошли эту демонову стадию разлада отношений, когда он узнал, что я изучаю Тёмные искусства втайне от всех и должен сдать экзамен на подтверждение мастерства! Прошли же! И что, теперь? Снова бойкот и игнор на все мои попытки помириться, что-то объяснить? Ну, уж нет! Хватит с меня! Не желаю даже вспоминать об этом кошмаре, хотя прошло уже почти четыре года! Тогда нам обоим было слишком плохо, чтобы позволить ему снова завести ситуацию в тупик. Я скрипнул зубами от отпускающего меня постепенно испуга за него и рождающейся на его месте ярости, содрал с себя личину Невыразимца и злобно зашипел так, что слизеры удавились бы от зависти. — Ты хоть понимаешь, что сегодня чуть не погиб мучительной смертью, герой ты грёбанный! Это ты, именно ты, а не кто-то левый, был истинной целью тех козлов, именно под тебя и твою силу была расставлена ловушка! Я имею право защищать своего любимого человека, ясно?! А значит, буду защищать! Всеми доступными мне средствами и плевать я хотел на их законность или незаконность! Я люблю тебя, Гарри Джеймс Поттер и буду защищать твою дурную голову до последнего вздоха! А отдел Тайн… Силы всемогущие, ты хочешь, чтобы я сдох, пуская кровавые пузыри за простую попытку объясниться? Так это можно уст… — Заткнись! Заткнись немедленно, Рон! Я до сегодняшнего дня думал, что хоть все дорогие мне люди в безопасности! Отчаяние?! Кажется, его правда о моей работе сильно выбила и привычной колеи и я начал опасаться того, как бы не дошло до неконтролируемого магического выброса, зная, что он вряд ли сумеет взять под контроль свою чудовищную силу в таком состоянии. Насколько сильно он боится потерять любого, из тех, кого любит я узнал, когда похитили дочь Джинни, намереваясь с её помощью манипулировать героем и нашими родными. Тогда Гарри превратился на бесконечных две недели в машину, подчинённую одной цели — найти, освободить и уничтожить. А потом был срыв и я забрал его всё ещё обессиленного домой из Мунго спустя бесконечную неделю. — Я люблю тебя, и жить без тебя не собираюсь. Можешь снова назвать меня идиотом, но для меня это истина! — Отсюда и чёртовы Тёмные искусства, и грёбанный отдел Тайн? Какую ещё самоубийственную глупость ты совершишь в погоне за смертью? — Я не гоняюсь за смертью, — возразил я, глядя в любимые зелёные глаза, постепенно теряющие тьму. Неужели сегодня ещё может обойтись без серьёзного скандала и бойкота? — Это ты у нас вечно приглашаешь на танец белокосую Леди. Вон и приходится нам танцевать танго втроём. Гарри насмешливо фыркнул моему сравнению, внезапно резко дёрнул на себя и впился голодным поцелуем в мой рот, не сдержав стона, чем насторожил меня. Что-то здесь явно не так. Он не способен настолько легко переключаться со скандала на страсть, не выяснив отношения до конца и не расставив все точки над ё. Мой герой всегда отдавался всем существом и неважно чему — любви, делу и скандалу в том числе. К счастью для нас он, в отличие от меня, не вспыхивал по пустякам, а не то мы оба давно бы друг друга поубивали на радость террористам и прочей швали из нарушителей закона. — Танго втроём. А ты у нас и в самом деле романтик, Рон. Возьми меня. Вне спальни у нас секс стал редкостью после того, как года полтора назад мы, придя на день рождения Гермионы, решили уединиться в её кабинете и чуть не проворонили нападение. Отказывать своему любимому чудовищу, которое непонятно почему так развело, не хотелось. Тем более, что причина его неожиданной перемены явно не магического характера, как я опасался. Здесь что-то другое и мне безумно хотелось знать что. — Романтик? Он всегда действовал на меня как адресная амортенция и сильнейший афродизиак в одном флаконе. Я присосался к подставленной для этих целей шее, бывшей одной из его чувствительных точек, ставя шикарный засос, нырнул руками под алую аврорскую мантию, провёл по спине вниз и облапил его великолепную задницу, отчего Гарри приглушённо вскрикнул. Что он там с собой сделал? — Рон! Магический выброс у него всё-таки произошел, заставив нашу одежду исчезнуть, а потому я легко нащупал конец анальной пробки. Пробка, мать вашу! Только Гарри Поттер может засунуть в себя эту игрушку под конец рабочего дня и тут же угодить в мясорубку. Только он у меня настолько «везучий»! Представив себе, как он бегал за преступниками с этой штукой в заднице, наверняка доставившей ему массу неудобств, я сглотнул, повернул её несколько раз по кругу, слушая почти жалобные вскрики, и вытащил, толкнув своего любимого к креслу. Мой. Любимый мой. Солнце моё… *** — Рон пообещай мне сильно не рисковать, — тревожно нахмурился Гарри, придавливая меня к постели конечностями. Я запустил пальцы в его густые, лохматые волосы и начал с удовольствием копаться, массируя кожу головы. — Ты пообещаешь мне то же? — Это будет обманом. Ты же меня знаешь, как и то, что я вряд ли смогу сдержать обещание, хотя я и так стараюсь не лезть на рожон. — Угу, — не поверил я, только сегодня видевший как именно он «не лезет». — Я могу тебе пообещать постараться не сдохнуть раньше тебя. Такое обещание тебя устроит? — Я тебя люблю, рыжий. Я оторвал голову от подушки, чтобы неверяще заглянуть в любимые глаза родного человека и убедиться в том, что он не шутит. ТАК шутить со мной было бы слишком жестоко. — Гарри? — Правда, люблю. Неужели ты и в самом деле думаешь, что я способен целых семь лет прожить с нелюбимым? Ты слишком высокого мнения обо мне и моей жертвенности. Я люблю тебя, Рональд Уизли. Я откинулся обратно на подушки и уставился в потолок, чувствуя себя абсолютно счастливым. Теперь, после его признания было совсем не страшно умереть, но жить хотелось ещё больше. Жить и быть счастливым рядом с любимым и любящим человеком. С Гарри. — Гарри. — Да? — Повторим? — Я думал, ты сегодня уже не предложишь. Старость застала? Импотенция… — Старость? Ну, раз старость, я тогда пожалуй полежу, как леди не двигаясь. Обслужишь? — По высшему разряду. Рон…