бездна

Каждый раз, переходя по шаткому мосту – кажущемуся все более громоздким и хрупким – возведенных собою же идеалов, Хомура знает, что ей будет достаточно лишь немного опустить взгляд, лишь на секунду увидеть ту бесконечную бездну под собою, чтобы мгновенно потерять равновесие; Хомура лучше всех знает, что значит смотреть прямо в бездну, знает, каково это – когда бездна начинает смотреть на тебя. И кому, как не ей, знать, что глаза у бездны смотрят на тебя с невыносимой беспомощностью – такой, какая всегда была в глазах Канамэ – и жалостью, которой хватило бы на каждого человека в мире. Акеми точно уверена в том, что никогда в жизни не посмеет разрушить этот мост, свою личную, единственную путеводную нить, которая каждый раз с нежно-заботливым светом выводит ее на поверхность. Акеми точно уверена в том, что счастлива ровно до тех пор, пока может видеть этот свет. Акеми точно уверена в том, что это, непременно, должно длиться вечно. Хомура ощущает, что с каждым днем цельный образ ее личной Бездны становится все более расплывчатым, неосязаемым – лишь отдельными обрывками воспоминаний; вместо жалости лишь мутное непонимание, вместо привычного яркого цвета лишь отвратительное подобие, сверкающее грязно-розовым, не способным осветить даже малейшую часть этой пустоты. Хомура крепко (дрожащими руками) хватается за собственный мост, уверенно (боясь открыть глаза), с обычным молчанием (немым криком), вглядывается во все такое же спокойное (полное грозовых туч) небо, ни разу не ощущая желания опустить взгляд и убедиться, что все в порядке, что ее Бездна все такая же, что это она, Хомура, единственная часть этого (своего собственного) мира, продолжает оставаться неправильной. Бездна именно такая, какой ее видит Акеми. Канамэ Мадока именно такая, какой ее видит Акеми. Канамэ Мадока не может быть «неидеальной», потому что это противоречило бы самому существованию Акеми. Канамэ Мадока не может быть «неидеальной», потому что кто тогда будет для Акеми неугасающим – чистым – путеводным светом? Хомура падает на колени, жмурится, закрывает уши руками, мысленно крутя в голове собственную молитву: она точно уверена, что ей не нужен мир, в котором все (единственная вещь), во что она верит, постоянно нуждается в «доказательстве» – мир, в котором для существования чего-либо недостаточно простого желания. Хомура точно уверена в том, что сойдет с ума, если не увидит своего света еще раз. Хомура точно уверена в том, что сойдет с ума, если не убедится, что этот свет будет с ней вечно. Канамэ Мадока именно такая. Трясущимися руками Акеми обхватывает лицо Мадоки, пытаясь убедиться в реальности происходящего, реальности самой Мадоки перед нею, пытаясь найти в – наконец-то знакомом – свете ответ, который она хотела услышать, пытаясь увидеть в – наконец-то с такой же невыносимой беспомощностью – чужих глазах выражение, которое уже давно стерлось из памяти. «пожалуйста скажи что я все сделала верно пожалуйста скажи что все должно быть именно так пожалуйста пожалуйста» Но Хомура прекрасно знает, с каким бесконечным чувством вины Канамэ отведет взгляд в сторону.