Caraphernelia

      Pov Келлин       — Келлс? — До меня доносится слишком знакомый голос. Кто-то ткнул меня в спину, я улыбнулся и надел футболку.       Быстро встав, я поворачиваюсь и до того, как он успевает подумать, я внезапно атакую его, заключая в медвежьи объятья. Сначала он удивляется, но быстро приходит в себя и оборачивает свои сильные руки вокруг меня. Я надеюсь, он не слышит мое сердце, которое практически выпрыгивает из груди.       — Я так скучал по тебе Вик, — шепчу я, все еще сжимая его в смертельных объятьях.       — Я тоже скучал по тебе, Келлс, — шепчет он. Клянусь, каждый раз, когда я слышу это прозвище, я почти растекаюсь лужицей на полу. Келлин, ты палишься.       После нескольких минут крепкий объятий мы отрываемся друг от друга, и я мгновенно хочу вернуть эту близость. Он осматривает меня сверху вниз, коротко останавливаясь на губах, покусывая свою губу. Я только что выдумал это, я уверен в этом. Но, черт возьми, это было горячо.       Заткнись, Келлин. Он натурал до мозга костей, а ты, не знаю, у тебя мозг-то вообще есть? Ты вообще гей?       Конечно, я гей, тупой голос в голове. Люди не думают о своих друзьях в таком плане.       Вик посмеивается над чем-то смешным, и я смущенно смотрю на него. Я что, сказал это вслух? О Боже, надеюсь, нет.       — Что? — спрашиваю я его и ставлю локти на свои бедра, кладя голову на ладони. Келлин, ты сейчас конкретно палишься.       — Ох, ничего, — ухмыляется он. — Просто кое-чья группа рассказала мне, чем их вокалист занимался в душе. Ничего такого.       Моя челюсть буквально падает вниз, и я смотрю на его ухмылку (которая очень горячая, к слову). Он просто смотрит вниз, качая головой, и прекрасные коричневые локоны спадают на его плечи. Келлин, прекрати думать о своем ГЕТЕРОСЕКСУАЛЬНОМ лучшем друге в этом плане. Парни НЕ называют своих лучших друзей прекрасными.       — Кто рассказал тебе то, что должно было остаться в тайне? — спрашиваю я, уже придумывая наказание для маленького преступника.       — Джек. — Он пожимает плечами, будто это очевидно. Джеку следует быть начеку, потому что я уже придумал кое-что.       — Ладно. Итак, чем ты занимался до того, как тайна была раскрыта?       — Я, э, эм, просто, всяким, — начал заикаться он. Я с улыбкой смотрю на него, пока до меня не доходит.       — Ты что, тоже? — я щелкаю его по носу, и он заливается краской, рассматривая свою обувь. Это уже говорит достаточно, но ооуу, его румянец такой милый.       — Смотри, я не один*, — напеваю я, мысленно давая себе пятюню, потому что заставил Вика Фуэнтеса покраснеть.       — Ты ненормальный, — смеется он, щелкая меня по носу. Я морщу нос и показываю ему язык.       — Да, но ты все равно меня любишь, — кажется, он мысленно соглашается со мной, но мне просто кажется, так ведь? Он натурал. Зачем ему любить меня? Я просто дергаю плечами.       — Хочешь пойти пообедать? Я еще не ел, я даже не перекусывал ничем, — скулит он, дергая меня за руку. Он такой милый.       — Я только хлебнул Monster на завтрак, так что пойдем, — соглашаюсь я, таща его за собой.       — Э, Келлс? — Вик останавливает меня, призывая меня посмотреть на него. Я задерживаю дыхание, когда мои зелено-голубые глаза встречают его шоколадно-карие. Я мог бы утонуть в них.       — Ох, эм, ты забыл, э, обувь, — запинается он, немного краснея. Я смотрю вниз, как бы проверяя, прав ли он, но на самом деле скрывая свой румянец. Черт, я, наверное, краснее, чем он. Но, оооууу, я снова заставил его покраснеть. Все, можно спокойно умирать.       — Ох, э, да. Конечно. Давай я схожу, э, обуюсь, — заикаюсь я, краснея еще сильнее и мысленно давая себе леща. Круто запинаешься, чувак.       — Конечно, — бормочет он, пока и ищу свои черные ТОМсы.       В конце концов я нахожу их, надеваю и топаю в «жилую зону». Я смеюсь, видя Вика, сидящего на диване с телефоном в руке и раздраженным выражением лица.       — Давай, тупой уебок. Хватит появляться из ниоткуда, вы сбиваете гребаную птицу, — ноет он, снова тыкая по экрану телефона.       — Снова Flappy bird? — спрашиваю я, плюхаясь рядом с ним.       — Да. Эта птица умственно отсталая. Хлопает крыльями только чтобы врезаться во что-то или упасть на землю. — Он продолжает ныть (очаровательно), продолжая тыкать в экран, будто его палец свело судорогой. Когда он проигрывает снова, я решаю посмотреть его результат. Всего 9.       — Что ж, — начинаю я, — возможно, птица просто голодна. Возможно, она должна пойти с Келлином и покушать.       — Возможно, так оно и есть. И хватит тыкать меня. Он прикасается к моей руке, когда я собираюсь ткнуть его в живот.       — Ладно, ладно, пойдем. — Я поднимаю руки, защищаясь, и поднимаюсь, подавая руку, чтобы помочь встать ему. Он берет ее, и я пытаюсь игнорировать чувство тепла и счастья, разливающееся по руке. Чувак, это нехорошо.       Он быстро встает, отпуская мою руку. Ощущение тепла исчезает, и я хмурюсь. Мы молча выходим из автобуса и направляемся в Тако Белл, находящееся в двух кварталах от парковки. Мы заказываем еду и идем к столику позади. Во имя тощих парней, мы едим.       — Итак, сегодня наше первое шоу. Сильно волнуешься? Жду не дождусь увидеть твою милую жопку, носящуюся по сцене.       — Есть такое. Это первое шоу, так что я не волнуюсь, — объясняю я.       — Ммм, ты так взволнован. Ты просто хочешь увидеть, как я готовлюсь, — смеется он. Ты даже не догадываешься насколько ты прав.       — Нет, — ною я.       — Да, — пародирует он мой тон.       — Хватит, — дуюсь я, скрестив руки на груди, как ребенок.       — Мило. Ну, так как дела с разводом и всем этим? — спрашивает Вик, и я пытаюсь не краснеть. Он только что назвал меня милым.       — Все хорошо. Это все еще отстойно, что я не могу видеться с Коуп так часто, но это должно было произойти. Я просто не чувствовал ту искру с Кейт, как когда мы впервые встретились. — Я пожимаю плечами, доедая тако.       На самом деле я никогда ничего не чувствовал к Кейтлин. Сутью этих отношений (для меня) было, во-первых, понять, гей я или нет, и во-вторых, из-за того, что люди начали распространять слухи о том, что я могу быть геем, но я еще не мог сказать им об этом. И в конце, все, что я получил, это маленькая дочка (которую я люблю) и понимание того, что я на самом деле не так гетеросексуален, как думал. Поэтому, не желая подводить Кейт, я лгал ей о причине моего желания развестись, и мы развелись.       — Круто, — заявляет он, не обращая внимания на мои размышления. — Положил глаз на кого-нибудь еще?       — Если честно, да, — отвечаю я, отказываясь говорить ему, на кого.       — Прекрасно. Так, как ее зовут? — спрашивает он, обращая все внимание на меня. Не смотри ему в глаза. Ты там потеряешься.       — Ее зовут, эм, Виктория, — отвечаю я, дохрена нервированно.       — Ни на кого, значит, да? — ухмыляется он. Прекрати ухмыляться, пока не завел меня.       — Ее зовут Виктория, — повторяю я. Келлин, мы оба знаем, что эта «Виктория» на самом деле Вик.       — Хорошо. И как выглядит эта «Виктория»?       — У нее прекрасные темные волосы, безумно красивые шоколадно-карие глаза и она среднего роста. И у нее самый красивый голос, какой может быть у женщины, мужчины или ребенка. — Я смущаюсь. Надеюсь, он не поймет, что «Виктория» на самом деле он.       — Звучит так, будто ты по уши втрескался. — Ох, ты даже не представляешь. — Итак, когда я смогу увидеть эту счастливицу? — спрашивает он. К счастью, он этого не понял, но даже если это и так, он этого не говорит.       — Ты ее знаешь. — Как только слова вылетают у меня изо рта, я закрываю его рукой. Келлин, заткнись нахер. Твой ГЕТЕРОСЕКСУАЛЬНЫЙ лучший друг не может узнать, что он тебе нравится.       — Нет никакой Виктории, так ведь? — спрашивает Вик, поднимая бровь.Нет никакой Виктории, но есть Вик.       — Не-а, просто угораю над тобой, — выдыхаю я, не давая ему узнать правды. Он натурал, Келлин, забудь об этом.       — Ну, что ж. Может быть, ты еще найдешь кого-нибудь. — Тебя?       — Возможно. Я думаю о том, чтобы немного побыть одному. Слишком много драмы. — Конечно, если это не ты. Тогда бы я обзавелся кем-нибудь.       В его глазах что-то вспыхивает. Разочарование? Почему он разочарован? Я, наверное, просто представил себе это, да? Он быстро моргает, но разочарование все еще там, плавает в океане его прекрасных глаз. Я бы мог вечно смотреть в эти глаза.       Прекрати, Келлин. Это было не разочарование. Он натурал.