Практикант

Всё вокруг словно плавится. Солнечные лучи, проникающие в слегка душноватый класс, полны какой-то непонятной невесомой пыли. Если долго вглядываться в эти едва различимые крупинки в воздухе, начинает казаться, будто бы ты сам завис, замедлился до предела: замер на одном месте и... максимально медленно плавишься. Очередной глубокий вздох уже давно заскучавшего Кацуки заставляет эти самые пылинки засуетиться, взмыть вверх в причудливом локальном торнадо. - И где носит Коидзуми-сенсея? Поскорее бы уже начать, сил уже нет ждать, - первым нетерпеливо заныл светловолосый Каминари. - Мне кажется, если я сейчас наконец засну от скуки, то уже явно не проснусь, задохнувшись от этой духоты, - ближе к концу мысли его повествование стало больше напоминать едва различимое бурчание под нос. Он не встретил абсолютно никакой реакции на собственные слова. Даже вечно неравнодушный ко всему вокруг и серьёзный староста класса, предварительно набрав воздуха в лёгкие для начала невероятно поучительной лекции, лишь выдохнул и перевёл взгляд на часы. Внезапно где-то в конце коридора послышались чьи-то едва различимые шаги, звуки которых нарастали с каждой секундой. Чем ближе они становились, тем легче было разобрать отчётливый стук каблуков и чей-то быстрый шуршащий шёпот. - Так, всем добрый день! - в класс резво вошла низенькая, слегка поседевшая женщина лет пятидесяти пяти. На своих коротеньких ножках она на удивление быстро достигла центра главной доски и остановилась. Класс в это время уже успел поприветствовать её. Это как раз-таки и была Коидзуми-сенсей. - Я у всех вас прошу прощения за опоздание, - начала она, неловко посмеиваясь, - но сегодня особенный день, потому что к нам наконец поступил учитель-практикант! - в её голосе были отчётливы слышны нотки неподдельного восторга. Как у ребёнка, который рассказывает другу о новой, давно желанной и невероятно интересной игрушке. От этого местами голос женщины срывался едва ли не на визг. - Шото-сан!.. - довольно громко произнесла она и несколько опешила. - Шото-сан, заходите, заходите, что же вы там встали? - уже тише, каким-то "громким шёпотом" резво затараторила она, попутно активно жестикулируя рукой. Плоские каблуки аккуратных мужских туфель неторопливо застучали по чуть поскрипывающему деревянному полу. К Коидзуми-сенсею, предварительно ей слегка поклонившись, подошёл довольно высокий молодой парень. Хоть он и был одет весьма официально, без излишеств и вульгарности, выглядел он не то чтобы странным, но всё же довольно запоминающимся человеком: двухцветные аккуратно уложенные волосы, делящие его голову ровно-ровно на две части; вокруг левого глаза был очерчен хорошо заметный ожог, явно старый, давным-давно заживший, однако всё ещё отчётливо видимый - вряд ли такой вообще можно было чем-либо скрыть. - Если бы у него два таких было симметричных, - уже упомянутый светловолосый парень пальцем провёл дугу вокруг своего глаза, - он бы был похож на панду! - шёпотом сказал он, ткнув в спину своего одноклассника с растрёпанными тёмно-зелёными волосами. - Что ты такое говоришь, Каминари! - шикнула на него миловидная девочка Очако, что сидела слева. - Да я же шучу. Расслабься, Урарака! - поспешно отмахнулся он. Коидзуми-сенсей, три раза слегка хлопнув в ладоши, дала понять ученикам, что она ещё не закончила, и ей бы хотелось обратить на себя их внимание. - Так вот. Этот молодой человек - для вас Шото-сенсей, конечно же - будет проходить у нас в школе практику в качестве учителя истории. Он будет присутствовать на наших с вами уроках как ассистент, а также по большей части во время своей стажировки Шото-сенсей будет самостоятельно вести у вас мой предмет, - наконец завершила мысль она. - Рад вас всех приветствовать. Меня зовут Тодороки Шото, и, как сказала Коидзуми-сенсей, я буду вести у вас историю на протяжении своей стажировки, - он говорил медленно и спокойно, будто клал каждое слово в заранее подготовленную для него лунку. - Мне приятно со всеми вами познакомиться, - молодой человек закончил свою максимально вежливую и формальную речь, поклонившись классу. Ребята сразу же начали перешёптываться между собой. Женская половина подметила, что новый учитель весьма хорош собой, хотя некоторых всё же смущал его шрам. Парней же больше интересовало, каким образом он этот самый шрам получил. Уже начали появляться невероятные гипотезы о том, как он подрался в школе и с лихвой отхватил от своего оппонента, или же о том, как он побежал в горящий дом спасать любимую девушку и вынес её, держа дрожащими руками, и прочие, прочие небылицы, как трогательные, так и нелепые - в зависимости от того, кем они, собственно, придуманы. Кацуки Бакуго же не горел особым желанием участвовать в этом балагане. Ему вообще не очень-то нравилась сложившаяся ситуация: чаще всё внимание было приковано к нему или его бесконечным выходкам (успехам, как он это об этом сам любил говорить), а тут вдруг пришёл какой-то "хмырь" (и так он тоже очень любил говорить), который за доли секунды переманил к себе внимание всех вокруг, не сделав, по сути, вообще абсолютно ничего особенного. Бакуго почесал голову, слегка запутавшись пальцами в собственных светлых волосах, торчащих колючками в разные стороны, и начал с глубоким презрением осматривать своего "нового учителя". "Н-да, одет с иголочки. Даже шрам под цвет волос, модник хренов", - подумал он, разминая шею. Шото-сенсей тем временем с прозрачной улыбкой рассматривал своих учеников, последовательно, одного за другим. Кацуки это заметил, а потому, когда очередь подошла к нему, он вздохнул, отведя взгляд и чуть отвернувшись в сторону, и сделал максимально равнодушное и безразличное выражение лица, что в его исполнении выглядело пренеприятно и отталкивающе; впрочем, это его обыкновенная повседневная гримаса. Он посидел так пару секунд, выждав, чтобы молодой учитель предположительно успел перевести своё внимание на следующего ученика, и хотел вернуться к своему предыдущему занятию - оценке внешнего вида нового сенсея. Не поворачивая головы, он поднял взгляд обратно на молодого человека. А он смотрит. Пристально. Вцепился холодным пронизывающим взглядом, не отводит. "Вот чёрт!" - Кацуки опешил. Это вообще не входило в его планы. Учитель смотрел прямо на него, не отрываясь и едва заметно сощурившись, однако лёгкая улыбка с его лица исчезла: он был предельно серьёзен. Лишь сейчас Бакуго смог также заметить гетерохромию Шото-сенсея: правый глаз его был серым, а левый - каким-то ярко-голубым, и, видимо, из-за цвета именно его взгляд казался особенно леденящим и отчасти даже неприятным; от него непременно хотелось куда-нибудь спрятаться. Видимо, поэтому Кацуки едва на секунду растерялся и отвёл взгляд от учителя, как тут же разозлился на самого себя из-за этой "минутной слабости" - проиграл, значит, "в гляделки"! - и, насупившись, поднял взгляд обратно на Шото-сенсея, буквально уставившись на него. Однако тот уже не смотрел на светловолосого "колючего" Бакуго. Он, как и ранее, с характерной прозрачной улыбкой рассматривал остальных учеников. Будто бы и не было никаких "гляделок".

***

- ...Ой, интересно, а сколько Шото-сенсею лет? - уже и не сосчитать, сколько раз за этот день чей-то девичий голос произнёс имя нового учителя. Сейчас это была девушка с короткими розовыми волосами - Мина. Она шла под руку с заместителем старосты класса - высокой и фигуристой Момо Яойрозу. - Ох, Мина... - закатила глаза она, явно устав от непрерывного мыслительного потока подруги, воспроизводимого к тому же на полную громкость. - Скорее всего, Тодороки-сенсей заканчивает бакалавриат, - начал оживлённо жестикулировать староста класса Иида Тенья, - а, значит, ему около двадцати двух лет. Если он на последнем курсе! Но в любом случае, я не думаю, что ему больше двадцати двух. - Иида-кун, неужели, и ты тоже запал на нашего нового учителя? - нарочно погромче воскликнул Каминари. - Смотри-ка, уже не только девчонки за ним в очередь встают. - Д-да что ты такое говоришь, Каминари! - Иида зажестикулировал ещё более оживлённо. Теперь он был похож на стюарда в самолёте, который инструктирует пассажиров, но в быстрой перемотке. - Я-я просто пытался сказать им, что... - да-да, объясняться он мог очень долго, потому что зачастую все подростковые приколы принимал за чистую монету. Дело было сразу после школы, почти все как раз направлялись по домам. Бакуго как обычно шёл поодаль, но, впрочем, его довольно быстро нагнал один из одноклассников - Киришима. - Да уж! - воскликнул он, едва переведя дух. - Все только и говорят об этом новом учителе. - Ну так хоть ты заткнись, Киришима, - Кацуки поспешил по обыкновению грубо оборвать его. - Не хватало ещё, чтобы ты начал это дерьмо мне в уши лить, - добавил он, фыркнув и нахмурив брови ещё сильнее обычного; хотя, казалось бы, куда ещё сильнее?.. - Да-да, - неловко засмеялся красноволосый парнишка, - я понял, извини. Просто Шото-сенсей... - Ещё раз я услышу от тебя имя этого хмыря - врежу, - хрипло процедил Бакуго, остановившись и схватив одноклассника за отворот пиджака. - О-окей-окей, всё, - "сдаваясь", чуть приподнял руки Киришима. Кацуки действительно испытывал неподдельное раздражение при упоминании Шото. Новый учитель казался ему каким-то нахохлившимся индюком: вся эта одежда "с иголочки", будто выдрессированная, высокомерная походка, руки в карманах, вся из себя максимально вежливая манера речи - что за самолюбивый нарцисс, строящий из себя идеального учителя, идеального человека. Будто бы он по определению лучше всех остальных! Так видел своего нового учителя истории Бакуго. И тот факт, что Шото вдобавок ко всему заострил на нём своё внимание, лишь подливал масла в огонь: блондин сразу счёл, что сенсей по определению его невзлюбил с первого взгляда, и теперь с ним однозначно будут проблемы. "Да что он вообще о себе думает, чёртов придурок?!" - подумал Кацуки, скривив лицо в презрительной гримасе. Однако парень был отнюдь не глуп, несмотря на всё своё зачастую абсурдное поведение, а потому тут же поймал себя на мысли, что конкретно сейчас не Шото что-то там о себе думает, а он сам о нём почему-то думает. Это умозаключение привело Бакуго в настоящую ярость, отчего он в сердцах пнул подставку под зонтики возле магазина, мимо которого в тот момент как раз и проходил, чтобы хотя бы мало-мальски выпустить свой пар. Думаю, не стоит говорить о том, что Бакуго был чертовски вспыльчивым подростком! Характер у него наблюдался, мягко говоря, весьма скверный. Почти никто с ним близко не общался, потому что каждый знал, что Кацуки - настоящая пороховая бочка, которая может разнести всё вокруг себя к чёртовой матери в любую секунду. Общение с ним в целом походило на постоянное преодоление минного поля. Да, именно о таких говорят "человек с взрывным характером", не иначе. Однако вместе с тем Бакуго очень хорошо учился. Он привык быть лучшим, привык сам смотреть на других сверху вниз, а потому не терпел, когда кто-то пытался так же вести себя с ним самим. Кацуки действительно был отнюдь не глуп, но его вспыльчивость играла с ним злые шутки одну за другой. А потому, несмотря на успеваемость и потенциал, в небольшой старшей школе, в которой он учился, уже не раз ставили вопрос об его исключении: то подрался, то учителю нагрубил, то в гневе испортил школьный инвентарь. Одним словом, очень сложный и противоречивый ученик. Да и человек - тоже.

***

Для Тодороки Шото первый день в школе в качестве учителя был ни капли не легче, чем в роли обычного ученика. Всё же он приехал в незнакомый город в гордом одиночестве для прохождения своей практики. Сегодня ему также предстояло посетить представителей начальства местного филиала курьерской фирмы, в которой он уже долгое время работал, а потому договорился о временном переводе его в другой город практически без потери заработанной платы. Тодороки был склонен как следует продумывать всё наперёд. "Как и ожидалось, в этой школе даже близко нет моих ровесников, - размышлял он, явно пропуская мимо ушей болтовню Коидзуми-сенсея, уже потерявшую связь с самой сутью пребывания здесь нового учителя. - Вернее, ближайшие мои ровесники - ученики третьего года. Что ж, я знал, на что шёл; впрочем, я настаивал, чтобы меня поставили на практику хотя бы к первогодкам, - Шото приподнял брови и задумался, глядя в окно. Здесь виды были совсем не такие, как в центре утыканного стеклом и металлом Токио. Деревья, ещё не начавшие желтеть, пестрили своей разноцветной живой зеленью. - Замечательная и весьма символичная картина для вида из школьного окна, - заключил молодой человек и внезапно заметил, что идёт он уже почему-то один, сенсея рядом нет. - Проклятье! - обернувшись, Тодороки поспешил вернуться, прислушиваясь к голосам, доносящимся из классов. - Куда она зашла? Куда?! Как давно я иду один? Вот чёрт! - озираясь по сторонам, он нервно закусил губу. В ушах уже начал оживлённо раздаваться звук собственного сердцебиения. На лбу под чёлкой выступила лёгкая испарина, а руки стали холодеть и подрагивать, будто бы парень набрал в них по горсти колючего снега в каждую. - Я не могу провалиться в первый же день своего..." -Шото-сан!.. - донеслось до него внезапно; это был очень резкий звук, раздавшийся откуда-то справа, больше даже похожий на вопль, который заставил молодого учителя резко застыть на месте. - Шото-сан, заходите, заходите, что же вы там встали? - Тодороки обнаружил, что оказался прямо напротив двери, за которой стояла Коидзуми-сенсей. Даже не успев толком пораскинуть мозгами, он выдохнул и просто сделал то, о чём его попросила учительница - зашёл в класс. А дальше, что называется, всё как в тумане. Следующие пару минут Тодороки не вспомнит, даже очень и очень стараясь. Собственная невнятная речь, эхом раздающаяся в голове, голоса других людей, слипшихся в неразделимый вязкий ком, зрение, с трудом поддающееся какой-либо фокусировке. Словно спецэффекты, наложенные на киноплёнку в процессе монтажа. Очнётся он лишь тогда, когда отчего-то остановит свой рассеянный взгляд на одном из учеников. "Выглядит как местный хулиган. Знаю я таких. С ним точно будут проблемы. Вот это гримаса, вы посмотрите, - пронеслось в голове у парня. - Стоп. Я в классе. Я учитель. Я должен быть дружелюбным, не относиться к ученикам с пренебрежением и вызывать уважение... По возможности, - начал он вспоминать свои инструкции, полученные в ВУЗе. - Главное - собраться. Всё, я собрался. Я говорил что-то вообще? - Тодороки продолжил интуитивно всматриваться в лица учеников, чтобы увидеть какую-либо реакцию, говорящую о том, что он уже успел представиться, поздороваться, а также о том, что он не успел ляпнуть ничего лишнего. - Улыбаться и вести себя дружелюбно. И не думать о том, что произошло раньше, не сейчас... Я должен поздороваться или я уже? Они ждут, что я поздороваюсь?.." - Что ж, начнём наш урок! - засуетилась Коидзуми-сенсей. - Занимайте своё новое рабочее место, Шото-сан, - женщина слегка ухватила его за локоть. - Не стесняйтесь! Садитесь вот здесь, справа от меня. Молодой учитель согласно кивнул головой и присел. Он аккуратно достал всё ещё подрагивающие руки из своих карманов и успел удивиться тому, как это он вообще умудрился их туда засунуть. Инстинкты самосохранения? Возможно. Или же Шото снова подсознательно продумал всё наперёд.

***

По большому счёту, первый день в школе был для него всё-таки не таким уж и сложным. В сравнении с последующими, разумеется. Просто сегодня он самостоятельно не вёл уроки, а лишь слушал наставления Коидзуми-сенсея. И ещё какую-то часть времени Тодороки находился в прострации, видимо, из-за пережитого с утра стресса. С ним вообще всякое бывало. - Что ж, всем доброго дня, - уже на второй день Шото представилась возможность (хотя, впрочем, не очень-то хотелось) полноценно выступить в роли учителя. Вторым в его расписании и первым самостоятельно проводимым уроком в его расписании была лекция в классе, на который пришлись основные его вчерашние провалы в памяти - класс 3А. - Я заметил, что Коидзуми-сенсей постоянно называет вас "дети", но, прошу, позвольте избавить меня от этой необходимости, хорошо? - парень постарался разрядить обстановку и для учеников, и для себя самого. - Конечно, Шото-сенсей! - кокетливо воскликнула Мина. - Вы же не намного старше нас, не правда ли? - Ашидо-сан, прекращай это! - цыкнул на неё Иида. - Простите её, учитель Шото! - парнишка в очках вскочил и начал нервно кланяться. - А, это... - Тодороки поднял взгляд в потолок, немного призадумавшись. - По сути, она права, ведь мне двадцать один год... - класс наполнился хихикающими перешёптываниями, вперемешку с возгласами "Какой молодой!" Это заставило Шото вернуться к реальности. - Что же, это я всё к тому, что я не планирую звать вас детьми. Вот, - быстро подытожил он. - Теперь, пожалуйста, для начала мне бы хотелось ещё раз напомнить для самого себя, кто из вас старос... - ищущий взгляд учителя наткнулся на парня, всё это время стоявшего как истукан посреди кабинета. - А, всё, спасибо. Я понял, кто староста, - он на секунду выдержал паузу, надеясь, что этот немного странный кадр самостоятельно напомнит своё имя, однако этого не произошло. - Можно поинтересоваться, как мне к тебе обращаться? - А! Извините! - жестикуляция старосты, конечно, была выше всяких похвал. - Меня зовут Иида Тенья! - Хорошо, Иида, присядь теперь, пожалуйста, - спокойно попросил Тодороки. - Да, конечно! - он резко вернулся на своё место. - Простите, сенсей! - Ничего страшного, не стоит так нервничать, - учитель в это самое время бился в раздумьях: это он так сильно накалил обстановку, или парнишка просто сам по себе немного дёрганый? - Что ж, а теперь посмотрим на табель вашей успеваемости, - сказал он, достав из кармана прямоугольные чёрные очки и протерев их бордовой тряпочкой, которую он извлёк оттуда же. - Я лишь хочу выяснить, кто на наших с вами уроках в случае чего в первую очередь придёт на помощь классу. И мне, разумеется, - Тодороки старался говорить медленно и спокойно, чтобы не выдавать собственного мандража и, возможно, даже излишней взволнованности. Впрочем, держался он очень хорошо. Пока что. - Так, наверное, Иида Тенья будет первым в списке... Нет? Надо же!.. - надев очки, он скользнул по верхним позициям на бумаге. - Яойрозу Момо, - учитель поднял взгляд обратно к классу. - Это я, сенсей! - девушка с пышным чёрным хвостом слегка приподняла руку. - Спасибо, я запомню, - слегка улыбнулся ей Шото. "Будь дружелюбнее", - повторял он себе из раза в раз. - На втором месте, значит... - Я, учитель! - староста класса вновь резко встал, да так резко, что его очки едва не слетели с носа. - Да-да, спасибо, Иида, я уже запомнил, как ты выглядишь и как тебя зовут, - чуть закивал головой Тодороки. "И уже вряд ли забуду, конечно", - добавил он про себя. - А на третьем месте у нас некий Бакуго... - Да-а-а, Каччан, - с явным недовольством тихо произнёс кто-то. В общем-то, это был не кто иной как Каминари. - Что-то имеешь против, ублюдок?! - нахохлился парень со светлыми колючими волосами. - Сиди на заднице ровно, а не то наш новый учитель сразу же просечёт, какой ты засранец, - насмешливо кинул ему всё тот же нагловатый зачинщик. - Чего сказал?! - вскочил с места блондин. - А ну сядьте оба немедленно! - повысила голос Яойрозу. - Вы, что, хотите сорвать один из первых, а, может быть, и первый самостоятельный урок Шото-сенсея?! Я подойду к директору, если вы сейчас же не прекратите. Вставший со своего места парень с грохотом шлёпнулся обратно на стул, скрестив руки на груди, а Каминари просто отвернулся, легкомысленно усмехнувшись. - ...Некий Бакуго Кацуки... - наконец закончил Тодороки. На мгновение он замолчал, а после вопросительно перепроверил свой список. Всё верно - третий Кацуки Бакуго. Учитель вновь поднял взгляд и удивлённо уставился на "колючего" паренька. - Чего пялишься? - раздражённо произнёс тот. - Кацуки Бакуго - это я. Что конкретно тебе неясно? - мягко говоря, без особого уважения дополнил свою первую коронную фразу парень. Шото вновь впал в какой-то ступор. Немного погодя, переварив всё услышанное, он напомнил сам себе общее положение дел, а именно, как минимум, разницу в статусе между ним и Бакуго. Когда он, Тодороки, сам учился в школе, разговор у него с такими вот форвардами был коротким. Дважды просить было не надо: те, кто нарывались на драку, отхватывали её с лихвой, хотя первым парень никогда физических стычек не затевал. И вот теперь в нём чисто человеческое желание врезать нахалу боролось с воспитанностью и сугубо учительской толерантностью. - Бакуго! - завопила Яойрозу. - Я схожу к директору! - Вы, ребята, конечно, умеете удивлять, - усмехнувшись и преодолев желание как следует ответить обнаглевшему ученику, начал Тодороки. - Что ж, я рад, Бакуго, что ты кое-что умеешь, кроме как языком болтать, судя по табелю успеваемости, - заключил он, поправляя очки двумя пальцами. - Я лучше всех в этом классе, - фыркнул светловолосый. - И ты непременно был бы на первом месте в рейтинге, если бы сходу не портил отношения с учителями своим неподобающим поведением, - посмел заметить Шото, но на этот раз никакого ответа от Кацуки не последовало - он лишь насупился и отвернулся к окну. В остальном урок прошёл без казусов. Как уяснил сам для себя Тодороки, пока Бакуго молчит, всё в порядке. Как говорится, не тронь то самое... Однако всё же после второго дня в школе новоявленный учитель чувствовал себя абсолютно эмоционально разбитым. Девочки из некоторых классов буквально завалили его вопросами. Да что там девочки! Какая-то преподавательница лет сорока-сорока пяти приходила к нему чуть ли не каждую перемену, занося всевозможные канцелярские принадлежности и порываясь рассказать о классах и учениках побольше. К такому повышенному вниманию Шото уж никак не готовился. Предзакатное солнце заставило пёструю зелень слегка отливать вкусным розоватым оттенком. Крохотные пташки перепрыгивали с ветки на ветку, тоже изредка ловя скользящие красные лучики. Тодороки устало сидел на лавочке в сквере недалеко от школы, запрокинув голову назад, сверля взглядом проплывающие персиковые облака. Небо было похоже на вязкий мусс с воздушным сладким кремом - вот-вот возьмёшь ложку и удовольствием зачерпнёшь сполна! Небесная масса днём будто бы была черничной, а вечером она бы непременно была уже со вкусом классической жвачки. "Кажется, я всё-таки переоценил свои силы, решив залезть сюда в одиночку", - устало заключил парень, доставая из кармана телефон. Довольно быстро, действуя по уже давно проработанной схеме, он выбрал чей-то номер из своей скудно наполненной телефонной книги. Гудки шли один за одним. Эдак после шестого-седьмого в трубке раздался чей-то мужской голос: - Сколько лет, сколько зим, - протяжно начал кто-то. - Ах, погоди-ка, ты же звонил буквально на прошлой неделе. Что же тебе надо сейчас, а, Тодороки? - вздохнув, спросил явно усталый голос на том конце провода. - И тебе привет, Шинсо. Я хотел спросить, ты уже определился, где будешь проходить свою практику? - парень разговаривал довольно неформально для своей обычной манеры речи. - Ты и сам знаешь ответ, потому что уже спрашивал у меня об этом в прошлый раз. Я уже выбрал, но проходить её начну только через три недели, - было слышно, что Шинсо не очень-то был рад повторять одну и ту же информацию дважды. - А что? У тебя уже что-то стряслось? - Не совсем, - отрезал Шото. - Вернее... - он глубоко вздохнул. - Хитоши, может, ты захочешь пройти практику там же, где и я? Было бы здорово, если бы ты приехал, - учитель томно водрузил голову на руку, упершуюся в его колено. - Да уж, здорово, - хмыкнул голос на том конце. - А заранее ты меня попросить не мог? - Ты всё равно сможешь договориться обо всём со своим отцом, к тому же я знаю о том, что у тебя двоюродная сестра живёт недалеко отсюда. Можешь остановиться у неё. - Спасибо, что разрешил. Как же! - фыркнул он. - Ты продумал это как запасной план... - Шинсо вздохнул. - Впрочем, абсолютно ничего нового, - он замолчал ненадолго. - Ладно, слушай, я посмотрю, что можно сделать. В этой твоей школе вообще есть такая должность, как врач? Она же в сущей глуши! - Как будто бы ты вообще врач, - усмехнулся Тодороки. - Я психолог. А психолог - это врач, Шото. Надеюсь, ты когда-нибудь это запомнишь, - очевидно, эту фразу парень тоже произносил не в первый раз. - В общем, я позвоню тебе, когда сумею всё разрешить. Но не жди меня раньше, чем через неделю, в любом случае, - парень разговаривал с Тодороки так, будто бы он вынужден это делать. Однако немного погодя он всё же сменил свой тон. - Впрочем, если у тебя будут серьёзные проблемы с кем-то из учеников, ты всегда можешь посоветоваться со мной. Ты сам знаешь. Окей? - сквозь обыкновенный дружелюбный общепринятый тон всё же пробивались нотки неподдельной, но всё же крайне завуалированной заботы. - Да, спасибо. Я позвоню, если что. До скорого, - довольно быстро закончил разговор Шото. Правда в том, что решение уехать так далеко в гордом одиночестве было в действительности несколько опрометчивым. К счастью, у Тодороки по крайней мере хватило сил, чтобы признаться в этом сначала самому себе, а после и своему другу Хитоши Шинсо. Их в самом деле связывали прочные узы, ведь они были знакомы уже около десяти лет. Однако, увы, Шото никогда не был хорошим командным игроком; он всегда сперва полагался только на себя, не посвящая других людей даже в собственные планы отступления, как это случилось и сейчас. В этой новой школе, первой, в которую он пришёл в качестве учителя, уже нашёлся человек, в отношении которого Тодороки словно ходил по тонкому льду. И это крайне беспокоило его: он хотел пройти практику без происшествий. Это было принципиально. Шото хотел доказать, что он хороший учитель и сможет устроить свою жизнь без чьей-либо помощи. И никакой, даже самый до края обнаглевший школьник, не должен был помешать его планам. А таковой, как уже было упомянуто, всё же нашёлся, и отношения с ним в дальнейшем не сулили ничего хорошего.