Практикант

Ливни в выходные были совсем некстати. Кацуки планировал пойти потренироваться, однако в такую погоду особо мяч не побросаешь. А ведь на следующей учебной неделе в честь семидесятилетия с момента открытия школы будет проходить фестиваль, в рамках которого их команде выпускников придётся сразиться с ребятами из соседней школы. Что ж, придётся поработать будни, ничего не поделаешь. Дождь со всей силой пытался пробиться сквозь гладь окна, раз за разом оставаясь за линией ринга. Бакуго, немного поделав привычные физические упражнения чисто для поддержания своей хорошей формы, сел на кровать и без особо интереса листал новостную ленту в социальных сетях. Их общий групповой чат класса разрывался от сообщений, связанных то с предстоящим школьным фестивалем, то с Шото-сенсеем, которого всё ещё продолжали обсуждать как девочки, так и уже сдавшиеся мальчики, у которых преподаватель тоже вызывал неподдельный интерес. "И вот не надоело им ещё ему кости перемывать, - вздохнув, закатил глаза Кацуки. - Что на этот раз?.. - он чуть пролистал страничку их чата. - А, снова про шрам... Что за идиоты, они реально не видят, что это не шрам от драки, а какой-то ожог? - парень прокрутил в своей голове тот момент, когда сенсей убрал руками волосы назад от лица, оголив лоб. - По правде говоря, я даже предположить не могу, как он получил такой ожог. Могло ли его задеть... Взрывом? - светловолосый откинулся на подушку, отложил телефон, и начал размышлять. - Нет, серьёзно, всякое бывает. В теории, могло быть и такое, но странно, что нет ожогов ни на шее, ни где-то ещё. Впрочем, я не видел его без рубашки, - Бакуго скорчил недовольную физиономию, - но не очень-то и хотелось. Наверняка он, как и все ботаны-заучки, хилый и тощий. Но сто пудов он отличник в своём ВУЗе, - парень обхватил подушку двумя руками и перевернулся на живот, уткнувшись щекой в неё. - Почему он тогда выглядел таким подавленным?.. О нет, нет, чувак, не думай себя упрекать, это не твоя вина, ты же подошёл к нему потом и спросил, а мог бы забить хер и уйти домой, - начал успокаивать сам себя Кацуки. - В Японии же слишком большой процент смертей от переработки... И самоубийств от стресса, связанного с работой... Это было бы дерьмово, если бы этот... сенсей сиганул сразу после урока прямиком под поезд или вроде того... - он поёжился, рисуя у себя в голове страшные картины возможного развития событий. - Короче, я молодец, что решил к нему подойти, и теперь, даже если он вдруг решит выпилиться, это не моя вина, я сделал всё, что смог", - резко встав с кровати и взяв в руку гантель, светловолосый решил, что лучше ещё немного позаниматься, а не погружать себя в размышления о подобных вещах - есть дела и поважнее, что называется. На следующий учебный день Кацуки исподтишка наблюдал за учителем. На всякий случай, как говорится. Тот выглядел, в принципе, абсолютно обыкновенно, не повышал голос, не нервничал. И не смотрел на Бакуго. Совсем. В какой-то момент светловолосый перестал прятать свой взгляд и буквально пялился уже абсолютно открыто. Но сенсей всё ещё на него не смотрел. В его глазах всё-таки читались отголоски былой подавленности, и, возможно, ему до сих пор было стыдно за тот случай на прошлой неделе. Кто бы знал. Все шустро собрали свои вещи, бодро зашагав к выходу. Девчонки хохотали, рассказывая о своих интересных выходных, парни время от времени к ним присоединялись, вклинивая пару-тройку слов. Класс опустел, вновь оставив учителя в гордом одиночестве. Кацуки задержался у окна напротив открытой двери в кабинет, усевшись завязывать и заправлять шнурки. Внезапно он увидел какого-то высокого молодого парня со странной причёской. Он, одетый в белый, кажется, медицинский халат, не спеша шёл по коридору, слушая музыку через чёрные наушники. Выглядит "фриковато"; раньше Бакуго его точно не видел. Парень легонько постучал кулаком о дверной косяк, остановившись напротив двери в кабинет, из которого только что вышел класс Кацуки. Последний отчего-то застыл в ожидании, сидя на одном колене с зажатыми между пальцев шнурками. Тодороки мгновенно отреагировал и повернул голову в его сторону. Высокий. Фиолетовые взъерошенные волосы. Вечно усталый взгляд и лёгкая приятельская улыбка. - Эй, как тебя там теперь величать? Шото-сенсей, я могу войти? - наигранно вальяжно произнёс он, вытаскивая нашушники. В следующую секунду на лице учителя переливами заискрилось счастье. Бакуго никогда не видел такой живой и счастливой гримасы на его вечно серьёзном и спокойном лице. Он беззаботно улыбнулся, внутренние концы ранее чуть нахмуренных бровей постепенно поползли вверх. - Хитоши, - это имя, кажется, из-за одного своего произношения заставило его расплыться в улыбке ещё сильнее. Учитель и странный высокий парень постепенно сблизились друг с другом. Тодороки сперва схватил его руку и пожал её, немного опешив. - Да чего ты как будто с батей новой подружки здороваешься, э-эй, Шото, - Хитоши усмехнулся, кивнув и слегка расставив руки в разные стороны. В следующую секунду Шото резко обнял его, часто похлопывая по спине, чуть ли не хохоча от радости. "Срань господняя, что с его лицом творится вообще?", - скептично заметил Бакуго, всё ещё зависнув на месте в позе завязывающего шнурки парня. - Хитоши, я так рад тебя видеть, ты просто не представляешь! - восторженно затараторил Тодороки, даже слегка срываясь на смех. - Ты всё-таки смог приехать, это... Это просто прекрасно! - парень снова начал пожимать ему руку. - Ну, чувак, после того, как ты сказал, что угонишь ради меня тачку, как я мог не приехать? Всё ради тебя, дружище, - спокойно произнёс он, вновь усмехнувшись. - О, Бакуго! - Шото заметил светловолосого, заглянув за плечо своего друга. - Подойди сюда, - Кацуки спешно просто запихнул шнурки внутрь обуви и отчего-то даже не пререкаясь подошёл ближе к учителю. - Это мой друг, Шинсо. Он теперь тоже на практике в вашей школе, но в качестве психолога, - позднее Тодороки не сможет себе объяснить, зачем он вообще позвал Бакуго и начал их с Хитоши знакомить, но в тот момент он был настолько счастлив и рад, что, пожалуй, не совсем отдавал себе отчёт в собственных действиях. - Психолога? А почему вы тогда в белом медицинском халате? - нахмурив одну бровь, недоверчиво произнёс блондин. - Вот уж два сапога пара, - буркнул Шинсо. - Потому что психолог - это тоже врач, и мы тоже носим белые халаты, - объяснил он. - Что же ты, Шото, уже себе и фаворитов тут нашёл? Это твой любимый ученик, я полагаю? - он показал большим пальцем на Кацуки. - А? Он?.. - тут-то Тодороки немного очнулся от предшествующей радости, вопросительно переведя взгляд на Бакуго. - Я-то любимчик? - светловолосый был в ещё большем недоумении. Вот уж чего-чего, а такого он в свой адрес никогда не слышал. - Да ты же знаешь, - чуть рассмеявшись, начал оправдываться учитель, - что у хорошего преподавателя не должно быть любимчиков. Это Бакуго Кацуки. Он... - Шото осмотрел парнишку с ног до головы, чуть нахмурившись, а после вновь перевёл взгляд на Шинсо. - Просто мой ученик. Вот... И всё. - А-а-а, - многозначительно протянул его друг. - Понятно, просто ученик Бакуго Кацуки, очень приятно, - он тут же пожал руку всё ещё немного не понимающему, что происходит, блондину. - Я Шинсо Хитоши, и я, как уже и сказал мой дорогой друг, прохожу у вас тут практику в качестве психолога. Поэтому если у тебя какие-нибудь проблемы, бро, то можешь смело заходить ко мне поболтать. Пива я тебе, конечно, не проставлю, потому что ты ещё школьник, но пару сортов добротного чая я с собой сюда захватил, - с отсутствующим (то есть обычным) выражением лица, он показал "пис". - Ах да, пока не забыл, Шото, - он прижал два пальца к виску, а потом резко отвёл их в сторону, посмотрев на приятеля, - я заезжал к твоей маме. Она была рада меня видеть, а ещё сказала, что ждёт-не дождётся, когда же к ней сможет залететь её любимый младшенький сынок, - он потрепал Тодороки за плечо. - А, мама, - улыбнулся учитель. - Я к ней заеду, как только закончу с практикой. Пока слишком далеко выходит, я просто не успеваю, - он развёл руками. - Она там в порядке? - Живее всех живых, - кивнул Шинсо. - Ладно, ребятки, оставляю вас тут наедине. Мне ещё отчитаться надо перед старшими - обычный геморрой. Но заскакивайте ко мне оба, когда будете посвободнее. Бывайте! - он без особо энтузиазма подмигнул и скрылся за углом двери. - Ещё один странный тип в нашей школе. Теперь ещё и его начнут обсуждать, какого хрена... - буркнул Кацуки, проводив парня взглядом. - Хитоши - хороший человек и, что ещё более важно для тебя, квалифицированный психолог, - Шото немного сбавил свои обороты и начал спокойно собирать вещи в портфель. - Поэтому, на самом деле, если тебе или кому-то из класса понадобится помощь, идите к нему. Он не расскажет ни о чём даже мне, я его знаю. Врачебная тайна. Это для него всё, - учитель всё же не мог сдержать улыбку, говоря о своём друге. Кажется, он действительно им восхищался. - Ладно, Бакуго, извини, что задержал тебя. Завтра у нас с вами по расписанию урока нет, поэтому увидимся в среду, - Тодороки интуитивно протянул руку Кацуки. Лишь потом он начал немного сомневаться, стоило ли это делать, но убирать руку уже было поздновато. - Э... Да, до среды, - немного замешкавшись, светловолосый всё же слегка пожал руку учителю, хотя больше это было похоже на какой-то хлопок по ладони, но да не будем придираться, впрочем-то. Помимо того самого урока в среду, который прошёл даже более, чем просто спокойно и без происшествий, в этот день состоялось собрание педсовета, на которое также позвали и Тодороки с Шинсо - многогранная практика, так сказать. Где-то около тридцати минут обсуждалась организация предстоящего школьного фестиваля, баскетбольного матча и прочего, прочего. Хитоши во время всего этого действа сидел, опираясь щекой на руку, и без особо энтузиазма исподлобья скользил взглядом от одного преподавателя к другому, в зависимости от того, кто в данный момент говорил. Тодороки же сидел. Просто сидел. На то он и Тодороки. Легче было вообще никак не реагировать ни на что, нежели подбирать необходимый вариант этой самой реакции. - Единственная проблема, к сожалению, остающаяся актуальной, состоит в том, что Ханами-чан, которая должна была открывать наш школьный фестиваль своим выступлением, попала в больницу, и я не знаю, кем её заменить за такой короткий срок, - вздохнув, развёл руками тучный высокий мужичок лет сорока - преподаватель по географии. - Ханами? О Господи! - воскликнула Коидзуми-сенсей. - С ней всё в порядке? - Ничего из ряда вон выходящего, но на фестивале её не будет точно. Поэтому нам необходимо придумать, кем её заменить. - Честно говоря, я даже не представляю, кто из учеников мог бы меньше, чем за два дня, подготовить приличный номер, хотя бы песню, - с явной досадой в голосе произнесла учительница истории. - А обязательно, чтобы это был ученик? - чуть приподняв свободную руку, подал голос Шинсо. - Но... Но а кто же тогда ещё? Не нам же туда плясать выходить, - сдержанно посмеялась женщина. - Мы уже, как говорится, своё отплясали! - бодро пожала плечами она. - Я вам и не предлагаю так-то, - буркнул Хитоши, усаживаясь наконец, что называется, по-нормальному. - Тодороки-сан умеет петь, и он мог бы исполнить вам что-нибудь в честь открытия фестиваля, - кивнул он в сторону друга, сидящего справа от него. - Д-да... - едва начал поддакивать Шото, но внезапно опомнился. - Так, погоди, чего? - он с удивлением посмотрел на Шинсо, который лишь развёл руками и произнёс: - Нет, ну моё дело предложить. Вы-то, Тодороки-сан, конечно же можете отказаться... - молодой человек чуть растягивал слова, а после добавил нотку драматизма в свой голос. - Просто было бы очень грустно оставлять школьный фестиваль без песни на открытие, вы же тоже это понимаете, сенсей? "Этот сукин сын надо мной издевается. Я вижу это в его глазах, вот же!.." - мелькнуло в голове у учителя-практиканта, который в ответ лишь многозначительно вздохнул. - Шото-сенсей, это правда? Вы можете нам спеть на открытии? Я думаю, ученики будут особенно довольны, я вас уверяю! Нет-нет, они будут просто в восторге! - начала щебетать Коидзуми-сенсей, даже привстав из-за стола. - Ни у кого же нет возражений? Нет? - на этом моменте Шинсо, не сводя взгляда с Тодороки, начал оживлённо отрицательно кивать головой. - Замечательно! Так что вы об этом думаете, Шото-сенсей? Вы не будете против? - да, женщина была именно из того самого сорта крайне настойчивых людей. - Н... Я... Да не то чтобы я был против, просто... - начал Тодороки, уводя часть волос за ухо. - Слышали? Он согласен, - хлопнул в ладоши Шинсо, наконец оторвав взгляд от друга. - Поэтому всё решено, учитель Шото открывает школьный фестиваль, - парень даже едва заметно потёр ладони друг об друга явно будучи в предвкушении. Хитоши уже долгие годы старался растормошить своего приятеля на разного рода авантюры, потому что без них, как он сам считал, Тодороки точно загнётся и прирастёт к своим книжкам... Или к чему-нибудь ещё. Впрочем, в этот раз психолог действовал и в своих личных корыстных интересах: он не понаслышке знал, что его друг действительно хорошо поёт, однако уж очень давно ему не приходилось слышать песни в его живом исполнении. Шинсо ждал подходящего момента очень долго, поэтому сейчас бы он добился выступления Тодороки во что бы то ни стало - таков он был: мог уговорить кого угодно на что угодно. А если не уговорить, то заставить уж точно, но это, конечно, мера крайняя. Шото приличия ради немного пообижался на своего приятеля, однако, как это и случалось обычно, спустя некоторое время смирился со своей участью. Ему подсунули песню "Pretty woman" для выступления на фестивале, чем, в принципе, он был не то что бы доволен, но вообще могло быть и хуже, признаться. Возвращаясь с собрания, Тодороки и Шинсо наткнулись на спортивный зал, дверь в который была слегка приоткрыта. Парни слегка приостановились и прислушались. - ...Ты, блять, грёбаный идиот, неужели не видишь, куда прёшь?! Как мы сможем выиграть, если ты такой бесполезный мусор?! - донеслось изнутри. - Так, - шёпотом произнёс Хитоши, - ставлю двести йен, что это твой Бакуго там вопит. - Во-первых, можешь ничего не ставить, - начал учитель, - потому что я это знаю наверняка, а во-вторых... Что это ещё за "твой Бакуго"? - Я имел в виду, твой ученик Бакуго, не придирайся к словам, - шикнув, Шинсо аккуратно заглянул в дверную щель и начал наблюдать за происходящим. - О, такие молодые, но такие мощные ребята у них в команде, - рассуждал он, - а Бакуго, смотри-ка, самый крупный!.. Оуч... - парень поморщился. - Как грубо сыграл, жуть. За такое в реальной игре ему бы давно отвесили фол. - Чего ты там такого увидел, - Тодороки пытался как-то потеснить друга, но ничего не выходило. - Давай, в общем, либо пойдём отсюда, либо дай мне тоже посмотреть. - Да они уже заканчивают, похоже, - отмахнулся Хитоши. - Тогда давай тоже пойдём, - настаивал его приятель. - Да ладно, ладно, смотри, - Шинсо покорно отошёл от двери, в то время как Шото встал на его место и заглянул внутрь. И правда: кажется, ребята начали расходиться, однако учитель отчего-то зацепился своим оценивающим взглядом за потрёпанного после тренировки Кацуки и задумался. Однако внезапно Хитоши заметил, что дверь в спортзал почему-то открывается внутрь. И, разумеется, что он сделал? Конечно же, открыл её в следующую же секунду, особо не раздумывая. Тодороки, к своему счастью, успел быстро среагировать и хотя бы выпрямиться из своей весьма странной позы для подсматривания. Мгновенно все взгляды оставшихся на площадке ребят были обращены на него, отчего учителю стало, мягко говоря, не по себе. - А-а, Ба-акуго, - протянул появившийся за его спиной Шинсо, проходя в зал и подталкивая вперёд своего сопротивляющегося друга. - Неплохо выглядишь, дружище! - Чего? - нахмурился ученик, с явной подозрительностью оглядывая незваных гостей. - Что ты несёшь? - ему тоже стало немного неловко, потому что оставшиеся его товарищи по команде вообще не понимали, что происходит, а потому пялились то на него, то на, так сказать, сенсеев. - Хотел сказать, что ты хорошо играешь, но, ставлю вкусный кукурузный суп в банке из автомата внизу на то, что ты бы с треском проиграл Тодороки один на один, без вариантов! - беззаботно и нарочито громко произнёс Хитоши. - Твою мать, что ты несёшь?! - шёпотом произнёс Шото, одёрнув своего друга. - Что ты сказал? - Кацуки насупился и начал медленно подходить к сенсеям. - Боже, это было настолько легко, я даже не ожидал! - прошептал Шинсо, явно сдерживая смех. - Я-то? Проиграю? Ему? - он кинул презрительный взгляд на учителя истории. - Да я этого дрища по стенке размажу, ты издеваешься, что ли?! - Как-как ты сказал? "Дрища"? - слегка нахмурил одну бровь психолог. - Ты настолько уверенно это говоришь, что я даже начинаю сомневаться, кто из нас двоих видел Шото без одежды, - все свои реплики парень произносил с настолько бесстрастным выражением лица, что было совершенно неясно, шутит он или говорит всерьёз. - Что? - тут же повернулся к нему Тодороки. - Что? - повторил вслед за ним Кацуки. "Всякий раз, когда этот странный тип появляется в поле моего зрения, я абсолютно перестаю понимать что, мать твою, происходит!" - успел подумать светловолосый, но своих мыслей не озвучил. - Я всё к тому, что давайте-ка как-нибудь сыграем два на два, а, Бакуго? Возьми с собой какого-нибудь своего друга, если, конечно, таковые у тебя вообще есть. Кацуки уже раскрыл рот, чтобы в очередной раз, если так можно выразиться, выказать своё неодобрение в отношении слов психолога, но тот его прервал: - Впрочем, всё верно, зачем брать в команду друзей, если нужно быть тех, кто хорошо играет, я прав? Конечно же я прав. Так вот, возьми с собой кого-нибудь, и давай сыграем, - после этой фразы Хитоши сменил интонацию своего голоса на максимально грубую и пугающую. - Считай, что я бросаю тебе вызов, дружище. - Да я... - Бакуго явно начал закипать. - Хоть сейчас... Хоть один... Размажу вас обоих, грёбаные сопляки! - он ткнул Шинсо в грудь большим пальцем, расплываясь в воистину ужасающей улыбке. - Так, - наконец встрял Тодороки. - Я, конечно, понимаю, что вы тут уже обо всём договорились, но мне сегодня ещё уроки вести, - он резко развернулся и последовал к выходу. - Струсил, двумордый? - злобно усмехнувшись, прорычал Кацуки. Шото мгновенно остановился и, повернув одну лишь голову в профиль, посмотрел на Бакуго своим ледяным бирюзовым глазом. - Докажи мне на школьном фестивале, что способен хотя бы мяч прилично вести, и тогда я уже решу, тратить мне на тебя своё время или нет, - стальным голосом произнёс он, а после отвернулся и скрылся за дверью. Шинсо лишь довольно усмехнулся и, оставив готового взорваться Кацуки стоящим посреди зала, ушёл вслед за приятелем. - Хитоши, я не перегнул палку? - тихо поинтересовался у друга Тодороки. - Не бери в голову, вы же не на уроке, - отмахнулся тот, похлопывая его по плечу. - Наконец-то ты стал приходить в себя, а то, смотрю, ты тут совсем расклеился, Шото.

***

Пятница выдалась на редкость шумной и тёплой. Учительницы топтали своими низкими каблучками длинные школьные коридоры и прохладные лестницы. По глади окон искрились яркие солнечные лучи, но, к счастью, не настолько горячие, как на прошлой неделе. Они проваливались сквозь стёкла и падали на пол в надежде проникнуть куда-то ниже, во все неосвещённые уголки бетонной старушки-школы. Однако с гладкими деревянными полосками не выходил тот же трюк, что и с податливыми прозрачными окнами, а потому солнечные блики оставались лежать там, куда им угораздило свалиться откуда-то с необъятно огромных небес. Весь класс 3А покорно стоял возле двери в свой кабинет и слушал торопливые наставления от Коидзуми-сенсея. Впрочем, Кацуки Бакуго вновь пропускал всё мимо ушей, погрузившись в собственные мысли о предстоящем баскетбольном матче. Кажется, он даже испытывал долю грусти от того, что таковых в его жизни осталось немного, потому что этот год последний для него в школе. Парень успел порадоваться тому, что погода сегодня была именно то, что надо, а потому игра непременно будет проходит на улице. Впрочем, вместе с ним этому же радовались все остальные члены команды, ведь, по их словам, на открытой площадке напольное покрытие было лучше, чем в спортивном зале. Внезапно на горизонте появился тот самый крайне странный тип - Шинсо, который с, как обычно, безразличным выражением лица приближался к их классу. - Хитоши-сан, наконец-то вы пришли, - затараторила Коидзуми, пару раз кивнув пришедшему парню. - Так, дети, - обратилась она к классу, - Хитоши-сан, наш психолог-практикант, если кто-то из вас вдруг до сих пор не знает, будет сопровождать вас в актовый зал на церемонию открытия нашего школьного фестиваля! Всем понятно? - она строго осмотрела всех присутствующих и не заметила лишь одну пару глаз, что должны были быть также обращены в её сторону. - Кацуки Бакуго! - грозно окликнула парня она. - А ну подойди-ка сюда! Блондин закатил глаза, вздохнл и, скорчив крайне недовольную гримасу, подошёл к учительнице, ни слова не говоря. - Хитоши-сан, это у нас, знаете ли, самый... Непоседливый мальчик, - с долей неприкрытой насмешки произнесла она, вызвав также сдержанный непродолжительный хохот у остальных учеников. Психолога же её слова отчего-то не заставили даже улыбнуться. - С ним будьте, пожалуйста, наиболее внимательны. Может, хоть вы его чему-нибудь научите, - женщина кинула на светловолосого скользкий презрительный взгляд. - Моя работа - помогать ученикам в сложных жизненных ситуациях. А учить их - это ваша работа, - строго произнёс Шинсо. - Латание дыр в вашем образовании не входит в мои служебные обязанности, - он сделал явные акценты на словах "вашем" и "мои", а после перевёл взгляд на ребят. - Пойдёмте, а то уже скоро начнётся. Все за мной! - слегка махнул он рукой и пошёл впереди "состава" рядом с Кацуки. - Чего ты там латать собрался, а? - прорычал он, чуть ткнув Хитоши локтем. - Это был не в твой огород камень, если ты вдруг не понял, - парень был явно раздражён. - Она не должна себе позволять подобной фигни в твой адрес, пацан. Это её некомпетентность, а не твой косяк. - Некомпетентность?.. Где-то я уже это слышал в последние дни, - озвучил мысли вслух Бакуго. - Кажется, этот твой Шото говорил мне что-то подобное. - Потому что, в отличие от неё, Шото старается стать хорошим преподавателем и к тому же осознаёт, насколько важно то, что учитель говорит своим ученикам, и то, как учитель ведёт себя со своими учениками. А тут... Я так тебе скажу: очень странно, когда воспитывать детей берутся люди, которых самих явно недовоспитали, - фыркнул Хитоши. - Ладно, в общем-то, мы пришли, - он обернулся к классу далее говоря в полный голос. - А теперь убавляем громкость и аккуратно заходим в зал, не толкаемся! Погнали-погнали, тут, кажется, только нас и ждут. Где-то в глубине души Кацуки очень радовался тому, что Шинсо сказал Коидзуми-сенсею. Ведь та в очередной раз стала беспричинно провоцировать его, а это была лишь малая часть всего того, что Бакуго порой мог услышать от неё. "Получила-таки, старая карга", - ликовал он, еле сдерживая усмешку. Вместе с тем он задумался о словах Хитоши про Тодороки. Он пытался соотнести их с тем, что произошло на прошлой неделе, когда учитель внезапно вылетел из класса, а после вернулся сам не свой. Вдобавок ко всему, остальные ученики в классе тогда будто бы не заметили, что с сенсеем что-то не так. А Кацуки пристально следил за ним, ожидая подвоха. Однако в тот момент он увидел в его глазах лишь отголоски какого-то немого ужаса, вызванного... Чем он был вызван? Этот вопрос не давал парню покоя, однако теперь он видел здесь некую связь с тем, что сказал ему Шинсо. "Неужели, он настолько ответственный? Что за чудак..." - подумал Бакуго, окидывая взглядом почти целиком заполненный актовый зал. Открытие ещё не началось, а там уже было душновато. Это вводило всех присутствующих в несколько сонное и заведомо усталое состояние. Каждый просто ждал, когда же всё закончится, и они смогут выйти на улицу, где будет проходить баскетбольный матч. На сцену под всеобщие аплодисменты вышла директор школы - пожилая, но довольно бодрая женщина с приятной улыбкой - знаете, именно из той серии добродушных старческих улыбок. Она начала свою речь без особых предисловий и задержек, потому что, как сама упомянула, слишком долго находиться в зале будет чревато, ибо становится душно. - ...По традиции, открывает наш школьный фестиваль молодёжь, - сделала небольшую паузу она. - И сегодня не будет никаких исключений. Однако всё же стоит обмолвиться, что сейчас перед вами выступит не один из наших будущих выпускников, а замечательный молодой учитель, проходящий практику в нашей с вами школе. Он великодушно согласился нас выручить, а потому поприветствуем его на сцене самыми бурными аплодисментами! - с улыбкой закончила она, первой начав аплодировать. Школьники начали перешёптываться между собой, восторженно сдерживая своё удивление. Кацуки же замер, нахмурившись, и просто не отрываясь смотрел на сцену. Он слегка поёжился, внезапно окунувшись в сулящее нечто грандиозное ожидание. Откуда он это знал? Неизвестно. Однако глубоко в подсознании он уверен, что сейчас должно было произойти что-то невероятное. Шинсо же просто стоял рядом, незаметно закусив губу, сдерживая свою неподдельную радость от предвкушения появления друга на сцене. Однако в это же время за кулисами было отнюдь не спокойно. - Чёрт! Не воспроизводится! - с тревогой отозвалась девушка, сидевшая за ноутбуком. - Почему? - спросил у неё какой-то учитель, наклонившись. - Не знаю, запись повреждена! Шото-сенсей, у вас нет на запасной? - с надеждой посмотрела на него она. - Нет... - растерянно ответил он, судорожно думая, что же предпринять в такой ситуации. - Я понятия не имею, что делать. Не воспроизводится - и всё тут! - в сердцах воскликнула она, выдохнув. Тодороки очень хотелось чем-нибудь помочь, ведь всё-таки его уже объявили, он должен выйти, однако... Не с чем выходить, получается. Внезапно в голове у молодого учителя возникла абсолютно безумная идея, которую он, не подумав, поспешил тут же озвучить: - А у вас тут есть... Рояль? - прошептал парень, закусив губу. Стало заметно, что волосы на его висках уже слегка намокли и прилипли к коже. - Рояля нет, - удивлённо хлопала глазами девушка, - но есть пианино. Стоит за противоположной кулисой в углу. - Его можно выкатить на сцену? - продолжил он, нервничая. - Д... Да... - закивала она, суетясь. - Эй! Осаки, выкати пианино на сцену сейчас же! - подозвала она к себе какого-то паренька, вероятнее всего, первогодку. Тот сейчас же побежал за другую кулису и сделал то, что ему поручили, а также пододвинул микрофон и опустил его. - Фортепиано?.. - удивлённо прошептал смотрящий на всё это со стороны Шинсо. Наконец Шото вышел. Аплодисменты, уже успевшие стихнуть, зазвучали с новой силой и трепетом. Где-то слева от Бакуго визжали какие-то девушки, не в силах сдерживать свой восторг. Они же с Хитоши замерли. Повеяло какой-то прохладой. Тодороки сел за инструмент. "Проклятье, зачем я вообще это предложил?! Что я буду играть?! Я не играл уже целую вечность! - руки молодого учителя подрагивали, зависнув над чёрно-белой полосой. - Я не знаю, как играть "Pretty woman" на фортепиано, так что же мне делать? - его глаза судорожно забегали. Звук сердцебиения давно заглушил аплодисменты. - Чёрт, где вообще был мой рассудок, когда я предложил эту идею?! Где был мой рассудок?! - внезапно указательный палец его правой руки упал на ноту "ми". - Где... Мой рассудок?.." - его безымянный палец доиграл "соль-диез". Тодороки глубоко вздохнул и, едва-едва улыбнувшись, повторил "ми" и "соль-диез". А после ещё раз. И ещё. "Чтоб я провалился прямо здесь, Шото!.. Я сейчас завизжу как те грёбаные школьницы, это же!.." - едва успел подумал Хитоши, пожимая губы. - With your feet in the air and your head on the ground... Его голос на первом куплете ещё слегка скованный, к концам фраз сходящий на урчащий шёпот. Он следит за собственными пальцами, повторяющими знакомые приятные движения, скользящими по глади глянцевых клавиш из стороны в сторону; вверх на "диез", а после вновь спускаются вниз на широкие белые. И кроме него в зале так тихо, будто бы он остался здесь совершенно один. Очередная "ми" ударяется о дальние верхние уголки актового зала, отскакивает и мягко оседает где-то в центре, наполняя каждого своим звонким блеском. Припев начинается с лёгкой хрипотцы. Шинсо непроизвольно подносит левую руку к губам, прикладывая чудовищные усилия, чтобы держать себя руках. Он так давно этого не слышал и так давно этого ждал, что на какое-то время позабыл, зачем он здесь, кто он здесь, с кем он здесь. Всё сливается в одну знакомую песню, мелодию которой настолько красиво и изящно мог обыграть лишь Тодороки. Со второго куплета он усиливает напор, показывая силу своего певческого баритона. Хитоши срывается на скупую слезу и с силой стискивает подрагивающую челюсть. Шото поёт, облагораживая оригинал, делая собственные паузы, ремарки и акценты. Его глаза чуть прикрыты; взгляд останавливается на одной точке, отпуская длинные пальцы, когда он доходит до второго припева. Он наконец чувствует себя на своём месте, поэтому может позволить себе импровизацию, от которой в свою очередь Шинсо приходит в невероятный восторг. Звонкие яркие ноты постепенно становятся тише. Движения рук замедляются. Шото едва заметно сводит внутренние концы бровей друг к другу. И улыбается. Также прозрачно и ненавязчиво, безукоризненно отражая собственную игру в самом себе. Эмоции... Он выдал их не больше и не меньше. Ровно столько, сколько требовалось. Его игра была так легка и невесома; его голос наконец являл то, что он уже давно так хотел показать. И вот сейчас всё это медленно подходило к концу, ставя точку тонкой нотой "си". Ещё пару секунд после окончание выступления весь зал молчал. Хитоши начал аплодировать первым, а уже после постепенно аплодисменты подхватил весь зал. - Эй, Бакуго, - шепнул психолог, не отрывая взгляд от Тодороки, который неспешно вставал из-за инструмента. - Как тебе такое? - Я... Я не знаю... - он еле-еле отвечал, также вцепившись взглядом в учителя. - Но я, кажется... Не помню, дышал ли я всё это время, - медленно ответил он, выдохнув. - Чёрт возьми, это так мужественно! - громко воскликнул красноволосый Киришима, стоявший позади. Своим внезапным криком он мгновенно вывел из транса и Хитоши, и Кацуки. - Что вообще мужественного в игре на пианино, идиот? - буркнул последний, опешив от предшествующего ступора и замявшись. Тодороки же вышел в центр сцены, чтобы поклониться. Ему явно стало не по себе, когда он закончил играть и вновь рухнул в этот такой не мелодичный и аляпистый мир. Отведя взгляд куда-то вниз, он скованно поклонился залу. - Учитель Шото! - окликнул его Шинсо, чью довольную физиономию парень тут же отыскал взглядом в толпе. - Сделайте лицо попроще! Тодороки смущённо сдержанно улыбнулся, поклонившись ещё раз, глядя на стоявших рядом друг с другом Бакуго и Хитоши.