Журавль и цапля

Скучно. Практически целыми днями сижу дома. И время будто остановилось. Вот как назло! Завтра репетиция. Ну почему завтра? Почему не сегодня? Ах, да, Маянг сказал, что сегодня занят. Интересно, Портной придет? Хм, нет, не надо о нем думать. Неважно, придет, или нет. Да. Я и так смогу записать свою партию. Под метроном. Но Майк лучше метронома. Но метроном нужен всегда. Даже Портному. Блин. Что же это такое? Так я сидел и разговаривал сам с собой вслух. Никого нет, почему бы и не поговорить? Кто-то звонил, но я настойчиво игнорировал желание протянуть руку и взглянуть на экран. Потому что есть какая-то вероятность, что Портной не может дозвониться. Но вдруг это кто-нибудь другой? Блин, надо, наверно, поднять, пятый раз звонит. Или не брать?.. Пожалуй, надо по крайней мере посмотреть. Он. Ну почему?! Да, все пять. Не буду брать. Хм, шестой раз. Не могу, возьму. — Алло, Джон? — прохрипел в трубку слабый голос Майка. Вдруг я почувствовал, что что-то не так. — Ты в порядке? — Нет, мне нужна твоя помощь. — Что случилось? — Я вскочил с дивана и готов был рвануть к двери. — Живот болит, сейчас помру уже. Ты почему не отвечал? — Скорую вызывал? — Да, но вот какая штука: они заблудились, наверно, все никак не доедут, полчаса жду, хотя пробок нет. — Жди, — только и смог я сказать и побежал к двери. Через пару мгновений уже был на улице, накидывая на плечи куртку. Быстро завел машину и погнал. Долетел как на крыльях, и пробок, правда, никаких. Стучал в дверь. Закрыто. Влез в окно. Нашел его в практически бессознательном состоянии на полк, в руке телефон. Еле дотащил его до машины. Он что-то все время бормотал. Еще через пару мгновений были уже в больнице. Пришлось нести его на руках. Тяжелый же он! И вот я сижу, жду. Скоро скажут диагноз. Все время гляжу на часы. Мимо проходят пациенты, врачи, медсестры. Не помню, сколько я так сидел, будто в оцепенении глядя на мелькающие силуэты людей, но не видя лиц. Вышел врач. Вот его-то мне и надо. Фух, не так плохо, как могло бы быть. Сказали, что сейчас уже могу его «забирать». Подождал еще чуть-чуть, и Майк вышел. Выглядел он болезненно, бледнее чем обычно, и мешки под глазами. — Как ты? — упавшим голосом спросил я, когда он приблизился. — Ничего. Траванулся чем-то. Жестко ваще. Сам офигел. Они дали мне чего-то, забыл, как называется. Клевая штука. — Ясно… — Прости меня, — почти шепотом сказал он. — За что? — я был сильно удивлен. — Мы же с тобой, вроде как, в ссоре. — Да? А я и забыл. Я не в обиде больше. Это ты меня прости, что не отвечал. Я хотел, чтобы ты позвонил, но не хотел отвечать, если ты поймешь, о чем я. Да вообще бред какой-то… — Знаешь, есть такая русская сказка — «Журавль и Цапля»? — мы вышли на улицу и сели в машину. — Нет, никогда не слышал, — честно ответил я. — Там птицы друг к другу свататься ходили. Журавль жениться хочет, цапля отказывает, а чуть он уйдет, так сразу она жалеет, что не согласилась и идет сама. А как она придет, так журавль ей отказывает. А мы все с тобой приходим друг к другу мириться, и уходим сами обиженными. — Ты прав, есть в этом какое-то сходство. Я виноват перед тобой. И перед собой тоже. Я не понимал, что происходит… — Да ладно, успокойся ты уже! — он ласково смотрел на меня. — Я тебя уже простил. — Ты меня не дослушал! Майк хитро прищурил глаза. — У меня было много времени на размышления, и я понял, что все последнее время думал от тебе. — Да? А как же Манджини? — язвительно спросил он и потом стыдливо посмотрел на свои кроссовки. — Ах, ты заметил… Он мне не больше, чем друг. С этого времени. Не хочу. Ты мне важнее. С тобой мы уже давно, я знаю тебя как себя… — я запнулся. — Практически как себя. Нет, я думал, что знаю. А оказывается, что есть еще то, что я могу открыть в тебе. Мне важно твое мнение. А он… он приходящий, как легко он появился, так же и может вдруг исчезнуть из моей жизни. К тому же, Джеймс с ним счастлив. Я раньше его таким не видел. Не хочу ломать ничьи жизни. Лучше помогу тебе склеить мной же и разбитое сердце. Я люблю тебя. Я не понимал этого, я испугался и натворил кучу ошибок. — Хэй, не надо лишних слов. Достаточно одного твоего взгляда, чтобы понять все, что ты пытаешься сказать. Вот, я уже все понял, — он улыбался. — Как я соскучился по твоей улыбке!

***

Мы сидели на диване в студии, из вокального бокса было слышно, как Джеймс пел: «Medicate me, Infiltrate me, Side effects appear As my conscience slips away».* — Что, и вы тоже? — немного угрюмо спросил Джордан, заходя в комнату. — Что за эпидемия такая? Надеюсь, что я не заболею! Маянг, стоявший рядом, усмехнулся и тут же вышел. Я прошептал на ухо Майку:  — Осталось лишь поспорить с Джоном, что он не сможет переменить мнения Джордана, и дело в шляпе! Майк засмеялся. — Что вы там шепчетесь? И мне тоже расскажите, я тоже посмеюсь! — обиженно парировал Рудесс. — This story ends where it began! — заключил я. Мы записали Octavarium, ЛаБри примерно в то же время закончил с Elements of Persuasion, но оставалось еще много работы до того, как наши альбомы увидит свет. Потом пойдут концерты, автограф-сессии, и много чего еще будет, уже привычного. Но, все-таки, кое-что навсегда изменилось в наших жизнях, я безумно рад этим переменам. Раньше я и не догадывался, что все может обернуться в нечто совершенно иное за несколько дней. И я счастлив, что мне позволили это испытать.