Журавль и цапля

Добрели до дома Майка, посидели, поговорили о барабанах, попили чаю, включили какой-то фильмец. — А вообще-то, Майк, я в другое место шел, — вдруг вспомнил я. — Но тебя там не ждут, верно? — Не знаю, меня не приглашали, но вдруг. Он улыбнулся. — Значит, ты не опаздываешь, и торопиться некуда. — Ты прав, хотя, все-таки, мне надо туда. — Да я знаю, куда ты идешь, зачем тогда называть дом Петруччи таинственными словами? — Откуда? — Просто по тебе видно. Вы с ним как-то по-особому разговариваете, смотрите друг на друга, ссоритесь. Так что, труднее было бы не заметить этого, — объяснял Манджини. — Хочешь, схожу с тобой? — Нет, спасибо, но если хочешь мне помочь, то лучше расскажи свой секрет. — М? Самому интересно, о чем ты. — Как ты привлек его внимание? — Ха-ха, шутишь, что ли? — Нет, ну правда, почему всем хочется с тобой общаться? — Беру воображаемый микрофон и изображаю папарацци. — В чем секрет успеха? — О, все дело в стряпне моего Джеймса! Стоит только попробовать, и у вас сразу появится энергия сбежать из дома. Появляется повод поболтать с кем-нибудь! — Майк подыгрывал мне. — Ну ладно, шутка, no comments. Пару минут мы сидели молча. Я встал из-за стола, пытаясь объяснить ему, то мне все-таки пора уходить. Майк занервничал, начал ходить по комнате, бормоча себе под нос поводы не пустить меня. Я остановил его, взяв за руку. Вдруг он посмотрел на меня, как испуганный кролик. — Не уходи… — Почему? Почему я не могу уйти? Он глядел себе под ноги. Я осторожно убрал прядь волос от его лица, и он снова поднял глаза. Я подошел чуть ближе и легонько коснулся его губ своими, а потом понял, что мне этого недостаточно, прижал его к себе и поцеловал страстно. Руки Майка дрожали. Я отстранился. — Почему ты… это делаешь? — спросил он, практически задыхаясь. — А почему ты не сопротивляешься? Он замер. Будто все на свете замерло в этот миг. — Ты прав, — тихо сказал Майк; он уже не смотрел на меня, а практически совсем отвернулся, но я все равно видел, что он был бледный, белый, как приведение. — Прости, не смею тебя больше задерживать. — Это ты меня прости, я не хотел сделать тебе больно, — я обнял его и пошел домой.