Журавль и цапля

Никогда не чувствовал себя так хреново. Эта скотина весь день, весь этот гребаный день пялится на Манджини! Дело было так. Джеймс сегодня пришел на студию с этим… красавчиком и такой говорит, типа это Майк Манджини, мы с ним работаем над моим сольным проектом, решил вас познакомить, и тому подобное. Я сразу заметил, что Петруччи на него как-то по-особенному смотрит! Я наблюдал за ними. Джеймсу сегодня делать было нечего, он весь день болтал с Майком, и Джон тоже решил отлынивать от работы. Что не гляну — он опять валяет дурака! То за пивом сбегает, то чай заваривает. Теперь он мальчик на побегушках у этих двух, да? Постепенно к «компании отдыхающих» присоединился Рудесс, а потом и Маянг. Мне это, откровенно говоря, быстро надоело, я так прямо ворвался к ним и наорал на всех. Манджини на это ответил, что если не хочу отдыхать, то это мои проблемы. Я, громко хлопнув дверью, вышел в коридор и взял свою одежду. Я слышал, как Майк спросил: «Он всегда такой нервный?» На что Джордан сказал, что я обычно так себя не веду. Я просто взял и ушел. Знаю, что это выглядит по-детски, но я так не могу. Будто мне одному надо записывать альбом! Да пошли они к черту! Пусть чирикают без меня. На следующую репетицию я вообще не явился. Мне звонил Маянг, спрашивал, не застрял ли я в пробке. Я попросил мне не звонить, сказал, что я заболел и в ближайшее время приходить не буду. Хотят отдыхать? И я отдохну от них! Отключил телефоны. Вечером ко мне ломился Джеймс, долго стучал и звонил, после чего я приоткрыл дверь, показал ему средний палец и больше не высовывался. ЛаБри еще немного постоял на пороге и ушел. Джордан писал мне в Фэйсбуке, спрашивал: «Ничего не случилось?» Я решил игнорировать, но вскоре не выдержал и написал, что не хочу сейчас разговаривать. Ничего не предпринимал только Джон. Интересно, хорошо ли он понимает намеки? Чувствует ли он, что я на него обиделся? Ну что ж, посмотрим. А пока буду ждать.

***

Ничего не ел два дня и страдал бессонницей. Может, я и вправду заболел? Но тут, скорее, психологическое напряжение сказалось на физическом состоянии. Я был эмоционально опустошен, я устал, но я продолжал ждать. И тут я дождался. Я целыми днями сидел у окна и сразу же заметил его силуэт на тротуаре. Вот он постучался в дверь. Я дрожащей рукой открыл форточку и слабо крикнул: — Пошел к черту! Он развернулся, и я думал, что он уходит, но Джон пошел вокруг дома. Через пару секунд я услышал шум с той стороны и вспомнил, что там настежь было открыто окно. Он мягко спрыгнул с подоконника и направился в ту комнату, где я сидел. Я вскочил, но он легким толчком повалил меня обратно. — Псих! Куда ж ты собрался-то? Во мне вскипела злоба, и я с размаху ударил ему кулаком в челюсть. — А силы у тебя не сильно убавилось, — выдохнул он, стирая кровь с губы тыльной стороной ладони. — Чего там с Майком? Он внезапно изменился в лице. Пропала вся решительность, и теперь Джон был растерянным и даже печальным: он опустил голову и виновато смотрел вниз. — Почему ты спрашиваешь? Я не ответил и только ухмыльнулся. — Вообще-то, ничего не было. Он встречается с… — тут он сделал паузу. — Джеймсом! Так вот оно что! Не просто так ЛаБри этого красавчика привел на студию! Пассию свою новую выгуливает? Но Джона я явно задел за живое. — Прости, я… — мне хотелось извиниться, но он перебил меня. Он посмотрел на меня агрессивно и начал атаковать. — Не надо говорить, что ты не хотел сделать мне больно, и тому подобное, ясно? — Джон! — И зачем я сюда пришел? — он направился к двери. Я с усилием встал и последовал за ним. Споткнувшись, я упал. Джон обернулся. — Что ты делаешь? — Джон… прости… Пожалуйста! — я уткнулся лицом в пол. Он приблизился ко мне, схватил меня за шиворот толстовки, поставил на ноги и прижал к стене. Потом прошептал в самое ухо: — Отвечу тебе в твоей же манере — пошел к черту! Пальцы его разжались. Через секунду Джон уже выходил на улицу. Ноги сами понесли меня; я побежал за ним, несмотря ни на что. — Джон! Он не ответил и даже не оглянулся, а только опустил голову и зашагал быстрее. — Джон! — я окликал его раз за разом, но он игнорировал меня. И тут ноги подкосились, и я шлепнулся на тротуар. Слезы потекли сами по себе, я не управлял собой. Я чувствовал себя как ребенок, который очень сильно обидел маму. Тут я почувствовал легкое касание. — Семейная драма? — это была маленькая, сгорбленная старушка в овальных очочках, с седыми, завязанными в тугой пучок волосами. — Ну ничего… Я удивленно поднял брови, а она захихикала и пошла прочь.