Журавль и цапля

Погода улучшилась, Джеймс распрощался и пошел к себе домой, а мы остались вдвоем. Мы сидели в обнимку, говорили по всякую ерунду, смеялись. Я решил предложить бредовую идею. Мне не хотелось относиться пассивно к переменам! — Эм… А, может, ты ко мне переедешь? Майк поперхнулся чаем. — Не стоило говорить, да? — Да ладно, все нормально, — охрипшим голосом ответил он и продолжил: — Откуда такая решительность? — Слушай, ты столько времени потратил зря, хочу наверстать упущенное. — Не надо мне тут про потерю времени! — возразил Майк. — Сам знаю, что стоило тебе раньше сказать, но уже ничего не изменишь! Я не мог… — Да ладно, я понимаю! — я пытался его приободрить. — Может, ты и прав. Но в чем смысл этой «ускоренной» жизни? — Я не соглашусь. Мы с тобой уже давно знакомы, нас все друг в друге устраивает, почему бы не начать действовать? — Ну, знаешь ли, не все так просто, — задумчиво произнёс он. — Ты только утром узнал, что я люблю тебя!.. — его щеки порозовели. — Я понимаю, что так мы будем ближе, но… — Ты не хочешь, чтобы нас постоянно видели вместе? Или что? Не стесняйся, говори сразу. — Я не хотел таких быстрых перемен, я просто не успеваю, Джон! Я ничего не могу с собой поделать. — Почему ты так переживаешь? — спросил я. — Если честно, не знаю! Просто я действительно не хочу сделать тебе больно. Я не хочу потерять то, что только недавно обрел. — Я тебя понимаю, но не надо слишком пассивно относиться к отношениям! Если будешь всегда пасовать, то никогда не сорвешь джек-пот. Иногда надо рисковать! — Ты поможешь мне? — Конечно! Не бойся действовать! Будь собой, Майк! — Хорошо, — он мгновенно изменился в лице. Вместо грустной улыбки появилась садистская ухмылка, его голубые глаза были прищурены. Я встал со стула, он тоже. Майк практически сорвал с меня футболку и, полуобнаженного, повалил на пол. Я не ожидал такой резкой перемены. Но я хотел, чтобы он был собой. Майк встал на колени рядом со мной, снял футболку с себя и завязал ей мне глаза. Мое дыхание само собой участилось. Я ощущал на себе его взгляд, но сам не видел абсолютно ничего. Он касался моего тела своими теплыми губами, водил длинными пальцами по шее, груди и животу так, что у меня по коже от удовольствия пошли мурашки. Голова совсем перестала работать, мозг просто отключился, остались только животные инстинкты. Потом он стал царапать мои руки ногтями. Это было охренительно! Я притянул его к себе, он поддался. Я был прижат к полу его телом, руки его были на моих бедрах, я обнял его за плечи. — Майк, прости, я не могу… — выдохнул я. Он отстранился и снял футболку с моих глаз. — Джон, это ты меня прости, я не должен был… — Не в тебе дело, я виноват, — перебил его я. — Я не могу, я по-прежнему вижу в тебе всего лишь друга…