Доброе утро!

День не задался с самого утра. С того, что, словно почуяв отпуск Тихонова, начал глючить компьютер. А потом неприятности посыпались на тебя, как из рога изобилия. Это был тот редкий случай, когда ты полностью поддерживала мнение Султанова в отношении вверенного тебе коллектива. Майский, действительно, повёл себя, как последний идиот, чуть не завалив своим бравым энтузиазмом всю операцию по разоблачению банды. Кроме него сегодня отличились Аристов и Лисицын. С последним у тебя был отдельный разговор. И, к счастью, конфликт не дошел до Министерства. Хотя родители девочки здорово потрепали тебе нервы, прежде чем вы смогли доказать, что майор Лисицын не педофил, преследующий их ребёнка по пути в школу, а сотрудник ФЭС, выслеживающий как раз тех самых преступников. После этого разговора, на который майор явился, естественно в образе, у тебя возникло стойкое отвращение к Сникерсам, морякам и папиросам. А к обеду тебя уже трясло от самого упоминания о майорах. Пока Майский, решив расширить полномочия, проставлялся в банде наркоторговцев, Аристов разыгрывал спектакль для другого подозреваемого. И всё ничего, если бы это, как и в прошлые разы, закончилось его переодеванием и исполнением роли «подсадной утки». Но на этот раз майор серьёзно рисковал жизнью свидетеля. К счастью, в последний момент подоспела группа захвата. Но, к сожалению, ещё раньше об операции узнали в Министерстве. И сейчас тебе предстоит как-то объяснять поведение Аристова, чья самодеятельность и самонадеянность чуть не стоила жизни человеку. И отвечать за Майского, чей спектакль дорого обошелся для его собственного здоровья. Да ещё и чуть не свёл на нет труды всей команды. Подставить тебя сегодня умудрился даже Селиванов, из лучших побуждений написавший в заключении дозу принятого майором наркотика в несколько раз меньше настоящей. Что тут же было перепроверено специально обученными людьми и грозило тебе ещё большими проблемами, на фоне которых кофе, разлитый Холодовым на улики, стал последней каплей. Тебя прорвало. Казалось, что совпало всё! Май, понедельник, двадцать шестое число, которое некоторые трактуют как дважды тринадцатое, полнолуние, магнитные бури, уже недельное отсутствие Валентины… «Господи! Сегодня же двадцать шестое!» - Тяжело опускаешься в кресло, косясь на часы в холле. Встретить Антонову уже не успеешь. О том, чтобы позвонить из Министерства даже речи быть не может - глушилки. Гнать по вечерним трассам уже не было сил, хотя очень хотелось домой. Дома ждала Валечка, но тебе было безумно стыдно, что не смогла даже предупредить её, что не сможешь встретить в аэропорту. Всё, на что тебя хватило, это открыть дверь и сказать «Прости». - Не надо, Галя. Я всё знаю. Круглов мне звонил. - Она присаживается рядом на диван и кладёт твою голову себе на плечо. Ласково проводит по волосам, аккуратно, как бы случайно, вынимая колючие шпильки, стягивающие волосы. - Я уверенна, что все они действовали из лучших побуждений, и в Министерстве это поймут. Султанов должен понять. Ты сделала всё, что могла. Сейчас тебе надо просто отдохнуть. - Не знаю, - с сомнением в голосе бормочешь в ответ. - Я знаю. Она только крепче прижимает тебя к себе. Улавливаешь слабый аромат её духов. Такой знакомый и любимый. По телу разливается приятное тепло. Так бы и просидела всю вечность. Кажется, что тебя начинает отпускать. Твоя Валечка здесь, рядом. А значит, всё будет хорошо. Она права. Надо просто немного отдохнуть. Горячий душ, куда тебя практически затолкала Валентина, окончательно расслабил тело, а лёгкий ужин и приятное вино сняли внутреннее напряжение. Родители, майоры, Султанов остались где-то очень далеко. А здесь и сейчас только вы. Ты и твоя Валечка. И уже засыпая в объятиях любимой женщины, ты тихо бормочешь, что глупости говорят, будто бы понедельник – день тяжелый. - Так это день. И он уже давно кончился, – улыбается Антонова.