Бесишь!
9 ноября 2017 г., 21:29
Драко
— Ты что себе позволяешь, мелочь? — Слова вырываются изо рта сами собой. Как она вообще посмела обозвать меня?
Я вдруг встречаюсь взглядом с ее золотисто-карими глазами, и вмиг забываю, что хотел сказать дальше. На ней форма Слизерина, но у меня такое чувство, будто я вижу ее, чуть ли не впервые.
Сначала она смотрит на меня испуганно, потом вдруг улыбается и делает шаг ко мне, кладет свободную руку мне на плечо и, приподнявшись на цыпочки, оставляет легкий поцелуй на моих губах. Она отстраняется, и я вдруг понимаю, что она все так же стоит в двух шагах от меня, и даже не двигалась с места. В ее глазах страх и недоумение, а я не могу понять, что только что произошло. Отпускаю ее запястье и бормочу что-то вроде «извини, я ошибся», она торопливо скрывается за дверью библиотеки.
Что за бред? У меня галлюцинации что ли? Но я же почувствовал ее прикосновение. Стряхиваю с себя наваждение, забираю Крэбба и Гойла и спускаюсь в гостиную факультета.
Черт, я уже пятый раз перечитываю одну и ту же главу учебника по заклинаниям, и ничего не могу понять. Эта серая мышь, будто застряла у меня в голове. Я помню, что видел ее в Хогвартс-Экспрессе, помню, как Макгонагалл усадила ее за наш стол в начале года, но никак не могу вспомнить ее имя. Она ведь на моем курсе, но я ни разу не видел ее ни на занятиях, ни в гостиной. А может, просто не замечал?
Ловлю за руку, проходящую мимо Пэнси.
— Слушай, а как зовут ту новенькую?
— Ты о ком?
— Темные волосы, карие глаза, перевелась к нам в этом году.
— А, эта серая мышь? Ее зовут Мелисса, кажется. Да, Мелисса Варвик.
— Ты о ней что-нибудь знаешь?
— Чистокровная, из знатной семьи, вроде, не нищая.
— И все? Ты с ней не общалась?
— Нет, но могу выяснить больше.
— Не надо.
Отпускаю ее и пытаюсь все-таки прочитать эту чертову главу. Надо будет самому узнать о ней побольше, хотя зачем мне это?
В следующие несколько дней украдкой наблюдаю за Мелиссой. Она странная — ни с кем не общается, вечно ходит с книгой, даже за обедом читает, совсем как грязнокровка-Грейнджер. Хм, а она симпатичная, не похожа на серую мышку, разве только тем, что миниатюрная. А так… ухоженные черные волосы, карие глаза с золотистым отливом, красивый овал лица, пухлые губки… зачем я об этом думаю?
День за днем я все чаще ловлю себя на том, что ищу ее глазами или рассматриваю исподтишка. Самое удивительное, что, стоит мне встретиться с ней взглядом, я вижу странные вещи, похожие на то наваждение, что случилось со мной возле библиотеки. Один раз мне показалось, что она погладила меня по щеке, в то время, как, на самом деле, сидела за обедом довольно далеко от меня. Другой раз привиделось, будто мимоходом погладила меня по спине и с улыбкой пошла дальше. Черт возьми, я чувствовал тепло ее рук, а потом моргнул и понял, что она сидит в кресле на другом конце комнаты. Мне кажется, я схожу с ума, и даже поговорить об этом не с кем — меня же за сумасшедшего примут. Когда я в очередной раз попал под это странное наваждение, я успел заметить, что Мелисса смотрит на меня с лукавой улыбкой на лице. Вот же дрянь! Это все ее проделки. Наверняка какое-то заклинание, которому не научат в школе. Я должен это выяснить.
На перемене, после урока заклинаний, я выхватываю ее из толпы и силой тащу в дальний конец коридора — к статуе одноглазой ведьмы, подальше от лишних глаз и ушей. На удивление, она не шумит и не сопротивляется. Прижимаю ее к стене, может даже слишком сильно, потому что она на миг морщится от боли.
— Что у тебя за чары? — Стараюсь говорить угрожающе, но как можно тише.
— Ты о чем? — Она смотрит на меня так, будто не понимает ни слова.
— Я знаю, что те видения насылала ты, как ты это делаешь? — От злости сильнее сжимаю ее плечи.
— А, ты про это? — Ее губы изгибаются в уже знакомой мне дерзкой ухмылке. — Не скажу, все равно не поверишь.
Она что, играть со мной вздумала? Сам не знаю почему, хватаю ее за горло и немного приподнимаю, кажется, ей начинает не хватать воздуха.
— Отвечай, — рычу я, наклоняясь к самому ее лицу.
— Ладно. Но тут мы, как на ладони. Давай я расскажу тебе все вечером, в гостиной.
— Договорились. И не вздумай спрятаться.
От злости ударяю ее головой об стену, и тут же начинаю сожалеть об этом. Что на меня нашло? Уже направляясь на следующее занятие, виню себя за то, что поступил так грубо. Хотя с чего бы это? По заслугам! Она думает, что может дурачить меня, как ребенка, так что имею полное право злиться.
Следующие несколько уроков все о чем я могу думать, это как бы поскорее оказаться в подземелье, и получить, наконец, ответы. Но обязанности старосты задерживают меня, едва ли не до самого вечера. Я почти бегу вниз, отмахиваясь от каждого, кто пытается меня задержать. Добираюсь до гостиной и вижу, что Мелисса сидит в кресле под окном. Ее, как обычно, никто не замечает. Студенты выполняют свои задания, весело обсуждают прошедший день, учат что-то. Стоит мне войти, как ко мне подбегает Пэнси. Только тебя не хватало…
— Драко, я тут кое-что…
— Давай позже, — перебиваю ее, отталкиваю в сторону и иду к высокому, залитому водой, окну. — Ну что, теперь ты объяснишь мне?
Мелисса неохотно отрывает взгляд от книги и кладет ее себе на колени.
— А ты уверен, что хочешь знать? — Смотрит на меня испытующе, будто пытается в мысли заглянуть.
— Уверен.
— Присядь, — она указывает на кожаное кресло напротив.
Сажусь перед ней и кладу руки на подлокотники, пытаюсь расслабиться. Чувствую, как сердце в груди отбивает чечетку. Я волнуюсь что ли? Плевать.
— Ну?
— Это сложно объяснить, — говорит она, — давай я лучше покажу.
— Что ты мне покажешь?
— Не беспокойся, больно не будет. Только не делай резких движений.
Шумно выдыхаю и киваю. Снова замечаю улыбку на ее лице. Ее это забавляет? Во что я только что вляпался? Я смотрю в ее глаза, и время, будто замедляется. Я вижу, как она поднимается с кресла, роняя книгу на пол, и идет ко мне. Я слежу за каждым ее движением, пытаясь понять, что она собирается делать. Мелисса вдруг наклоняется ко мне, я даже чувствую ее дыхание на своем лице. Она пахнет корицей.
— Я понимаю тебя, как никто, — говорит она мне, нежно глядя в глаза, — я хочу стать для тебя другом, а может даже больше, чем другом.
Она склоняется еще ближе и целует меня, так нежно и сладко, что я теряю контроль над собой и отвечаю ей. Поддавшись искушению, обхватываю ее за талию и притягиваю к себе, заставляя сесть мне на колени, она не сопротивляется. Я чувствую, как ее пальчики путаются в моих волосах. А это приятно… Руки, помимо моей воли, оказываются на ее бедрах, и скользят под юбку. Ее нежная кожа обжигает пальцы. Не знаю, сколько это длилось, но все исчезло в один миг. Я моргаю, и снова вижу ее, сидящей в кресле напротив. Ее щеки заливает румянец, на губах играет легкая улыбка. Это и есть ее чары? Опасливо оглядываюсь на людей в гостиной.
— Они ничего не видели, — опережает она мой вопрос, — для всех ты всего лишь задумался на пару секунд.
— Что это было?
— Я научилась этому в Тибете, — пожимает плечами Мелисса, — я умею насылать иллюзии.
— Легилеменция?
— Нет, это, скорее, по части воспоминаний. Я же создаю в чужом сознании совершенно новые образы. В моих видениях ты можешь еще и прикоснуться, почувствовать все, что видишь.
— Почему ты показываешь это мне?
— Я уже сказала. Ты мне понравился. Я хочу быть твоим другом.
— У меня полно друзей. — Она недоверчиво выгибает бровь и смотрит на меня с ухмылкой, будто знает обо мне больше остальных. Не знаю почему, но я начинаю злиться, — мне это не интересно, так что отвяжись от меня, ясно?
Она примирительно поднимает руки.
— Как скажешь. Больше не трону.
Разворачиваюсь и иду в свою комнату. Краем глаза замечаю, что она все еще хитро ухмыляется, глядя на меня. И какой дурак назвал ее мышкой? Все, хватит, нужно успокоиться. Падаю на кровать и жду, пока все разбредутся по комнатам.
Чтобы действительно расслабиться и прийти в норму, поднимаюсь на шестой этаж, в ванную для старост. К счастью, здесь никого нет. С наслаждением погружаюсь в горячую воду с головой. Стоит вынырнуть, как на глаза попадается витраж с русалкой. Она, как обычно, перебирает свои волосы и подмигивает мне. И эта туда же… Сознание снова пронзает воспоминание о том, как Мелисса сидела у меня на руках, ее горячие губы, тонкие пальчики на моем затылке. Черт, что со мной происходит? Надо выкинуть это из головы!
***
С того дня Мелисса и вправду перестала меня донимать. Если она и смотрела в мою сторону, то, кроме нее самой, я больше ничего не видел и, тем более, не чувствовал. Точнее чувствовал… пустоту. Странно признавать, но мне стало не хватать ее маленькой забавы. Я стал ловить себя на том, что подолгу засматриваюсь на нее. То застряну взглядом на ее стройных ножках, затянутых в высокие гольфы, то рассматриваю кулон с изумрудом на ее шее. Однажды я сидел на диване в гостиной, а она расположилась все в том же кресле у окна. Мелисса читала что-то, задумчиво перебирая пальцами свои волосы, и я вдруг заметил, что невольно поглаживаю подлокотник, в такт ее движениям. Будто руки сами хотят прикоснуться к ее локонам, почувствовать, правда ли они такие шелковистые, как кажется. Я просто не могу отделаться от этих мыслей. Мелисса Что ж, моя маленькая проделка в гостиной Слизерина имела некоторый эффект. Я все чаще чувствую на себе взгляд нежно-голубых глаз Малфоя. Похоже, мне удалось зацепить его. Не то, чтобы я особенно разбиралась во всем этом, но кое-какой опыт общения с мальчиками у меня, все же, имеется. К тому же, мама давно провела со мной воспитательную беседу на эту тему, чтобы я не натворила чего, ненароком. Хотя, согласна, я слегка перегнула палку. Сама не знаю как так вышло, что я его поцеловала. Но он был так близко, смотрел на меня с таким интересом, а потом еще и… не ожидала, что он ответит, тем более так. Черт, я, похоже, серьезно влипла. И не могу я так просто сдаться. Что же делать? Я сижу во внутреннем дворе школы с учебником по заклинаниям, наслаждаясь последними солнечными деньками осени, а Пэнси Паркинсон, видимо, решила поупражняться в сволочизме, на мне… Глупая затея, конечно, но это может сыграть мне на руку. — Смотрите-ка, у нас учится копия грязнокровки Грейнджер. — Начинает ерничать она, достаточно громко, чтобы ее слышали не только девочки, находящиеся рядом. — От книжки носа оторвать не может. Ее подружки радостно хохочут, поглядывая в мою сторону. — Она, видать, скоро тоже за Поттером ухлестывать начнет. Вот только ей ничего не светит, мышь она и есть — мышь. Ох, зря ты со мной связалась, девочка… Поднимаю голову и ловлю ее взгляд — она моя. Уже в иллюзии, поднимаюсь со своего места и преувеличенно медленно иду к ней. Выдаю свою самую злобную улыбку и начинаю издеваться в ответ. — А ты думаешь, что подражая Драко, сможешь привлечь его внимание? Принижая слабых, ты не сможешь вырасти в его глазах. — Наблюдаю, как она медленно начинает закипать — задела за живое. — А хочешь я открою тебе секрет? Он никогда тебя не полюбит. Для него ты — шавка, которая только и умеет, что подгавкивать ему, где нужно, и где не нужно. Ты просто шваль, которую прогонят сразу же, как только в ней пропадет необходимость. Такова реальность, милая, так что, ты зря стараешься. Все еще в иллюзии возвращаюсь на скамейку. Вижу, что Пэнси уже на пределе и вот-вот сорвется. Еще раз мерзко улыбаюсь ей. И… отпускаю. С удовольствием наблюдаю, как она замирает, обдумывая все, что я ей наговорила, останавливает на мне взгляд, и ей окончательно срывает все тормоза — как предсказуемо. — Ах ты мразь, — кричит она на весь двор и тянется к карману за волшебной палочкой. Я старательно изображаю недоумение и испуг, округляю глаза, и уворачиваюсь от ее заклинания Диффиндо ровно настолько, чтобы оно лишь слегка задело мой висок. Чувствую выступающую из раны кровь — это мелочи. Она подлетает ко мне и начинает бить своими пухлыми кулачишками, я не сопротивляюсь. Репутация серой мышки работает на меня. Подружки Пэнси виснут на ее руках, пытаясь остановить избиение такой слабой бедняжки, как я. Но старосту уже не остановить. Она бьет меня изо всех сил — толку от этого мало, но она старается. Вокруг нас уже собралась толпа зевак. Среди них замечаю знакомые голубые глаза, в тот момент, когда Пэнси хватает меня за волосы и швыряет прямо в объятия Драко. Идеально… Парень машинально обхватывает меня руками, не давая упасть на землю. — Пэнси! Что ты творишь? Ох, он похоже очень зол на свою собачку. Паркинсон мгновенно останавливается — хозяин сказал: «фу». Через считанные секунды подбегает профессор Макгонагалл, я старательно изображаю полуобморочное состояние и висну на Драко, будто напугана до смерти. Подружки Пэнси наперебой рассказывают профессору, что произошло, на удивление, абсолютно честно и во всех деталях. Я прячу улыбку в складках его мантии, чтобы не выдать себя. О, ее теперь не слабо накажут, и поделом — нечего задирать тех, кто слабее. — Мистер Малфой, отведите мисс Варвик в больничное крыло, — слышу голос профессора трансфигурации. — А вы, мисс Паркинсон, пойдете со мной. Пэнси начинает что-то верещать в свое оправдание. Драко, кажется, тоже хотел возразить, но не посмел. Что ж, еще один финт и я буду абсолютно довольна этим днем: делаю пару шагов и спотыкаюсь, рефлекторно хватаясь за мантию Малфоя. Всем своим видом показываю, что я слабая, несчастная и сама идти просто не смогу. Он бормочет что-то себе под нос и… поднимает на руки. Такого я уж точно не ожидала, но мне нравится. Я сегодня нахожусь под покровительством бесконечной фортуны, не иначе. Драко Почему я все еще здесь? Стою, как идиот за дверью больничного крыла, и жду неизвестно чего. Полчаса назад ко мне подбежал Гойл и сказал, что Пэнси и Мелисса подрались. Я подумал: «да какая мне разница?», но уже бегом спускался по лестнице, направляясь во двор. Я бежал туда лишь для того, чтобы эта дура, Паркинсон, не испоганила репутацию факультета, а не потому что беспокоился о Мелиссе, так ведь? И это случайно вышло, что она упала на меня и пришлось нести ее сюда. Я же староста факультета, это, всего лишь, моя обязанность. Ничего такого. Тогда почему я все еще здесь? Дверь за моей спиной открывается и я слышу голос мадам Помфри. — Ты уверенна, что сама дойдешь? — Да, все в порядке, вы ведь сами сказали — синяки и ссадины, ничего серьезного. Оборачиваюсь и меня замечают. — О, мистер Малфой, какая удача, что вы здесь. Не могли бы вы проводить мисс Варвик до комнаты? Она еще не совсем хорошо себя чувствует. — На несколько мгновений зависаю, разглядывая рассечение на виске Мелиссы — не слабо ее задело. — Мистер Малфой? — А, да, конечно, я проведу ее. Кладу руку на ее плечи и придерживаю, на случай, если она потеряет равновесие. Снова чувствую горячий пряный запах корицы. — Я и сама могу дойти, — шепчет Мелиса, когда мы уже доходим до лестницы, — тебе не обязательно меня провожать. — Что ты, я обещал мадам Помфри, что доведу тебя до комнаты. — Ты в курсе, что после этого по школе поползут слухи, будто мы парочка? Не хотелось бы проблем от твоих «фанаток». — Плевать, любые слухи можно и опровергнуть. К тому же мне крайне интересно, из-за чего это Пэнси на тебя набросилась? — Не знаю… — она пожимает плечами, глядя прямо перед собой. Идет она, кстати, спокойно и уверенно, не похоже, что ее только что избили. — Давай, ты только врать не будешь. Что ты сделала? — сильнее сжимаю ее плечо, чтобы она поняла, что я не по доброте душевной ее провожаю — мне нужны ответы. — Она первая начала, а я уже потом шепнула кое-что, вот она и озверела. — Мельком замечаю ее хитрую ухмылку. Да что с ней не так? Она мазохистка что ли? Хотя нет, в этом кроется другой мотив. Довожу Мелиссу до двери ее комнаты, мысленно отметив тех, кто провел нас недоуменными взглядами в гостиной, и кому потом придется закрыть рот. Останавливаюсь на секунду в проходе, но все же захожу в комнату вслед за ней. Она так и не ответила на мой вопрос. — И что же ты ей «шепнула»? А главное, зачем? Она садится на кровать, и я впервые вижу ее истинное лицо — дерзкая улыбка, дьявольские огоньки в глазах. Она чувствует себя победительницей в этой ситуации. — Она решила, что сможет меня унизить, а я захотела ее разозлить и проучить немного. Ее поросячая мордашка становится еще забавнее, когда Пэнси злится. — Едва сдерживаю смех — а ведь она права. — Я сказала ей, что ты никогда не обратишь на нее внимания. — Ах, вот оно что. Я же велел тебе отстать от меня. — А я тебя и не трогала, только с Пэнси поиграла… Хотела показать всем ее истинное лицо. — Ты меня за глупого мальчишку принимаешь? — Я начинаю злиться на нее, понимая, что через Пэнси она продолжает подбираться ко мне. — Ты это сделала чтобы до меня добраться! — Как будто я заставляла тебя нести меня к мадам Помфри или ждать меня у входа в больничное крыло. Ты ведь мог попросить Крэбба или Гойла донести меня, они сильные, им бы труда не составило. Я обещала не насылать на тебя иллюзии, и я этого не делала. Все остальное ты сам. — Вот же дрянь… — почти рычу на нее, — в последний раз предупреждаю, не лезь ко мне, ни на прямую, ни через кого-то еще. Иначе я сделаю так, что тебя быстро отправят обратно домой. Мой отец… — А ты можешь хоть что-то без своего отца или упоминания его имени? Вопрос застает меня врасплох. Чувствую, что внутри кипит гнев, но я не знаю, как ей ответить. Хочется даже ударить ее, но я не могу. — Нет, ты не мышка, ты — змея. Хитрая, коварная, изворотливая дрянь! — Не зря же та говорящая шляпа отправила меня на Слизерин. — Мои слова нисколько ее не трогают. Она поднимается на ноги и подходит ближе. — Я никогда не была серой мышью. Это ты назвал меня так, а твои прихлебатели, во главе с Паркинсон, подхватили и разнесли по школе. Они думали, что меня это обидит, вот только не на ту напали. Мне плевать, как меня называют. Мне даже на руку, когда от меня ничего особенного не ждут. Я же мышь, а что может сделать маленькая слабенькая серая мышка? — Ничего. Это дает мне массу возможностей, чтобы наблюдать, анализировать, запоминать и делать выводы. И вот, что я выяснила: друзей у тебя нет, и я единственная здесь, кто сможет тебя понять, потому что такая же, как ты, не лучше и не хуже. Я никогда не буду пресмыкаться перед тобой или твоим статусом, подхалимствовать или врать, потому что мы равны во всем. И да, я единственная, кто хочет быть рядом просто потому что это ты, не ради престижа или выгоды, не из-за влияния твоего отца, ради тебя самого. Подумай об этом. Она наклоняет голову в бок и продолжает сверлить меня взглядом. Я молча разворачиваюсь и выхожу из комнаты. Как же она меня достала! Эта мелкая наглая выскочка думает, что разузнала обо мне все. Какого дьявола она лезет в мою жизнь? Дохожу до своей комнаты, с силой захлопываю дверь и вдруг понимаю — она только что морально размазала меня по стенке, а я запомнил только, как двигались ее губы, пока она все это говорила… Нет, это полный бред!***
Вот же дрянь! И откуда она такая взялась, эта Варвик? Из-за того, что она мне наговорила, я теперь жить нормально не могу. Я начал присматриваться к своему окружению, и с каждым днем становится все более ясно, что Мелисса права — у меня нет друзей. Я ничего не знаю об этих людях — никогда не интересовался. Да и им про меня мало что известно. И самое обидное — это понимать, что те же Крэбб и Гойл, которые были рядом со мной с первого курса, знают друг про друга все — они дружат, по настоящему дружат. А я… я для них только звучное имя. Эта чертова мышь мне всю жизнь испортила. Как же это бесит! Еще больше меня бесит, что она теперь игнорирует меня, а я не могу отделаться от мыслей о ней. Вот уже месяц я каждый день прокручиваю в голове наш поцелуй в ее иллюзии и, черт возьми, я безумно хочу почувствовать это снова, в реальности. А Мелисса ведет себя так, будто ничего не произошло. Она все так же учится, сидя в своем любимом кресле у окна, ходит в обнимку с книгами, пропадает в библиотеке. Хотя нет, кое-что все же изменилось — она начала больше общаться с людьми. Иногда я вижу ее в компании девочек, которым раньше тоже доставалось от Пэнси. Они, похоже, подружились — всегда весело болтают о чем-то, помогают друг другу в учебе. И хотелось бы усомниться в ее искренности, но не получается. Мелисса общается почти со всеми на факультете, даже с Пэнси помирилась, они, конечно, избегают друг друга, но больше не ссорятся. Вот только я для нее, будто исчез. Я сижу на диване в гостиной Слизерина, Мелисса, по своему обыкновению, заняла одно из кресел у окна. Я наблюдаю, как она мило болтает с Альбертом, парнем с шестого курса. Судя по тому, что я смог услышать, они говорят о путешествиях, делятся впечатлениями. Казалось бы, ничего особенного, но меня это безумно злит. Я пытаюсь убедить себя, что мне нет до нее никакого дела, но, чем больше стараюсь, тем больше убеждаюсь, что это не так. Я хочу прикоснуться к ней. Я, наверное, сошел с ума, но я хочу, чтобы она была рядом со мной. Не одна, не с девочками, не с этим Альбертом — со мной. Чтобы мне она рассказывала истории о своих путешествиях, чтобы я сидел сейчас напротив нее и улыбался ее шуткам. Мелисса убирает за ухо выбившуюся прядь, снова улыбается Альберту, и я понимаю, что больше не в силах терпеть все это. Вскакиваю с места, хватаю ее за руку и тащу за собой прочь из гостиной. Она резко останавливается и пытается вырвать запястье из моей руки. — Что ты делаешь? Пусти! — она смотрит на меня со злостью, это впервые за несколько недель, когда мы встретились взглядами. — Нам надо поговорить, — говорю ей, оглядываясь на удивленные лица вокруг, — наедине. Она раздумывает пару секунд, кивает в знак согласия и на ходу извиняется перед Альбертом, обещая продолжить разговор позже. Ни хрена, ты не будешь с ним общаться. Я веду ее по коридорам, сам до конца не зная куда и зачем. Открываю первую попавшуюся дверь и вталкиваю её в комнату, кажется, это кабинет зельеварения, но мне плевать. Прижимаю ее к стене и рычу ей прямо в лицо: — Ты меня выбесила! — Я же ничего не… Не позволяю ей закончить фразу, закрывая рот поцелуем. Она тихо стонет, расслабляется в моих объятиях, и я окончательно теряю над собой контроль. Ее рука оказывается на моем затылке, и мое сознание затапливает волной адреналина, когда она отвечает на поцелуй. Я чувствую под пальцами жар ее тела, и понимаю, что хочу большего. Сердце колотится в груди, тело перестаёт меня слушаться. Она скользит руками по моей спине, и я готов мурлыкать от удовольствия. Черт, тут даже слова не нужны, и не думаю, что смог бы сейчас что-либо объяснить. Дальше все происходит настолько быстро, что я не успеваю понять — это я усадил ее на парту или она сама на нее запрыгнула. Щелкает пряжка моего ремня, и все мысли исчезают из моей головы, будто в мире остались только мы вдвоем, и больше ничего не имеет значения. В тусклом лунном свете, что льется из окон, различаю очертания ее обнаженных плеч, ее дыхание обжигает мне губы, шелк ее волос скользит сквозь мои пальцы. А мне мало, я хочу быть еще ближе к ней, чувствовать нежность ее кожи, хочу, чтобы она была моей — прикасаться, ласкать, целовать, упиваться ее близостью. Мелисса дрожит всем телом, ее ноготки впиваются в мою спину под распахнутой рубашкой, но я не чувствую боли, только возрастающее желание, чтобы все это не заканчивалось. Она сжимает зубы на моем плече, подавляя стоны. По моему телу прокатывается волна наслаждения, и я едва удерживаюсь на ногах. Ощущение медленно угасает, а я никак не могу восстановить дыхание. Она откидывается спиной на парту и дышит так же тяжело, будто мы оба только что пробежали кросс в несколько километров. Я сажусь прямо на пол, опираясь спиной о парту, тело мгновенно расслабляется, двигаться совсем не хочется. Слышу тихое хихиканье Мелиссы. — Что смешного? — Снейп убьет нас, если узнает, — шепчет она, в ее голосе слышится улыбка. Улыбаюсь ей в ответ и целую свисающую с парты ножку. — Поднимайся, нужно возвращаться. Приглаживаю рукой волосы и поднимаюсь на ноги, поправляя на себе одежду. — Это так ты принимаешь мое предложение дружбы? — спрашивает она, все еще лежа на парте. — Ты, кажется, предлагала нечто большее, — склоняюсь над ней и снова целую, чёрт, как же сладко. Нужно срочно что-то придумать. Сомневаюсь, что смогу теперь жить без всего этого.
