История одного восстания

Между главой повстанческого движения заключающим с королём мирное соглашение и его маленьким расследователем Аминой была лишь пара коридоров, переполненных стражей. А сейчас, как «Аллен Крин» — личная охрана принцессы Катерины, она сидела на кухне, закончив все дела Её Высочества, одновременно попивая чай. Вдруг в дверь влетает девушка с неописуемо густыми волосами, стянутыми в тугой пучок — Мэри. Как-то так вышло, что наш рыцарь больше всего сблизился именно с ней. Наверно потому, что кое-кто его не пускал до поздней ночи даже на ужин, как и её — Ты знаешь, как похож на девушку? Если бы никто не сказал, что ты парень, то я бы думала именно так, — бухнувшись рядом, подметила Мэри, — А девушкам не гоже сражаться. Они нежные, милые создания, созданные для дома. Им не идёт насилие. Первая реакция Амины было то, что её сердце ушло в пятки при упоминании схожести на девушку. Вторая — снова все эти предрассудки, снова косые взгляды, снова всё по кругу. Внутри ей хотелось кричать и разрывать всё что попадётся на пути. Но нельзя. Всё пойдёт крахом, а множество голов окажется приятным дополнением к пикам по мнению местных ворон. — Так же как и ссадины, синяки и раны? — бросив косой взгляд, озвучила осуждающая, — На, держи. Тебе нужнее. К девушке подкатилась ещё не остывшая кружка с чаем. Теперь её взгляд был до одури пустым, как у дохлой рыбы. Эта прислуга была одной из личных мерзкого короля Михаила. И в их обслуживание было включено всё, чтобы он не пожелал. Что-то едкое и кислотное поднялось внутри Амины. — Это не то о чём ты думаешь. — процедила та кое-как отхлебнув напитка. — Ставлю весь мой оклад, что заглянув тебе под воротник я найду доказательство обратного. Этот маленький ягнёнок в спешке коснулся рукой места, где находились самые первые деревянные пуговки. Теперь её стеклянные глаза наполнились слезами, что непременно покатились в тот же миг. — Расскажи. От этого тебе может и полегчает. Вздремнуть лейб-гвардейцу удалось около четырёх часов. Голова на утро трещала и звенела, как только могла, призывая никуда не идти. Но сегодня был необычайно важный день. Приблизившись к двери, эта деревянная чертяка с размаху чуть ли не зашибла только вставшего. И из неё повалились стражи сплошь и рядом наряженные в золотые доспехи. Это явно было не к добру. Подведённый под руки, «Аллен» стоял в ряд с остальными людьми перед человеком, разодетым в пафосный синий костюм. К чему же всё это? «По приказу короля… Выяснить… Утечка информации… Поймать и казнить» — те слова, которые успела выхватить больная голова. Но и без контекста было ясно — объявлена охота. Охота на шпиона. Воцарилось молчание. Никто не знал, что делать: оправдываться, бежать, сдавать друг друга. Что ж, этот спор решил ворвавшийся в зал Его Величество Михаил. Вальяжно пройдясь перед всеми собравшимися, он остановился. Остановился прямо перед «Алленом». Его дыхание обжигало, заставляя сердце полностью покинуть тело, а взгляд гулко гулял на чертах лица предателя. Перед ней было вся жизнь прошла перед глазами, но слова, изречённые королём, успокоили бешено стучащее сердце чуть ли ни пойманного. — Пройдёмте за мной, сэр Крин. — произнёс король с дьявольским оскалом. Расслабляться явно было рано. Все семь кругов ада были ещё впереди. Тронный зал был усеян багровыми оттенками, позолоченными свечами и конечно центром всего этого — огромный трон, кажется, из мрамора. Солнечный свет, льющийся из огромных витражей, повествующих о победах Его Величества, слепил глаза. На удивление там были все важные политические игроки королевства, включая и Катерину. Почему именно король Михаил зашёл за ней. Что твориться в этом замке?  — Его Величество собрал здесь всех вас для того, чтобы сообщить о том, что коронация Её Высочества Катерины в связи с недавними событиями были перенесены на более близкие сроки. — томный голос мямлил это с довольно бледным лицом. — Через три недели. Тайно. — добавил король, сомкнув руки и прислоняя их к лицу. А как по-другому? Ведь в заключённом договоре говорилось о том, что коронация никогда не должна была даже существовать как мысль. Это Амина знала, как никто другой в этом зале. Гадкое ощущение снова поднялось и заполнило собой всё тело. Лицу так хотелось скривиться в ужасной гримасе. Тотчас же хотелось взойти на эти чёртовы ступеньки, встать прямо перед этим наглым тираном и разорвать каждую его частичку своим мечом, крича проповеди, молясь о том, чтобы весь мир погрузил его имя в пучины небытия. Или нежно скрутить ему шею, припоминая все те следы верёвок на запястьях его всё включающей прислуги. Кричать прямо в лицо, не скрывая ничего. Выплеснуть всю грязь, что накопилась на улицах на него. Всё тело рыцаря сковало единой судорогой гнева. Что не осталось не замеченным от янтарных глаз. Лёгкое прикосновение холодных рук сразу заставило одуматься. Аккуратно взятое запястье за спиной покрылось мурашками. Тело вмиг содрогнулось и расслабилось. А всё маленькое мероприятие уже закончилось. Остались король, принцесса и «Аллен».  — Что по-вашему мнению соблаговолит подойти к этому платью в полной мере, сэр Крин, акация или же жёлтая хризантема? — внезапно спросила, стоявшего за дверью охранника Катерина. Но её тихий вопрос так и остался без ответа, полностью погружённой в свои мысли Амины. Сейчас ничто не могло пробиться сквозь эти думы. Ей хотелось немедля уничтожить всё то, что принадлежит этому надменному королю. Выжечь каждый коридор, комнату, штору, миллиметр. Перерезать эту осточертевшую армию, наполненную едким соком себялюбия. Прямо сейчас ворваться в покои, порвать всё в клочья и… И что же, разрубить Катерину? Эта юная леди закрылась в своей же скорлупе от всей этой грязи, от пренебрежительного короля, который, казалось, её и отцом не являлся. Что же делать? Если он нарушил одно соглашение, то что его останавливает совершить другое. Нужно было срочно что-то делать. Но оставалось лишь ждать ночи. Может тогда всё решиться. Руку жёг воск, капающий со свечи. Плащ слегка шуршал. От непривычно лёгкой одежды всё тело покачивалось в тёмных коридорах. А сердце поскорее рвалось за пределы замка. Быстрее. Туда, где её ждали. Быстрее. Она сама не успела заметить, как уже оказалась прямо перед заветным люком в ближайшем леске. Оглянувшись по сторонам, шпион спустился вниз, где ждал его старый друг с синей повязкой. Наконец можно было отбросить «Аллена» в сторону, быть собой и в полной мере ненавидеть всё королевское благополучие. Сев за маленький столик, она начала ждать, когда же «синяя повязка» наконец закончит с заполнением каких-то бумажек. — Коронацию перенесли. Будет в конце этого месяца. — процедила Амина после затянувшихся минут молчания, — А сезон охоты на «утечку информации» открыт. Уголёк так и хрустнул пополам в руках повстанца. Он замер, видимо, обрабатывая данную информация, и, предсказывая дальнейший вопрос, девчонка ещё раз подтвердила эти слова, и уже они оба ушли в дальнейшие раздумья. — Понимаешь, я вот одно чего не пойму. Сам, гори он на костре, король пришёл за мной. Я уже думала меня поймали и можно прямо там ласты склеивать, но нет. Он… Он начал меня рассматривать. Что это значит? — настал черёд выплеснуть всё то, что накопилось внутри гадким, склизким и мерзким тёмным комком желчи и негатива. И заполнить пустоту ответами. — Ну, наш глава — Александр, — вздохнул тот, — Он… бастард. А дальше, думаю, ты и сама догадаешься. Ведь так? Да, теперь всё вставало на свои места. Теперь ясно почему же глава так яростно высказывался о Его Величестве и даже создал повстанческое движение. И главу не очень-то и безопасно было отправлять в шпионы. Но Михаил. Он заслуживает отдельной камеры в аду. Сколько же его бастардов сейчас ходит по земле его королевства. А может и не только его. Что же случается с матерями? Они все находятся в западном огородике. Огородике могил. Все незаконнорождённые отпрыски короля Михаила обречены быть сиротами. Жестокость и насилие впились в его существо так, что он и сам стал воплощением этих слов. Куда он — туда и они. Как Всадник Апокалипсиса только в более извращённой форме. Стоп. Мысль о переговорах впилась в разум. Что там было? Что произошло? Может глава перешёл на иную сторону и поэтому всё отменилось. Неприкрытый страх, исходящий от напряжённого тела, не мог не бросаться в глаза. И, конечно, был замечен. — Успокойся, — разгорячённая рука дотронулось до плеча, — Он не сделает этого. Он не наделает глупостей. И обязательно что-нибудь придумает. Верь ему. — Ты ведь это знаешь, как никто другой, неправда ли? — лёгкие улыбки коснулись лиц. — Только сама не наделай ошибок, прошу. — произнёс товарищ, лишь покрепче сжав плечо С первыми лучами солнца Амина вновь стала «Алленом», а всё презрение внутри сменилось на слепую покорность. Вот «он» уже стоял у дверей и охранял Её Высочество. Но не Амина, нет. Ей хотелось сбежать от этого томного взгляда из-под седых бровей, изучающих «его» лицо. Подальше от семейной дьявольской усмешки, так пугающей сердца и разумы подданных. Личность разделилась на две. Так какая верная? Как не ошибиться. Глубокий вдох, медленных выдох. Они всегда её спасали. За дверью стало необычайно тихо. Ни шороха платьев, ни утренних разговор горничных, одевающих Катерину. — Можно войти? — спросил обеспокоенный, аккуратно постучавшись в толстую дверь. Деревянная махина сама поддалась и с наипротивнейшим скрипом раскрылась. Лёгкая дрожь застала врасплох от увиденного. Всё там было перевёрнуто, скомкано и разорвано. На шторах виднелись отчётливые разрезы, а под ногами хрустело стекло. Что делать: звать охрану или разбираться самому? Эту дилемму разрешила юная леди, завернувшаяся в складках одеяла. Пытаясь освободить эту девушку от путь одеяла, Амина заметила ссадины, покрывавшие её с головой до пят и слегка опухшее запястье, а её короткие запутавшиеся волосы шелковистые карие волосы… Катерина! На вопросы не было времени, что-то внутри подпрыгнуло только от осознания произошедшего. На раздумья у кого именно: Аллена или Амины — не было времени. Бережно возложив на руки принцессу, её рыцарь направился стрелой в лазарет. Место, приказанное охранять почти уже экс-члену личной охраны, было просторным и светлым. Даже в какой-то степени пустым и одиноким. От стен отражалось даже тихое журчание маленьких фонтанчиков, установленных там. А девчушка, запутавшаяся в себе, сидела рядом с кроватью больной. Солнце уже скрылось за горизонтом, и в небе начали растворяться ночные отголоски, как акварель в воде. — Это отец. Это всё отец. — за спиной раздался тихий прерывистый вдох. Прежде властный голос сорвался и походил на хрип. Катерина покрепче вцепилась в простынь, чтобы вновь не поддаться чувствам. — Он кричал. Приказывал об полном подчинении его слову. — каждую секунду этот хрип всё боле походил на рык, наполненный не меньшей жестокостью, чем у отца. Голые ступни вступили на холодную каменную кладку. Амина полубоком посмотрела на это лицо. Лицо, изуродованное гневом и яростью. — Стража оттащила. Меня! В комнату! — с каждым новым словом этот рык брал ноту всё выше, а руки поднялись вверх настолько высоко, как могли. От разбитой вазы и пораненных от осколков рук уберегла крепкая хватка Амины. Она бережно сжимала запястья настолько, как только позволяли эти наполненные злостью руки. — Ключ щёлк. Шаги. И одиночество. — повиснув на плече у единственной поддержки сейчас, леди прошипела сквозь зубы. Повисло некоторое молчание, но это было лишь затишье перед бурей. — Хотелось разрухи. Такого же как внутри. Больше хаоса вокруг. БОЛЬШЕ, — с этим воем, «Аллен» от сильного толчка полетел на стену, а Катерина пошла ещё пущий разнос, — «Он» заплатит. Они все заплатят. До единого. Ах, да. И та самая крыса. Из-за него. Те пинки. «Его» пинки. Что-то внутри Амины упало и в тот же момент подпрыгнуло к самой голове осознанием. Собственной дочери из-за неё, из-за «Аллена», из-за предателя… Сейчас между этими тремя понятиями разрушились стены и произошла неистовая диффузия. А что же до других? Сколько ран нанесёт этот безумец другим из-за «утечки информации»? А сколько уже нанёс? Эта мысль разрывала всю сущность Амины. Она никогда не проходила мимо бушующих на чернь стражей. Каждый бездомный пёс считал своим долгом преклонялся перед этой силой направляемой добрым сердцем. Именно поэтому она здесь. Именно для защиты невинных и справедливости она вступила в противостояние. А сейчас посмотрите, какое же преступление совершенно. Сколько оно страданий принесёт в будущем. Что-то внутри жаждало раскаяния. И с каждой секундой, проведённой рядом с Катериной, эта часть всё боле захватывала сознание. «Аллен» внутри потускнел и разбился. Боле ему не было места внутри, заполненным сожалением и, кажется, холодным бездонным Мёртвым морем. То чем раньше она жила, каждое воспоминание, каждая мысль изнывала от щипания соли. Хотелось прекратить всё это. Любым способом. И таковой был. — Я та самая «утечка информации». Наполненные яростью янтарные глаза опустели. Они искали ответ на немой вопрос. — «Аллен Крин» лишь фальшивка. Теперь единственный человек свободный от всей этой жестокости и мерзости разрушался на глазах. Отчаяние и отрицание заполнили оставшиеся руины сознания разбушевавшейся. Здесь больше не существовало человека, принесшего хоть какую-то частичку нормальности в этот кипящий ад для неё. Только ещё один мерзопакостный тип, воспользовавшийся Катериной. О нет, для других Катерины не существовала. Лишь принцесса, наследница престола, дочь тирана, инструмент. Всё вновь шло по старому сценарию. И всё это опустошение вылилось в звук смачной пощёчины. И вот на выходе снова были едкие слова из уголка всё ещё трепещущей души. Но шаги патруля за дверью заставили Амину принимать быстрые решения. Новые проблемы были девчушке-воину были не нужны. И в итоге всех этих спешных размышлений и постороннего чувства произошло то, что произошло. Слегка обветрившиеся, с привкусом цветочного чая губы нежно касались иных. Более лёгкими, мягкими и с лёгких привкусом железа от маленьких прокусов на них. Хотелось раствориться и одновременно поглотить их. Эмоции пробежались по всему телу искрой. Но стоило Катерине опомниться, как по пустым коридорам эхом раздался второй смачный звук негодования.