Чем черт не шутит

POV Гермиона Грейнджер. Я очнулась от острой ломоты во всем теле. Мне казалось, будто я лежу в печи - настолько было жарко. Я попыталась пошевелиться, но запястья и лодыжки были чем-то стянуты. Этот факт не на шутку меня насторожил. Плечо и шею жгло, будто кто-то держал возле моей кожи раскаленный железный прут. До меня доносились приглушенные голоса, такие тихие, что даже если бы я напрягла свой слух, все равно бы не разобрала слов. Меня одолевали противоречивые ощущения: с одной стороны я чувствовала себя донельзя паршиво – в горле першило, укусы нещадно пульсировали, а в голове будто взорвался огненный шар; с другой, на меня волнами накатывала сила, настолько огромная, что я готова была сорваться с места в любое мгновение и бежать, бежать, бежать.… Не останавливаясь. Несколько тысяч километров. Я открыла глаза и тут же об этом пожалела. По ним резанул яркий свет, но не настолько, чтобы я не могла держать их открытыми, но прищуренными. Лампа висела точно над моей головой, желтая, покрытая мелкой паутинкой ржавчины. Как я смогла это разглядеть, ума не приложу. Свет обжигал глаза, и я их закрыла, не в состоянии терпеть. - Она очнулась, - голос приближался, - Думаешь еще не слишком поздно? - Будем надеяться. Молодому голосу ответил голос старше, намного старше, чуть хриплый и густой. Да-да, именно густой. - Тогда приступим, - коротко сказал Дин. Дин. Я, наконец, смогла распознать его голос, но личность владельца второго голоса оставалась для меня неизвестной. Руки опустились на мою талию, прижимая к твердой поверхности сильнее, чем я могла вытерпеть. Я молчала, но не от того, что не было больно, а потому что знала, стоит мне произнести хоть слово и в горле взорвется ад. Нутром чуяла. - Держи ее крепко, - предупредил чужой голос, и руки на моей талии сомкнулись сильнее. Господи Иисусе, куда ж еще сильнее то. - Гермиона, открой рот, - скомандовал Дин и я послушалась. - Деточка, - заботливо пролепетал старый голос, - я сейчас буду поить тебя, а ты, во что бы то ни стало, должна будешь глотать. Терпи, - предупредил человек, и в мой открытый рот полилась кислота. По крайней мере, мне так казалось. Я хотела закричать, но не смогла. Жидкость обжигала мне горло, я извивалась всем телом, а ремни и сильные руки держали меня, не давая вырваться. Я лежала вся, будто охваченная огнем. Могу поклясться, если бы мне сказали, что я могу выплюнуть свои внутренние органы сию минуту, я бы их выплюнула. Без раздумий. И чхать мне, как бы я это сделала. Я чувствовала себя как подгоревший со всех сторон шашлык, жарящийся в адовом пекле в руках неумелого повара. Я – адский шашлычок. Я расхохоталась, и это был зловещий, пугающий смех. Каркающий. Я шутила, а значит, еще не все было потеряно. И пусть мои шутки были понятны только мне, но они были моими. А это радовало, потому как остального «своего» я не ощущала. Не знаю, сколько длилось это безумие, но оно прекратилось. Черт возьми, я чуть не захлебнулась. Меня всю трясло от холода. Я слышала, как стучат мои зубы. - Теперь вводи ей кровь, Дин. - Она умрет от болевого шока, сердце не выдержит, - воскликнул Винчестер. - Нет, если я вколю ей адреналин, - голос был уверенный. Смысл их слов доходил до меня с трудом. Мое сознание словно плавало по поверхности реки, а сачок, то бишь тело, никак не могло его выловить. Такой беспомощной я ощущала себя впервые. К моим губам прикоснулось что-то холодное, по легкому хвойному запаху – деревянное. - Зажми, иначе раскрошишь себе зубы, - посоветовал Дин, и я только сейчас заметила, что челюсти мои свело от непрерывного напряжения. Послушно зажала деревяшку зубами. Я ощутила укол в плечо, а за ним еще один – в шею. Я закричала, и если бы не зажатая в зубах деревянная пластинка, они превратились бы в мелкую крошку. Это была агония, сердце билось где-то во рту. Попытавшись успокоиться, я поняла, что могу слышать стук сердец находящихся со мной рядом людей. Они бились в таком же бешеном ритме, как и мое собственное. Я слышала их очень отчетливо. Это словно ты лежишь головой на подушке, а рука находиться под ней под давлением и твой собственный пульс бьется около твоего уха. То, что я слышала, было тем же самым. - Дыши! Дыши! Дыши! – кричал Дин, не переставая. Я вдохнула и к своему ужасу осознала, что не дышала с тех пор как очнулась. А может я не дышала еще дольше. Ненавижу чего-то не знать. Воздух ворвался в мои легкие густой словно смола, но не обжигающий. Наоборот, он принес облегчающую прохладу. - Дышу я, чертов ублюдок, - мой голос все еще был хриплым. Я закашлялась. Над головой раздался смешок. Пусть смеется. Я сейчас не в том состоянии, чтобы его остановить. Все чего мне сейчас хотелось – свернуться в клубочек, лежать и не думать о боли. - Спи, - приказал старый голос, и я попыталась расслабиться. Почувствовала, что ремни на запястьях и лодыжках расстегиваются. Я чуть не захныкала от облегчения. Подтянула к груди ноги и сосредоточилась на своем шумном дыхании. Потом я уснула, и как было на протяжении всей недели, сны мне не снились. За это я могла поручиться. *** Ну почему я не могу проснуться, нежась в солнечных лучах, которые льются сквозь окно, на мягкой кровати? Хороший вопрос. Но ответа я на него не знала. Я говорила, что я это ненавижу? Полагаю, что да. Распахнув глаза, я не поняла, где нахожусь. Только лампа над головой маячила. Она была одна, но освещала небольшое помещение с низким потолком, словно раскаленное солнце. Прикрыв глаза рукой, я поднялась. Лежала я на довольно жесткой кушетке обитой черной тканью. Но даже на черной ткани мне отчетливо были видны багровые пятна. Именно благодаря им в моей голове выстроились недавние события. Я коснулась шеи. Пальцы наткнулись на шершавую материю, которая сдавливала мое горло, словно удавка, но так, чтобы я могла дышать. Очень предусмотрительно. Потолок был деревянным, в щепках. Обстановка комнаты подсказала мне, что находилась я в подвале. Только в очень странном подвале. На стене, выкрашенной в коричневый цвет, висела доска, на вид грубая, в нее были вбиты гвозди. На них в свою очередь висели ножницы, топор, я опознала мачете, автомат и пистолет калибром поменьше. Я все еще сидела, пялилась по сторонам, когда с левой стороны послышались шаги. Спустя минуту, в подвал спустился человек. Был он шести футов ростом, широк в плечах и сложен, как бывший университетский футболист. Живот у него слегка выпирал от избытка еды, но темная куртка наполовину его скрывала. Он был стар, лицо испещрено морщинами, большинство из которых были в районе глаз. Я предположила, что он очень часто улыбался. Волосы его скрывала темно зеленая кепка, но я все равно увидела, что они были коричневыми, а на висках блестела седина. Лицо было добрым, от человека не веяло опасностью. Наверное, вид у меня был донельзя растерянный, потому что человек наградил меня ободряющей улыбкой. Я улыбнулась в ответ. Непроизвольно. Губы мои сами растянулись в улыбке. - Кто вы? – поинтересовалась я, глядя человеку в глаза. Он не отвел глаз, а стоически выдержал мой изучающий взгляд. Очко в его пользу. - Бобби Сингер. Не пугайся, деточка, я тебе не враг. Я старый друг Винчестеров. Слова вылетели прежде, чем я успела одернуть себя: - Очень старый. Мистер Сингер хохотнул: - Верно подмечено, юная леди. Голос был низким и приятным. Я узнала его. Этот голос отвечал Дину и велел мне спать, когда мое тело было охвачено жаром. Тогда я подумала, что он густой. Я и сейчас так думаю. - Как ты себя чувствуешь, Гермиона? – в голосе слышался неподдельный интерес, но уставилась я на Сингера не по этому. - Что он вам еще сказал? – я постаралась, чтобы голос звучал не слишком уж сердито. Ничего не вышло. Я не стала уточнять, кто «он», потому что была уверена, Сингер знает, о ком идет речь. - Он рассказал мне все, - спокойно ответил мистер Сингер, а я разозлилась. Не на шутку. Какое Дин имел право распоряжаться моими тайнами? Его уверенность, что все сходит ему с рук бесила меня до чертиков. - Не сердись на него, а лучше поговори, - мужчина склонил голову и сложил на груди руки. - Что он хочет от меня услышать? Сингер пожал плечами: - Быть может, «спасибо». Это звучало разумно. Как-никак, Винчестер спас мою жизнь. Бобби Сингер показался мне человеком весьма приятным. Не в меру рассудительным и сварливым, но мудрым. Такие люди редкость. Я могла бы сравнить характер Сингера с характером Хагрида, лесничего Хогвартса. Да, они были похожи. Не внешне, конечно, но они оба обладали сильным даром убеждения. Винчестеры рассказали нам с Луной, кто такой этот Сингер, и поэтому я не волновалась, сидя с ним в подвале один на один. Мужчина подошел ко мне и протянул руки к моим глазам. Осмотрел их, как это бы сделал профессиональный лекарь: большим и указательным пальцами аккуратно распахнул мои глаза шире, проверяя зрачки. Видимо, с ними было все в порядке, потому как Сингер довольно хмыкнул. - Встать можешь? Наверху твоя одежда. Я как смог, починил ее. Я согласно покачала головой и осмотрела себя. Оказывается, на мне были лишь трусики, а от подмышек до поясницы, стягивая грудь, красовался эластичный бинт. Я не покраснела. Хотя должна была. Что-то со мной не так в последнее время. На самом деле я не только могла встать. По внутренним ощущениям я могла сказать, что готова пробежать стокилометровый кросс. Я была уверена, что даже не запыхалась бы. Сила, которую я ощущала, перед тем как отключиться, все еще была при мне. И если сказать, что в данный момент я была напугана, значит, ничего не сказать. Плавным движением, спрыгнув с кушетки, я понеслась наверх, не заботясь о том, идет ли Сингер за мной. Я очутилась в просторной комнате, окна которой были занавешены тяжелыми синими занавесками. Не то чтобы здесь царил беспорядок, но я поняла, что этот дом – берлога холостяка. По левую сторону от меня был камин, перед которым располагалось рабочее место. Стол из темной породы дуба со стулом из того же материала отлично гармонировали с темными стенами. Я не могла не заметить, что все в этой комнате было выполнено со вкусом. За столом сидел Дин, уставившись на меня так, будто увидел приведение, его фигура казалась темной на фоне зажжённого камина. Весь он был словно охваченный сиянием. Я стояла от него на расстоянии шестнадцати футов, но даже отсюда я могла отчетливо разглядеть прожилки в радужной оболочке его глаз. Что, черт побери, со мной творится?! - Где моя одежда? И, - я помедлила, - спасибо. Почему минуту назад мне было наплевать на свой полуголый вид, а сейчас меня подмывает желание провалиться сквозь землю? И вообще, почему в последнее время большинство моих вопросов остаются без ответов? Это, знаете ли, слегка бесит. Винчестер отложил книгу, которую читал и указал рукой на комод, стоящий по правую руку от меня. На нем, сложенные аккуратной стопочкой, лежали мои выстиранные вещи. Я чувствовала запах карамели, исходящий от них. Чувствовала его так отчетливо, словно стояла, зарывшись в них носом. Но это было не так. Я слышала все запахи, которые были в этой комнате, будто была их частью. От Дина пахло искусственной кожей, пеной для бритья и немножечко потом. От камина шел запах паленых дров и хвои с примесью средства для розжига. И видела я все так, будто на мне были надеты очки с огромными линзами. Все вокруг резало мне глаза. Неспешным шагом я направилась к своим вещам. А когда надела их, смогла облегченно вздохнуть полной грудью. - Лови, - крикнул Винчестер, а я машинально наклонилась. Когда я выпрямила спину, в моей правой руке поблескивал серебряный крест размером в пол моей ладони. - Сукин ты сын, - я зло уставилась на Дина, который смотрел на меня вытаращенными глазами. Я разозлилась не потому, что крест причинил мне вред или еще что-то в этом роде, а потому, что мне была противна мысль о том, что Винчестер мог просто так взять и кинуть мне в руки освященный крест, зная, что он может мне навредить. Он решил проверить вампир ли я? А если бы я им была? Что тогда? Он бы просто смотрел, как крест меня обжигает? В этот момент я его ненавидела. Рванув с места, я схватила Винчестера за руку и вывернула ее. Не с такой силой, чтобы сломать, а чтобы потом она причиняла ему неудобства. - Бобби, она вампир! – завопил Дин, и прежде чем я отпрянула от него, мистер Сингер облил меня святой водой. А может эта была не святая вода, так как я не почувствовала не жжения, ни боли. - Она не вампир, Дин, - успокаивающим голосом произнес Сингер, а я все пятилась и пятилась к стене, не обращая ни на кого внимания. По щекам потекли слезы, я чувствовала горячие дорожки. Слезы текли и скатывались с моего подбородка. Спина уперлась в стену, и я сползла по ней, подтянув ноги. В одной руке я все еще сжимала крест и, поддавшись какому-то неизвестному порыву, со всей силы провела им дорожку от внутреннего сгиба руки до запястья. Выступила кровь. Кровавая дорожка украшала мою руку еще с минуту, прежде чем порез затянулся. На руке теперь были только золотистые волоски, а от раны даже шрама не осталось. Я закусила губу, чтобы не разрыдаться. В кого я превратилась? - У нее вампирская сила, да соглашусь, но на нее не подействовали ни освященный крест, ни святая вода, - Сингер был обескуражен. Глядя на его выражение лица можно было сказать, что он ни черта не понимает, что здесь происходит. Не понимала и я. - Ничего не вышло Бобби, мы не исцелили ее, - на лице Дина застыла гримаса ужаса вперемешку с замешательством. Но внезапно лицо Винчестера зажглось интересом, и он выдал: - Ты есть не хочешь? Например, кровушки хлебнуть? Я вытаращилась на него во все глаза. А потом расхохоталась. И это был скорее истерический, чем счастливый смех. - Ты совершенно выжил из ума, - заключила я, когда перестала хихикать. Прислушалась к своим ощущениям, и (Слава Богу!) не нашла среди остальных отчаянной жажды крови. Но есть мне хотелось зверски. Эту просьбу я и озвучила вслух. - Э-э-э, - Бобби стоял с потерянным выражением лица и не мог подобрать слов. Но потом встряхнул головой, сбрасывая наваждение, и указал рукой за спину. - Там кухня. Дин! Накорми ее, а меня часа два не тревожьте. Я засяду за книги, может быть в них я смогу найти оправдание нашему случаю, - когда он сказал «случаю», то посмотрел мне прямо в глаза. Я утерла слезы и улыбнулась. Не зря Сингер произвел на меня впечатление разумно мыслящего человека с самого начала. Он смог взять себя в руки. Не то, что Дин, который застыл передо мной с выражением полным отвращения и злости. - Таких как ты, мы сегодня убили. Не думай, что мое отношение к тебе останется прежним, - он посмотрел на меня со странным выражением на красивом лице, а я, недолго думая, кинула в него серебряный крест и показала фигуру из оттопыренного среднего и большого пальцев. Он удивленно приподнял брови и направился в сторону кухни, ни разу не оглянувшись. Услышала его тихое «задница», которое вероятно имело непосредственное ко мне отношение. Поднявшись с деревянного пола, застеленного ковром с черным геометрическим рисунком, я нагнала Винчестера в считанные секунды. - Сам ты задница, - парировала я и совсем не элегантно плюхнулась на деревянный стул, обитый жестким материалом. Кухня выглядела немного неопрятно: то тут, то там можно было заметить пустые бутылки из под пива и полупустые бутылки дорогого коньяка. На кухне имелась небольшая мойка, довольно сносная плита, холодильник и кухонный гарнитур – в общем, все, что необходимо для жизни любого нормального человека. - Ешь, - дверка микроволновки хлопнула и передо мной оказалась жареная курица. Целая жареная курица, если быть точнее. Я пожала плечами и начала свою трапезу. Винчестер сел напротив меня, как можно дальше, в руках у него была все та же книга, в жесткой зеленой обложке, которую он читал пять минут назад. За то время, что я разделывалась с курицей, мы не проронили ни слова. Я размышляла на тему того, что мне делать с новоприобретенной силой, с тем фактом, что я какой-то неправильный вампир, и содрогалась при мысли о том, как я буду объяснять всю эту ситуацию Полумне. Меня, конечно, слегка радовал тот факт, что мне не хочется выпить из кого-нибудь крови. И, как ни странно, истерика по поводу моей новоприобретенной сущности канула в лету. А может быть, я еще полностью не поверила и не осознала того факта, что я вампир. Скептицизм иногда бывает полезен. Дин, напротив меня, сидел полностью погруженный в чтение книги, или только делал вид, что полностью увлечен. Сам он, наверное, думал о том, как бы незаметно воткнуть в мое сердце осиновый кол. Но это, как всегда, лишь мое слепое предположение.