Потерянные души

- Ох, Елена, ты такая... Елена, - улыбнулась Бонни. - Как я тебя только не называла: и зайка, и рыбка, и птичка, и сука... - Обязательно при мне выражаться? - скривилась Гилберт. - Работаю с утра до ночи. Над своими проектами. Думаю, что не такое уж и плохое это дело. - Вот как? - удивилась Бонни. - А мне казалось, что ты день-деньской только и думаешь о том, как бы слинять от своих дел. Ну не любишь ты интеллектуальной работы, охотно от неё бегаешь. - Так-то оно так, - не смогла не согласиться сестра Джереми. - Но только до поры до времени. Я же знаю, что на Джереми я могу положиться так же, как и на себя. Готовность рассчитывать на себя: тебе это знакомо? - Ну да. Ты своим примером доказала, что можешь рассчитывать на того, в кого столько вложила сама, самой сутью своего существования. - Кэролайн очень его любит, - не без гордости сказала Елена. - И я могу смело утверждать, что отдала Джереми в хорошие руки. Он достоин счастья. Как и мы все, я думаю. - Джереми особенно его достоин. Заслуживает, потому как претерпел гораздо больше, чем мы. Наши раны время так легко залечило, а он ещё совсем юн, и, думается мне, память о минувших страданиях всё ещё жива в его сердце. - Я тоже так думаю. Вот почему не мыслю своей жизни без него. Пока я ему ещё нужна, у меня есть смысл жизни. Когда он станет достаточно мудр и зрел, тогда я буду думать о своих смыслах. А сейчас... Несмотря на то, что движения моей души принимают порой ввиду сложившихся обстоятельств вселенский размах и значимость, на свои собственные индивидуальные нужды и желания я смотрю из такой дали, что они не могут не казаться мне мелкими и ничтожными. Стараюсь, во всяком случае. Это девиз моей жизни, которому я очень хочу соответствовать. Не знаю, правда, насколько хорошо у меня это получается. Спроси у Джереми: хорошая ли я сестра. Я всегда так идеализировала институт братства народов... И вообще братства и сестринства... Что часто напоминаю себе святую Клару. - Хороший же из него святой Франциск, - посмеялась Бонни. - Тебе бы только смеяться. А я думаю, что он самый верный друг для меня. Говорят, что лучший друг для парня - его мама. Надеюсь, я тоже стала ему хорошим другом. Очень старалась, пока сил хватает. По мере сил и возможностей помогаем друг другу, проявляя максимальное понимание. Понимаю, сейчас, в нашем ничтожном мире это звучит несколько комично... Но не есть ли истинный смысл самодисциплины в том, что мы можем употреблять свои естественные импульсы для более, чем личных целей, что и составляет дисциплину в истинном смысле слова? А иначе зачем мы здесь?.. - Мне иногда кажется, что вы перестарались, создавая ваши отношения... - Это не я определила. Сама природа сделала нас родственниками, имею ли я право оспаривать её суверенитет?.. - Не имеешь. Конечно, не имеешь, - отозвалась Беннет. - Вот именно. Поэтому я без раздумий пошла бы за ним в любую ночь, куда бы меня не вывела эта дорога. Пошла за ним, каким бы он ни был... А ведь он бывает таким разным... Ах, Бонни, если бы ты знала всё счастье сестринства!.. Недаром я писала в своё время столь объёмное сочинение по сёстрам Бронте! Их мистический союз в Хоуорте - идея, которая вошла в мои плоть и кровь до такой степени, что из меня эту идею можно вытравить разве что только с моей грешной душенькой. - Ты предпочла то, что предпочли эти великие когда-то... Страстность в безбрачии. - Может быть, поэтому так много и накатала всего... Доброго, светлого. Бросила семена в отчаявшиеся души. - Захвалила. - Да, действительно. Не люблю, когда меня хвалят. Конечно, приятно слышать от Джереми слова касательно того, что я сделала для него всё, что могла. Но "избегай похвал, о благоговейный: похвалы ведут к самообольщению". Я делала ровно столько, сколько обязана была делать для него исходя из одной природы лишь его существования. Оно неразрывно соткано с моим, и мне кажется, что если бы не было его, не было бы и меня в том виде, в котором ты меня наблюдаешь сейчас. Ты никогда не ощущала эти мистические токи энергии, которые обновляют тебя, регенерируя твои собственные - и его заодно - способности к творчеству и жизни? То, что становится твоими источниками жизненной силы и мудрости?.. Нет, я так не могу, Бонни. Так просто отказаться от того, во что я верила в течении ряда лет... Джереми - моё второе "я". Я и есть Джереми. Так сказала Кэтрин Линтон когда-то: "Нелли, я и есть Хитклиф! Он всегда, всегда в моих мыслях: не как радость и не как некто, за кого я радуюсь больше, чем за самое себя, - а как все мое существо". - Понесло. Ну да, понимаю тебя прекрасно. Как ты понимаешь его. - Иногда возникает такое чувство, что я его родила, а не наши родители. - В какой-то степени так оно и было. - Ты его если не заебёшь, то залюбишь насмерть. - Истинная любовь не завидует, не превозносится и не гордится... Девушки замолкли, сознавая бессмысленность речей. Бонни перевела взгляд на большую чашку, которая стояла на столе и посверкивала лазурной эмалью. - Это ведь ты подарила ему на день рождения в прошлом году? - Всегда старалась быть для него полезной. Пыталась строить отношения на уроках сострадания, на том, как гармонировать с ближним, а не праведно осуждать его. Вот и получилось теперь, что не могу без него, как ты без Марка. - Марк в моей жизни совсем недавно. - И как он тебе? - Марк... Мрак... Вот и думай, к месту ли здесь данная игра слов... - Когда-нибудь ты поймёшь, что тебе кроме близких и родных никто не нужен. Придёшь к выводу, что твой брат тебе дороже всех на свете, и ради него ты и живёшь, а не ради авторитетных фигур, которым ты всегда хотела угодить. Я помню, что тебе сказала твоя матушка перед смертью. Она сказала, что когда-нибудь ты вынуждена будешь признать тот факт, что она тебе дороже брата и друга. - Я до сих пор не в силах осознать этого факта. Говорит ли это о моей испорченности? - Может быть, напротив... О духовных силах. "Знаю: брата я не ненавидела, и сестры не предала". - "Я счастлива, что жила в эти годы и видела события, которым не было равных", - отозвалась Бонни. - Помнишь, наверное, эти слова поэта?.. - "Я и тогда была с моим народом там, где мой народ, к несчастью, был", - вздохнула Елена и снова отогнала от себя мрачные мысли и предчувствия. Она просто не могла вести себя иначе в мире, в котором оставался Джереми. Ей не могла позволить это самая её природа. Как всегда приходилось осознавать - отчасти не без гордости, - что ты вынуждена быть сильной не только ради себя. - Кэролайн будет ему достойной партией... Если, конечно, он сможет оценить силы её любви к нему. Она была единственной в своём роде из тех натур, кому дано было увидеть в Джереми высший потенциал. - Не единственной, - многозначительно заметила Елена и обе замолчали, сознавая то, что обе мыслили верно: Джереми был любимцем публики, несмотря на двойственное отношение к нему общественности. "Его природным талантам в своё время позавидуют даже стихии", - так, кажется, сказала как-то бабушка Бонни, когда была ещё жива, а она редко ошибалась в своих прогнозах...