Техён, ты кретин!

Остаток этого уж слишком насыщенного дня, парни провели все вместе, в компании друг друга. Казалось бы, но за один день, они успели перессориться, почти покончить с жизнью, заново помириться и как ни странно, даже поменять ориентацию. Уж слишком продуктивно… Теперь, все мемберы лежали в гостиной и смотрели аниме, наслаждаясь любимой рисовкой, знакомыми голосами и расслабленной обстановкой. Каждый из ребят готов был пересматривать «Твое имя» хоть еще сотню раз, именно поэтому, когда Гук предложил именно этот мульт, все безоговорочно согласились. Даже Шуга в кое-то веке поднял свою ленивую жопу и сгонял в магаз за снэками. Мемберы, увлеченные процессом просмотра этого прекрасного аниме, выглядели уж слишком по-семейному тепло и атмосферно. И, конечно, все рассадились по парочкам, кроме бедного, вечно-одинокого, Хоби, горько обнимающего большую игрушку-панду. Намджины, как и полагается «главе семьи» сидели на диване по середине, шикая на вечно ржущих вигуков, которые сидели у их ног. Не то, чтобы им не нравился фильм, настроение не то. Им определенно надо было поржакотать и наверстать упущенное в сраку время без друг друга. Чимин и Юнги сидели на разных концах дивана, искося «втихую» поглядывая друг на друга пока тот «не видит». Их будто притягивало магнитом, и каждый это чувствовал. Очень скоро Намджинам надоела эта «недопарочка» и они пересели на другой край дивана, толкая Чиму к Юнги. Через некоторое время, все действительно успокоились, полностью поглощенные анимешкой. Даже Тэгуки заткнулись. Тэхен, в свою очередь, дабы лечь покомфортнее, положил свою голову на оголенную из-за шорт ляшку Чона, а руку на внутреннюю ее часть. И тут в его больную голову пришла не менее больная идея. Больше чем самого Чонгука, Тэ любил только его дразнить. Ким лукаво улыбнулся и поржал в сладеньком предвкушении веселья. Тэ нежно коснулся подушечками пальцев упругой кожи, рисуя узоры на коленке и чувствуя, как от щекотки нога его парня забавно напрягалась. Потом он стал вырисовывать какую-то муть, ведя к внутренней стороне бедра. Кто-кто, а в соблазнении, Тэхену не было равных, он из тех людей, которые живут по лозунгу «возбудим и не дадим», наслаждаясь сладенькими мучениями. Ким решил, что уже можно быть и понастойчивее и потому, гладил ногу не пальцами, а всей ладонью, задевая «случайно» бедный пах Чонгука. Его движения были плавными и по-женски ласковыми, (как бы это не звучало, сексизма здесь нет XD) и сам ловил с этого кайф. Тэхуй чувствовал, как от его руки не отрывают пристального взгляда и привстал, «поправив волосы», а когда лег, специально положил голову ближе к паху, макушкой чувствуя, как напрягается живот Чона, в попытке контролировать некоторые части тела. И победно ухмыляется, слыша ели слышное, чонгуковское: «Блядь, Тэхен.» Гук резко встает, скидывая с себя голову Кима. А затем, так же неожиданно хватает бедного парня и без особых усилий укладывает к себе на плечо, сракой к верху. — Прошу прощения, господа, Тэ очень хочет спать. Думаю на сегодня ему хватит. Правда, зараза? — иронично произносит Чон. — Приятного вечера, дамы… Чонгук выходит из комнаты, предварительно ее закрыв, и быстрым шагом идет в другой конец общежития, направляясь в свою. Тэхён уже успел пожалеть тысячу раз о содеянном, видя перед глазами темные, нахмуренные брови и дикий, надменный взгляд. — Чонгук-и~… — сладко произносит Тэ, дабы чутка его смягчить, но с треском проваливается, услышав томный бас. — Посмотрим, как ты защебечешь сейчас, — у Тэ, кажется, анус сжался, ей богу. Чон торопливо открывает дверь, в ту же секунду запирая ее изнутри. Останавливаясь на секунду, он глубоко вдыхает и выдыхает, приводя Тэ в замешательство. После чего резко бросает охуевающего парня на кровать и выключает свет, но включает светильник, стоявший на столе, и комната озаряется тускло-желтым пугающим светом. — Тебе так нравятся меня дразнить? — теперь настало время Чонука. Он медленно, специально скорчив зверский взгляд, надвигался на Тэ, который успел отползти к изголовью кровати. — Даже не представляешь на сколько, кроля, (типа кролик, только это кроля) — игриво сказал Ким, прислонившись к стенке. Он прекрасно понимал, что пора бы уже прекратить, извиниться, отмазаться и как-нибудь слинять, но не мог остановиться. Издеваться над Чонгуком было слишком уморительно. Но теперь, за это минутное веселье, он сегодня будет расплачиваться, полными сладостных мучений, часами. — Ну хорошо, милый. Пути невозврата не будет, уж звиняй. Чонгук буквально запрыгнул на Тэхена сверху, впечатывая в кровать. Дабы добиться лучшего эффекта, Чон максимально соблазнительно снял футболку, выставляя напоказ свое невероятное тело во всей красе, от чего у Тэ отнимается дар речи, а слюнки уже, кажется, лужей растеклись к двери. Свет слишком искусно играл с мускулами, создавая гривуазный рельеф. — Ротик хоть прикрой, — довольно хмыкает Гук, все еще продолжая томно и жадно смотреть в глаза, отчего сердце Ви бухает в пятки. Брюнет приближается максимально близко к лицу Тэ, заглядывая в глаза, а Ким, в свою очередь, хрупко обвивает его шею, поддаваясь вперед. Он так скучал по его вечно-горячим бантикообразным губам, что, не желая ждать ни секунды, по-зверски впился в них. Их поцелуи почти никогда не бывают нежными, они всегда страстные, невероятно жаркие и крышесносные, как и сейчас. После долгой разлуки такая близость заставляла обоих безутешно захлебываться в собственных эмоциях. Чонгук жадно проталкивался меж губ, отдающих миндалем, в то время как Тэ все сильнее прижимался к нему. От холодной руки Гука, по спине пробежала сладостная дрожь, покрывая тело мурашками. Его кисть ловко проскользнула под майку, терроризируя выпирающий позвоночник ласковыми прикосновениями. Ви сносило крышу от наколившегося в комнате воздуха. Слишком жарко. Он наспех отстраняется, чтобы скорее снять майку, но Чон его опережает. В буквальном смысле, срывая с парня майку, Гук припадает к шее, покрывая бархатистую кожу алыми засосами, за которые им завтра определенно вставят. Но никого это сейчас не волнует. Только два разгоряченных тела, прилипшие друг к другу. Дыхание с каждой секундой учащается, заставляя два сердца, бьющих в унисон, заходиться в бешено-ужасном ритме, от чего становится трудно дышать. Голова кружится, а руки дрожат от наслаждения, и Тэхен запрокидывает голову назад, показывая свой соблазнительный кадык, томно выдыхая со стоном. — Гу… Гук~и… боже… — его грудь набирает максимум воздуха в легкие, жадно глотая воздух. Гук слишком тщательно выцеловывал его шею, плавно переходя на ключицы, по-хозяйски водя своими мужественными руками по хрупкому телу. Тэхен выгибается грациозно, словно кошка, цепляясь за Чона. Гук властно отстраняется. Этот момент… их затуманенные и пылающие страстью взгляды встречаются. В этот самый миг, они понимают, что целой необъятно-бесконечной вселенной с ее миллиардами ярких звезд, им мало; Понимают, что словами не передать их безумную зависимость друг от друга; понимают, что не выживут друг без друга ни секунды, тут даже и шанса на реабилитацию нет, с этого момента, связывающие их нити, окончательно и максимально прочно, завязались в тугой узел, который ни под силу развязать никому, резве что самой смерти. Ведь два этих ребенка заслуживают счастья, верно?

The end