История одного восстания

      Время так быстро истекало до той значимой даты. Оно плавилось под пальцами, как растопленный воск. Его дыхание можно было услышать неподалёку от себя: низкое, хриплое и пугающие. Скоро. Совсем скоро…       Край тёмно-синего платья касался вечно чёрной выжженной земли. Казалось, что сюда никогда не заходило солнце: то ли из-за тени дворца, то ли из-за напрасно оплакивающих могилы ив. Только некоторые из захоронений были обозначены хотя бы могильной полуразрушенной плитой, а не обычным деревянным крестом, сооружённым из каких-нибудь подручных средств. При каждом новом порыве ветра колыхались и хрупкие вьюны, оплетавшие всё на своём пути, и хлипкие надгробные дощечки, и стекающие с холодных щёк слёзы. Нет, этому лицу совершенно не подходила печаль. Но что она могла ещё сделать для того, кто был роднее всех и одновременно таким незнакомым, кроме как протирать кончиком своих рукавов эту покосившуюся могильную глыбу. Страх сковывал всё её действия. Страх перед этим огромным силуэтом, всегда наводившим ужас на него смотрящих. Так хотелось съежиться в несколько раз от пронзительного взгляда, наполненного ложным величием, сущей жестокостью и жаждой крови. От мысли о том, что руки, избивавшие всё живое, приносящие лишь мучения, могли стать родными, хотелось вывернуть весь свой желудок наружу. Но горло сжали пугающе сильные пальцы тёмной сущности, которой она так боялась посмотреть в глаза. И поэтому всё внутри скомкалось и копилось всё больше и больше. Скоро. Совсем скоро от прежней Катерины ничего не останется.       Где-то вдалеке прозвучали шаги, уходящие в приоткрытую массивную дверь.       За столь долгое время железные доспехи стали второй кожей, а многократные мозоли от постоянных тренировок начали постепенно сходить. Кажется, совершенно недавно она оттачивала свои навыки каждую минуту бок о бок со своими товарищами. А теперь она шла по дворцовым коридорам и видела, как они будут смотреть на неё, если узнают всё то, что произошло за этими помпезно вымазанными громоздкими стенами. Это разъедало её как яд от вкушенного запретного плода. Как сложно отказываться от познанного искушения. Но для начала нужно было принять эти чувства, но если это произойдёт, то она утонет в грехе. И тогда все надежды тех, кто так верил в этот план, так его ждал и шёл к нему, разрушатся. Из-за этих дурацких чувств. Нет, нельзя было отступать. Слишком большая ответственность, но что-то от этой мысли кололось в сердце. Нужно выбросить всё это из головы и… На протяжении всего пути от собственной комнаты «Аллен» только сейчас столкнулся с мимо идущим служащим. И вот без должного присмотра бренное тело уже стояло около дверей тронного зала. Наш воин было хотел уже развернуться, но в один момент двери залы открылись, создав сильный сквозняк, взметнувший бархатные шторы, бумаги и опавшие лепестки букетов из ваз наверх. Из всего этого ветряного хаоса направилась знакомая фигура, окружённая несколькими стражниками. Её обычно устремлённый вперёд взгляд потупился и стал на редкость мёртвым. Беспокойство начинало жечь изнутри. И вот наконец преодолевая очередной узор её глаза наконец в упор столкнулись с «Алленом». И быстро спрятались за спадающими локонами. Что же она там делала в такую рань? Да ещё и без её личного охранника. Эти факты наталкивали на тревожные мысли. Хотелось сиюминутно сбежать. Но не сейчас. Сейчас ни за какую цену нельзя было отступать. Набрав побольше воздуха в лёгкие, «Аллен» или Амина, а может они вместе шагнули в сторону уходящей вдаль спины Катерины.        И зачем же они только встретились взглядами! От этих вопрошающих глаз хотелось спрятаться в самые тёмные уголки замка, скрыться от них на век. Они обжигали внутри то, что всё ещё осталось живым и нетронутым криками людей, умоляющих их спасать. А ведь эти крики доносились буквально отовсюду. Никто их не слышал кроме Катерины. Это были крики душ, спрятанных глубоко в глазах окружающих людей. Людей, видящих в ней только монархию разрушенного государства, дочь их мучителя и его давным-давно сломавшейся игрушки, и перешёптывающихся об этом за каждым углом. Начиная от рождения и до нынешнего времени. Двоякое чувство всегда разрывало душу пополам и оставляло тело в бездействии. А сейчас к ним добавилось прожорливое чувство внизу живота. И она появлялась лишь при том, что тот самый человек стоит за дверью и охраняет. А при упоминании его имени слух самовольно приковывался к этой беседе. Когда же всё настолько надоедало, что хотелось утопиться, невольно она погружалась в воспоминания о том самом моменте и сразу сбегала от них. Теперь единственное место, где она могла спрятаться отравлено этим предателем. Как может королева испытывать к этому светлые чувства? Она ведь совершенно не знала его или её имени. Да, «Аллен» всегда был чересчур женственен. Ещё лучше. Безумие больше похожее на отличный анекдот. Внезапный порыв смеха оглушил идущую рядом стражу. Как бы Её Высочество не пыталась его утихомирить получалось всё более зловеще и угрожающе. А искоса смотрящие напуганные взгляды вокруг лишь сильнее разжигали это безудержное веселье. Над её и без того мрачным мирком сгущались тучи чего-то совершенно неизведанного. От чего хотелось лишь сильнее сбежать. Сбежать по пути лежавших неподалёку заострённых ножниц. Пробежаться по ним тонкой красной линией. О, как же её руки были близки к этому ключику «свободы», как вдруг в дверь постучали, пытаясь не спугнуть. Тонкие пальцы осеклись, и всего лишь пару багровых бисеринок упало на пол из мизинца.       — Можно ли мне войти, Ваше Высочество? — знакомый голос резал слух и отрезвлял от бесконтрольных мыслей.       Восприняв молчание, как знак согласия, изящный силуэт, всего лишь чуть выше самой хозяйки комнаты, прошмыгнул сквозь приоткрытую дверь. Комната, казалось, взорвётся от воцарившегося напряжённого молчания. Но не прошло и минуты, как глаза этих двоих встретились. И так они простояли короткую вечность, изучая друг друга, всматриваясь в каждую черту лица, беспомощно ища ответ почему-же они пробуждают в друг друге такие сильные эмоции. Пусть и на разных сторонах одной медали. Но никак не находили.       — Скажешь ли мне, что Её Высочество делало в тронном зале? — отбросив образ немого истукана, процедил «Аллен».        — Это вас не касается, сэр, — да, то что произошло там совершенно никого не касается, кроме засевших внутри Катерины чертей и самого главного в её жизни дьявола.       Но последние оборонявшиеся слова, разбились о пустующее, но всё ещё теплое от человека место. Сир ушёл, оставив гордый силуэт тупо стоять, всё обдумывая и сливаясь с шторами.       Что же произошло в той огромной помпезной комнате, где, как обленившийся лев, восседал клещ сего народа? Всего лишь просвещение новой игрушки в руках прелой власти. Отовсюду доносившиеся кислотные голоса приближённых, чьи разбухшие животы закрывали и обзор им, и окружающим. И наслаждающийся трапезой стервятников Михаил. Насколько же сильно он извратил свой долг отцовства. Всё вокруг кричало о том, что даже став королевой, она всё равно останется на коротком поводке у жестокости и деспотичности. «Ни твоя чёртова мать, ни её незаконнорождённое отребье вроде тебя никогда не запятнают мою власть» с долей змеиного шипения и высокомерия раздались эхом выброшенные на последок из уст короля слова, за чем последовал многократный хохот брюзжавших рядом людей самой грязной голубой крови, что есть на свете. В первый раз этому брошенному кролику захотелось сомкнуть свои лапки на шее своего деспотичного хозяина. В первый раз чувство праведного гнева разгорелось внутри. В первый раз её сознание не хотело спасать эти гадкие души. В первый раз она почувствовал, что он всё-таки не вещь. И именно этот стоящий за дверью человек заставил вкусить запретный плод, за что хотелось проклинать его всю жизнь, калечить и уничтожать, а втайне… может немного и благодарить. Но единственное, что будущая королева сейчас знала, стоя в своей золотой клетке, что время необратимо.       Так шёл час за часом, день за днём и неделя за неделей. И вот настал тот самый день. Коронация. Все в замке бешено бежало: слуги, стража, время. Даже не смотря на то, что всё уже было подготовлено и тысячи раз проверено, все отплясывали быстрый танец предпраздничной суеты. Или их заставляли. Но подготовка к будущему событию захватила не только замок, но и округу, наполненную челядью, стариками, сиротами и бездомными. Они же повстанцы. Каждый готовился по-своему и что ждало впереди не знал никто. Но Амина не прекращала размышлять об этом. Она совершенно не представляла, что же ей делать с Катериной. Ведь она так и не рассказала о её секрете. Почему же… Нет, сейчас не было времени об этом размышлять. Нужно было завершить последние этапы этого плана. При воспоминании об их геройской лиге на её лице проскользнула горькая усмешка. Нет, они бы точно не одобрили, что сама Амина так сильно раскисла. Сжав посильнее кулаки, наш герой, возомнивший себя рыцарем, направился к двери пороховой. Всё наконец утихло и коридоры замка опустели. И лишь Катерина осталась среди этого немого пространства. Конечно, по приказу самого Михаила, что бы юная королева смогла всё обдумать. Но он всего лишь расставил всю охрану на всех выходах и входах, заперев её в своеобразной ловушке. И сейчас по его воле Катерина терзалась своим самым близким врагом и знакомым — одиночеством. Лишь её шаги разносились по этому огромному пространству, а её великолепного небесного цвета платье шуршало соло. Её пальцы касались в последний раз этих каменных холодных стен, выстроенных десятками лет назад и успевших за это время покрыться множеством трещин. Скоро настанет момент погибели тех, кто отравлял воздух внутри этого замка, включая и её. Она на это надеялась. И может сможет наконец увидеть мать. Может быть. Из-за угла послышались чужие шаги: ровные, спокойные и на удивление знакомые. Неужели за столь короткое время можно выучить звук чьей-то походки? Оказывается, можно. Даже не успев поднять взгляд, грудь наполнили боровшиеся друг с другом радость и отвращение.       — Юная леди, позвольте мне в качестве рыцаря сопроводить вас на бал? — преклонив колено, с ехидной улыбкой на лице и вальяжно протянутой оголённой рукой огласил «Аллен» одетый в поистине достойные рыцаря доспехи. И эти глаза, наполненные желанием коснуться, трепетом и искренностью, завораживали. Холодные кончики пальцев хотели было отдёрнуться от пламенных слегка грубоватых рук, но их цепкие пальцы вмиг сплелись крепкой хваткой. Невольное ощущение «закипания» внутри распространилось от груди до кончиков ногтей. Катерине хотелось прямо сейчас этому ненавистному наглецу высказать все, что накопилось в душе. Выплеснуть свои чувства грязным стоком прямо на него. Но сейчас всё что она могла это впиваться ногтями в его ладонь и растлевала последнее чувство безмятежности. Все попытки выбраться из своеобразного заточения оканчивались полным провалом и покалывающим чувством в плече. Но вдруг рука мятежницы ослабла и была отброшена с такой дикой грубостью, что она сама застопорилась на несколько секунд, оставшись позади гордо удаляющегося королевского силуэта. Скрип громоздких дверей тронного зала. И первые шаги принцессы, становившейся Её Высочеством. Войдя на пьедестал к своему королю она закипала всё сильней, а голова гудела от каждого удара пульса в висках. В надежде утихомирить это бушующее море, разрушающие череп внутри, она оглянулась. Но позади неё были лишь скупые стражники, купцы, промышляющие работорговлей, буржуазия, больше напоминающая клубок цветастых змей, пригревшихся на тёплом камне самовлюблённости и пустого трёпа, и другая нечисть мира сего. В один миг разрушенные руины сознания принцессы стали подобны бурлящей лаве вулкана, готовой вырваться наружу. Ей уже представлялось, как они все полягут в предстоящем пиршестве хаоса. Но время стало тянуться адски медленно, растягиваясь до бесконечности.        Надев предоставленные «Аллену» доспехи, она вышла в уже пустующие коридоры. Всё что зависело от Амины уже сделано, и она обходила замок, вспоминая всё что успело произойти за всё проведённое здесь время. Долгие разговоры после работы с Мэри, маленькие приветливые обрывки фраз с мимо проходящими стражами, лёгкие тренировки вместе с подмастерьями, какая-никакая помощь служанкам. И всё это для того, чтобы выведать хоть грамм информации. А теперь вся эта двуличность возвращалась бумерангом, заставляя сердце биться сильнее при виде той, что раньше презирал. Но лишь за то, что она была дочерью короля, погрязшего в жестокости и безумии. И за это ей выпала учесть быть объектом ненависти человека, пробуждающего в ней тёплые чувства. Но что же ему надо будет делать с ней? Убить? Спасти? От этой мысли лодка самообладания качалась, предвещая упасть в солёное море сожалений. Но всё же ей временами захлёстывали воспоминания. «Только сама не наделай ошибок, прошу». »…И та самая крыса. Из-за него. Те пинки. «Его» пинки». «Аллен Крин» лишь фальшивка». Сколько ещё глупостей, решающий чужие жизни, она совершит. Даже если скажут не сдаваться, есть то, что никогда нельзя будет исправить. Даже если скажут не живи прошлым, оно всё равно разрушит то, что строил на нём, выпрыгнув из ближайшего поворота. Забыть всё, что произошло? Или предать товарищей? Слишком тонкое острие ножа. Сейчас ей нужно было ещё раз увидеть виновницу её терзаний. Ещё раз напомнить о тепле её рук, ненавидящих глазах, скрывающихся внутри благих намерениях. Ещё раз. Ещё раз. И тогда как бы по велению чьей-то никудышно поднятой волшебной палочки прямо перед сладким мечтателем явилась владелица его сладких мечтаний. Так сама не поняв, что сделала, лже-рыцарь стал сопроводителем «юной леди». Всё смущение от ситуации отдалось на щёки лёгким румянцем. Но теперь уже не было никакого желания отпускать эту бархатную руку. Слегка прохладную и покрытую мелкими царапинками. Да вот жаль, что завидев всячески расписанную дверь, взметнувшуюся к самому потолку огромных хором, её рука ослабла, вспомнив свой последний долг. Страшный долг… И даже отброшенная с силой рука, не причиняла той боли, как факт того, что всё это сладкое спокойствие придётся развеять. Но было ли оно в действительности? Может, в тех поздних разговорах или в победах на тренировках, может в приятной утренней суете слуг. Но даже тогда оно было пронизано мерзкими слухами, разговорами о жертвах насилия и страхом перед жестокостью. Правда, когда же не было? Эти времена наверно уже позабыты. Все эти мысли роились тошнотворным комком в горле. Но время не ждёт. Встав в одолении от сцены прекрасно отыгранной коронации принцессы-марионетки, оставалось ждать венценосного момента, когда можно будет подать знак, который окрасит бойцовскую сталь голубой кровью. Но может в истории её никому неизвестное имя заменят словом «монстр» и увековечиться в рукописях. Стать для них ним… Не это ли значит быть героем? Она уже не могла вернуться обратно. Сейчас это не было важно. Ради того тихо и мирного утра их семьи, ради той нежной улыбки её матери. Которые забрал тот, кто стоит пред ней спиной сейчас. И ради того, чтобы никто-либо другой не познал тот же самый вкус разбитого сердца и сиротских слёз. Погрузившись в свои давно минувшие воспоминания, Амина даже на заметила, как король Михаил за своей речью подошёл вплотную к «Аллену», оставив сзади них пару стражников.       — … Но прежде отпразднуем это великим пиршеством! — кривая улыбка, обнажающая весь его оскал, заставляла всё нутро уходить в пятки. Неужели Катерина всё рассказала? Или король догадался? Или, зная его характер, он хотел оставить пиршество его бастардом на десерт? Перед обнажающимися сзади мечами сейчас не было разницы. Героиня покрепче взяла рукоять меча и занесла молниеносный удар, предрешающий знак нападения. Удар по рукам. Боль, раздающаяся по суставам и мышцам. Легкое прикосновение. Отсутствие оружия. Оханье и аханье на заднем фоне. Женский вскрик. Наконец придя в себя, девчушка-воин обнаружила, что отнюдь не её руки были покрыты багровым покровом. А Катерины. Её дрожащие руки пронзили бок короля так глубоко, как можно было. Никто ничего даже и вымолвить не смог, прежде, чем король Михаил пал, а меч вновь занесся для очередного удара. Амина даже не смогла сдвинуться с места, как острая боль пронзила шею, и последовал оглушающий удар по голове. Единственное, что могла уловить теряющая сознание, это силуэт в небесно-голубом и разлетающиеся на осколки стекло, через которые врывались скорее всего её товарищи. Ум взрывов и крика последнее, что она помнила из того дня.

***

      Раненая шея всё ещё болела, хотя прошла уже неделя. Всё закончилось. Теперь замок принадлежал повстанцам. На улицах ликовали, как никогда раньше. И единственное, что сейчас могло напоминать о произошедшем это некоторые повреждения замка и голова Михаила на городских вратах. Где же была Катерина? Никто не знал, или они все хотели, чтобы Амина так думала. Почему? Может, эта синяя повязка сумела разглядеть то, что случиться намного раньше, чем двое этих девчонок. Не зря же он стал приближённым этого королишки, любящего красные плащи ни хуже, чем синие повязки. Хех. Холодный пол около покоев бывшей принцессы достигал самого позвоночника, но никто не мог согнать эту черноволосую собачку со своего места. Эта своевольная «юная леди» забрала даже закалённый в боях меч, оставив всего лишь вечный шрам на память. И возможно сотрясение мозга, но таких болезней тогда никто не знал. А ведь только из-за того, что «Аллен» не любил шлемы. И в этот момент, смотря на чистый небосвод, наш раненый предавался раздумьям. Неважно кто из них двоих бы тогда пал. Или умер. Ведь людям проще делить всё на относительное добро и зло. Как же эта мысль эгоистична и удобна. Но каким же тогда правителем был бы доволен весь народ? Ведь люди могут затеять новый переворот. Что ж, этот над вопросом новый коннетабль подумает чуть позже, а сейчас…       — Эй, мы ведь обещались тебя победить, Амина! — прокричал знакомый мужской голос.       — На этот раз уж постарайтесь.