Луна в волосах

Don't wanna call you in the nighttime, Don't wanna give you all my pieces, Don't wanna hand you all my trouble, Don't wanna give you all my demons. You'll have to watch me struggle From several rooms away. But tonight I'll need you to stay. © Twenty One Pilots - The Run And Go

Какаши просыпается с громким криком "Тензо!". Сев на футоне, он оглядывает свою комнату. Оказывается, что день давно наступил - Хатаке проспал до обеда беспокойным сном, чего никогда раньше с ним не случалось. Конечно, он редко видел нормальные спокойные сны после смерти Рин (можно даже сказать, что никогда), но он всегда вставал рано, по привычке. В приступе паники, сковывающей движения, АНБУ откладывает в сторону футон и касается пальцами деревянного пола и, не обнаружив никаких отметин или зарубок, с облегчением выдыхает. По необъяснимым причинам столь странный способ изменения времени во сне заставил рассудительного шиноби испытать неподдельный ужас. Протерев глаза кулаком и сморгнув влагу, Какаши встаёт и направляется к раковине, чтобы умыться. Ледяная вода действует отрезвляюще, успокаивая воспалённое сознание. То, что произошло, не могло быть просто сном. АНБУ как наяву ощущал тёплую кожу напарника, запах аниса и замёрзшие пальцы рук. Постаравшись собрать все чувства воедино и мотнув головой для уверенности, Хатаке вознамерился немедленно отыскать Тензо. Наспех одевшись в стандартную форму джонина, но без жилета, не удосужившись причесать волосы, Какаши выпрыгнул в окно, решив, что спускаться по лестнице слишком долго. Вдохнув грудью свежий воздух, АНБУ поспешил к дому своего напарника. Быстро перемещаясь по деревне, Хатаке понимал, что, вероятнее всего, тот сейчас находится на одиночной миссии, но ему нужно было увидеть Тензо незамедлительно. Не обнаружив никого в квартире, АНБУ тут же направился в резиденцию Хокаге, узнать, находится ли Тензо сейчас в деревне или нет. Третий был не занят, не считая большого количества свитков на его столе, и на вопрос Какаши ответил будничным тоном, что его напарник свободен от миссий в течение нескольких дней, добавив, что и Какаши тоже. Поблагодарив Хокаге, Хатаке покинул резиденцию и пошёл по улице, выравнивая сердцебиение. Свернув в переулок и оглядевшись, он убедился, что никому не мешает, и сложил печати призыва. - Йоу, Какаши, - поприветствовал его знакомый голос, что доносился из белых, ещё не пропавших облачков, остатков чакры. - Привет, Пакун, - быстро поздоровался Хатаке, - нужна твоя помощь в смешном вопросе. - Как скажешь, - пес-ниндзя завилял коротким хвостом. - Буду должен, - АНБУ улыбнулся сквозь маску, - разыщи, пожалуйста, Тензо. - Да пустяки. Он пропал на миссии? - Нет-нет, он в деревне, и мне, право, неудобно, что я призвал тебя из-за такой мелочи, - Какаши почесал затылок, растрепав свои волосы. - Не проблема, - начал Пакун, принюхиваясь, - найдём парня. За мной. Следуя за призывным животным, Хатаке размышлял, что и сам мог бы спокойно разыскать Тензо в Конохе. Он подумал о том, что не проверил библиотеку, так как его напарник частенько любил там бывать, читая взахлёб книги по архитектуре. Но с помощью Пакуна это выйдет гораздо быстрее, что так необходимо АНБУ после пробуждения. Было даже немного неловко, что он призвал собаку-ниндзя, чтобы отыскать своего напарника. Пакун обнаружил Тензо и привёл Какаши к нему меньше, чем за семь минут, и Хатаке прикинул, что на это у него самого ушло бы максимум минут пятнадцать, а он устроил целую мини-миссию для поисков друга в собственной деревне. В конце концов, АНБУ мог бы просто подождать Тензо у него дома. Пакун остановился на крыше дома, поднял короткую лапу и ткнул ей вперёд: - Он там. - Благодарю за помощь, Пакун, - Какаши нагнулся, чтобы погладить того между ушей. - Как всегда. Ну, бывай, - с этими словами собака-ниндзя исчез в облачках белой чакры. Хатаке выпрямился, спрыгнул с крыши на дорогу и направился навстречу Тензо. - Эй, Какаши-семпай! - заприметив капитана их отряда, парень весело замахал рукой, приветствуя его. - Как дела? Что-то случилось? Третий вызывает на миссию? Проигнорировав вопросы друга, Хатаке приблизился, беспокойными глазами рассматривая его руки и шею. Тензо притих, не понимая, отчего семпай выглядит столь озадаченно и напряжённо. Какаши и в самом деле выглядел странно: волосы растрёпаны сильнее обычного, на левом глазу отсутствует протектор с символом Конохи, и излюбленные перчатки с металлическими вставками тот тоже не надел. - Мне надо кое-что проверить, - отрешённым голосом произнёс Хатаке, подходя ближе к напарнику, - не двигайся, Тензо. Тот встал, как вкопанный, боясь даже дышать. Не понимая, что происходит, и почему Какаши так себя ведёт, парень стоял неподвижно, превратившись в живую статую. Взяв левую руку Тензо за рукав, АНБУ тянет его вверх, присматриваясь. На запястье определённо отсутствует молодой побег с зелёными листьями - Хатаке это видит отчетливо. Напряжённо вдохнув, Какаши касается кожи пальцами. Он ждёт пару секунд и, видя, что ничего не происходит, проводит линию вверх до запястья по открытой ладони. - Ничего, - выдохнув, произносит АНБУ, отпуская руку друга. - Ничего не произошло. - А что должно было произойти, Какаши-семпай? - отчего-то тихо спрашивает Тензо, смотря непонимающим взглядом. - Ничего, - ещё раз произносит Хатаке, - ничего не должно было произойти. - Что случилось, семпай? - серьёзно спрашивает напарник, нахмурив брови. Какаши смотрит ему в лицо, разглядывает тёмные глаза, светлую кожу шеи и короткие каштановые волосы так, как будто видит его впервые. - Ты умер, Тензо. Думая, что ему послышалось, парень мотает головой, отчего волосы треплет ветер. - Что? - голос Тензо звучит надломлено. - Пойдём, я тебе всё расскажу. Повернувшись к напарнику спиной, Какаши медленно пошёл в направлении своего дома. Полностью сбитый с толку, друг последовал за семпаем. На протяжении всей дороги Хатаке молчал, засунув руки в карманы и иногда посматривая на светлое небо. Войдя в квартиру и сняв обувь, АНБУ махнул рукой, приглашая Тензо. Поставил чайник и, усевшись за стол, с неуловимой болью в глазах посмотрел на сидящего напротив Тензо. Пока закипала вода, Какаши разглядывал напарника так, будто не видел его целую вечность, обдумывая, как начать рассказ о своём настолько реальном сне. Заварив зачем-то чай, хотя было достаточно тепло, АНБУ подал кружку другу. - Тензо, - неуверенно начал он и осёкся, когда пальцы напарника едва коснулись его, принимая предложенный напиток. - Ты умер, в моём сне. И это было настолько реально, насколько реально самое сильное гендзюцу глаз Учих. - И что было в вашем сне, семпай? - медленно произнёс парень, придвинув чашку ближе и вдыхая аромат. Хатаке прикрыл глаза и вздохнул, собираясь с мыслями. Ему ещё не было так тяжело после смерти Обито и Рин: мысли о том, что он потерял и Тензо, заставляли сердце ныть сильнее, а пустоту в его душе становиться ещё темнее и больше. Он начал свой рассказ с самого начала, стараясь не упускать никаких деталей, даже если сейчас они могли показаться весьма двусмысленными. Какаши ещё предстояло обдумать своё поведение и отношение к Тензо, что он проявлял во сне, ведь по мере того, как АНБУ рассказывал это, он понимал, что там, в той практически другой реальности он, Хатаке Какаши, относился к своему напарнику с беспокойством и, можно сказать, с сильным чувством привязанности. Нет, и здесь Какаши по-дружески заботился и оберегал Тензо, но не отдавал себе отчёт в том, что, возможно, где-то глубоко внутри, за тёмной пустотой и ноющей болью, есть и другие чувства, что он испытывает по отношению к Тензо. Также он в полной мере осознал, каким дураком был, принимая за данное слепое обожание и уважение со стороны напарника. Тензо, как казалось самому Хатаке, всегда будет рядом, всегда подставит спину и даже пожертвует своей жизнью, не прося ничего взамен, не требуя, чтобы его семпай поступил точно также. Глупый, доверчивый мальчишка, что отводит свой взгляд, когда хочет скрыть смущение. Закончив свой рассказ, АНБУ посмотрел куда-то за плечо напарника, уцепившись взглядом за неглубокую трещину в краске на стене. В голове царила приятная пустота от рассказанного сна, и Какаши позволил себе наконец расслабиться. Сидевший напротив Тензо успел выпить полкружки чая и сейчас бездумно помешивал его пальцем, в своей излюбленной манере. - Странно, что вы упомянули розу. Никогда у меня не получалось их вырастить, - он первый нарушил тишину, вспоминая отрывки сна и не требуя от Хатаке какого-либо ответа. За окном солнце близилось к горизонту; летали птицы, о чём-то распевая на свой лад; дети и взрослые ходили меж домов по улицам, и можно было услышать их смех и приглушённый говор. Какаши откинулся на стуле, посмотрев в белый потолок, и его волосы, опустившись на плечи, касались разными прядями водолазки джонина. - Останься сегодня у меня, Тензо, - произнёс АНБУ так, словно ни к кому не обращался, кроме одной лишь пустоты. - Хорошо, семпай, - ответил напарник без лишних вопросов. Хатаке не мог объяснить, почему попросил друга остаться, раз он уже убедился, что то был сон и остальное ему привиделось. Тензо сидел рядом, был в полном порядке, живой и без растений, что прорастали сквозь его плоть. АНБУ снова посмотрел на парня, чтобы окончательно убедиться, что тот находится сейчас перед ним и спокойно дышит. Выражение его лица было озабоченным, брови нахмурены, а в глубине глаз можно было рассмотреть тревогу, но напарник сидел спокойно и ничего больше не спрашивал. Остаток дня они провели в квартире Какаши, никуда больше не выходя. Какаши перечитывал книги за авторством Джирайи, а Тензо решился взяться за написание отчётов о выполнении миссий, что должен был делать сам Хатаке, но что так усердно откладывал на потом, иногда задавая наводящие вопросы. Закончив с последним отчётом, напарник размял затёкшие плечи и шею. Взглянув в окно, он увидел, что солнце давно скрылось за горизонтом. - Какаши-семпай, вы голодны? Мне приготовить что-то? - вежливо поинтересовался Тензо. - Нет, не стоит. Я не хочу есть. Если ты хочешь, то можешь съесть всё, что обнаружишь у меня на кухне, - медленно ответил АНБУ, не отрывая глаз от книги. Он правда не испытывал чувство голода. - Хай. Поискав на кухне и посмотрев в холодильнике, напарник смог поужинать рисовой лапшой быстрого приготовления и парочкой овощей.Заварив чай и добавив туда лимон и имбирь, Тензо предложил его Хатаке. Тот лежал на футоне, забросив ногу на ногу и мотая ступнёй из стороны в сторону. Сев и приняв чашку из рук друга, Какаши понял, что его одолевает слабость. Телу, хоть и не испытавшему сильной нагрузки за день, хотелось отдыха, но в большей мере этого хотелось самому Хатаке. Хотелось лечь и провалиться в сон без каких-либо сновидений, ощущая рядом присутствие напарника. АНБУ не вовремя вспомнил, что футон у него только один. Водя большим пальцем по краю кружки, Какаши спросил: - Ничего, если мы будем спать на моём футоне? - он чувствовал себя ребёнком, который боится темноты и не может заснуть без света. - Ничего, - Тензо присел рядом и заглянул в глаза Хатаке. - Если вам так будет спокойнее, семпай. Я понимаю. - Спасибо, - поблагодарил тот. Тензо впервые видел своего семпая таким: вместо холодной рассудительности в глазах Какаши читалась тревога и потерянность. Не зная, как помочь своему напарнику во сне, он утратил контроль над ситуацией, и чувство вины вперемешку с отчаянием завладело Хатаке. Казалось, если Тензо сейчас уйдёт, то Какаши заново погрузится в свой сон, путая и смешивая реальность со сновидениями. - Я останусь с вами, - добавил напарник, несмело улыбнувшись в знак поддержки. Закрыв и положив книжку под футон, АНБУ улыбнулся сквозь маску в ответ. - У меня есть запасная одежда, если тебе нужно. И ты можешь использовать полотенце, что висит в ванной - оно чистое. - Хорошо, семпай, - Тензо кивнул, - но вам стоит что-нибудь съесть. Вы не ели весь вечер. - Ма, ма, - Хатаке шутя отмахнулся, - съем. Напарник ушёл в ванную, а Какаши занялся поисками съестного на кухне, того, что не пошло на ужин его напарнику. Отыскав в холодильнике зелёное яблоко и отрезав себе кусок чёрствого хлеба, АНБУ без аппетита принялся за еду. Слушая доносящийся из ванной комнаты шум воды, Хатаке погрузился в свой сон. Ему казалось, что сейчас он спит и как только откроет глаза, увидит перед собой серый камень, полностью покрытый снегом. Звуки босых шагов выводят Какаши из транса, и он едва успевает вернуть маску на место перед тем, как видит Тензо. В руках напарника свёрнутая гражданская форма, он стоит в одном нижнем белье и с нерешительностью смотрит на своего капитана. - Вы говорили, что у вас есть… - начинает было Тензо, но АНБУ перебивает его, встав со стула и направившись к шкафу. - Да, сейчас. Хатаке ищет по полкам, и, найдя штаны и майку, вручает их парню. - Скажите мне, что вы что-нибудь съели, семпай, - произносит напарник, надевая майку через голову. - Да съел, я съел. Тебе не нужно быть моей нянькой, Тензо, - с усмешкой отвечает Какаши, но чувствует облегчение. Прихватив второе полотенце, АНБУ проходит в ванную. Тёплая вода расслабляет тело, а запах цветочного шампуня приятно щекочет нос. Вернувшись в комнату и погасив свет, Хатаке подошёл к футону, на котором уже лежал его напарник. Не решаясь лечь рядом, АНБУ присел на край и устремил свой взгляд на темнеющий небосвод. С одной стороны небо было ещё светло-оранжевым, а с другой имело тёмно-фиолетовый оттенок с едва различимыми очертаниями облаков. Почувствовав рядом движение, Хатаке повернул голову. Тензо подвинулся ближе и сейчас слегка касался лбом поясницы Какаши. - Мне не снятся сны, - медленно и тихо произнес парень. - Я и забыл уже, каково это - видеть сны. - Это похоже на гендзюцу. Словно ты находишься везде и нигде одновременно. На долгое, долгое гендзюцу, которое не развеять ничем. Почувствовав, как его футболку несильно потянули за край вниз, АНБУ лег на футон. Тензо пододвинулся ближе и отдал половину одеяла Хатаке, хоть ночь и обещала быть тёплой. Несмотря на небольшой размер футона, напарник совершенно не касался тела Какаши, и тот не мог точно сказать, хотел ли он прикосновений Тензо или нет. Хатаке до сих пор трудно поверить, что он может слышать дыхание Тензо, дотронуться до его теплого, живого тела. С мыслями о напарнике АНБУ провалился в сон.

***

Пробуждение было подобно горному водопаду: холодное сильное течение не даёт открыть глаза, больно прибивает тело к земле. Какаши выныривает из сна и кричит: - Рин! Громкий надрывный голос разносится по комнате, будит Тензо. Сонно хлопая чёрными ресницами и подняв голову, парень смотрит на капитана, стоящего у раковины. - Не отмывается… - бормочет Хатаке и с усилием трёт правую руку. Прозрачная вода бежит из-под крана, льётся на ладони АНБУ, смывает частички пыли. Хатаке продолжает тереть и тереть ладонь, его взор мутнеет, на ресницах выступают слёзы, а вода превращается в свежую кровь. Теперь она везде: кровь наполняет раковину, забрызгивает столешницу, окрашивает руки. - Не отмывается, - ещё раз произносит он надрывным голосом. Хатаке продолжает тереть и тереть ладонь, когда Тензо приближается к нему. Он легко обхватывает АНБУ за плечи и заставляет опуститься на пол, скользя спиной по дверце тумбочки. Тело капитана бьёт мелкой дрожью, он прижимается плотнее к напарнику, прильнув щекой и стиснув пальцами верхнюю часть его руки. - Мне кажется, у меня руки в крови и их не отмыть. - Можно мне? - Тензо аккуратно берёт правую руку Какаши. Парень заботливо рассматривает тонкие бледные пальцы семпая, проводит большим пальцем по его коже, а потом, погрузив в рот, осторожно облизывает каждый из них по очереди. - Так лучше? - спрашивает друг, держа руку Хатаке в своей. В ответ АНБУ неуверенно кивает головой и издаёт звук похожий на “угу”. Его тело ещё дрожит, а глаза лихорадочно бегают из стороны в сторону, не останавливаясь ни на чём. - Мёрзнете? - Да, - Какаши сильнее вжимается в бок Тензо. - Сейчас. Напарник обнимает Хатаке, обхватив плечи и положив правую ладонь на его лоб. В ответ АНБУ стискивает руку друга своей и кладёт голову тому на грудь. Какаши слышит биение сердца Тензо, чувствует его прикосновения к своим волосам и лбу, вбирает его тепло. Парень поглаживает серебристые пряди семпая, прижавшись к ним щекой, и наблюдает, как тот нервно скребёт по его штанам ногтями свободной руки. Какаши не говорил с Тензо о произошедшем утром, но тот и не настаивал. Напарник понимал, что для семпая данная тема очень личная и затрагивает такие глубины его поврежденной души, что парень просто боялся потеряться в этом. Он был с Хатаке, и если тот захочет высказаться, то Тензо непременно будет рядом. А пока он будет делать всё, что в его силах, пусть и без использования слов, и никогда не оставит своего капитана, как когда-то тот не оставил его. На завтрак Какаши сделал чай и кофе, но из съестного был только твёрдый хлеб, поэтому, посмотрев на отрезанный кусок, Хатаке решил отправиться в магазин, хоть друг ничего и не просил. Обуваясь, он спросил: - Тензо, тебе чего-нибудь купить? - Семпай, я бы хотел фруктов, если вам будет не сложно, - раздался ответ парня с кухни. АНБУ пронзает острое чувство дежавю от услышанных слов. Он замирает, устремив пустой взгляд сквозь свои ноги. Но наваждение проходит так же быстро, как пришло. Какаши встаёт, отряхивает привычным жестом штаны. - Скоро буду, - и несильно хлопает входной дверью. Неспешно пройдясь по улицам Конохи, залитой ярким солнцем, Хатаке сделал покупки явно перестаравшись, потому что количество приобретенных продуктов походило на недельный запас. Он также не забыл и о фруктах: апельсины, яблоки, ананасы, черешня, виноград и нектарины. Увешанный сумками и пакетами, АНБУ вернулся домой. Практически ввалившись в прихожую, Какаши ставит покупки на пол. - Семпай, вы явно переусердствовали, - рассматривая такое количество продовольствия, Тензо смеётся и чешет затылок. - Ну, значит, тебе придётся всё это съесть. - Мне? - спрашивает напарник растерянно. - Да, - просто говорит Какаши и улыбается, закрыв правый глаз. Разбирая сумки, парень с усердием расставлял на полках в холодильнике и кухонных шкафчиках продукты, которые послушно подавал ему Какаши. Помыв и поставив на стол некоторые фрукты, Тензо приготовил для них с семпаем яичницу, добавив в неё соли, сыра и немного соевого соуса. Расставив тарелки на столе, он сел и принялся за еду, когда увидел, что Хатаке потянулся снять маску. - Я лучше потом поем, - парень хотел встать из-за стола, но Какаши ему не позволил: - Всё нормально, Тензо. Останься. Мы же ели вместе. - Но, семпай, ваш сон… - друг хотел продолжить и сказать, что он не хочет стеснять капитана, что ему и вправду лучше отойти, но умолк, когда АНБУ повторил: - Всё нормально. Тензо кивает и садится обратно на стул, но не решается поднять взгляд на Какаши. На совместных миссиях он, конечно, видел очертания лица капитана за принятием пищи, но никогда не рассматривал пристально, да и Хатаке ел быстро. А сейчас вдобавок ко всему, что испытывал семпай, прибавился ещё и сон, где он не позволял напарнику увидеть своё лицо. Парень стискивает в руках вилку и продолжает есть, не отрывая глаз от тарелки. Он нарочно ест медленнее, чтобы дать время Хатаке, и чтобы тот не заметил сильной растерянности на его лице. Услышав, как отодвинулся стул, Тензо бросил взгляд на вставшего из-за стола АНБУ. Какаши смотрит буднично и безразлично, и, проведя достаточное количество времени вместе с ним, парень может сказать, что всё нормально. Или Тензо очень бы хотелось надеяться на это. - Я помою, оставь, - Какаши махнул на тарелки. - Хай, - напарник, положив свою в раковину, взял нектарин. Усевшись обратно, он принялся громко откусывать куски от фрукта: нектарин был твёрдым, но сочным, как и любил Тензо. Окинув друга странным, даже изучающим взглядом, семпай, облокотившись о край стола, взял кружку с недопитым чаем в руки, сцепил пальцы вокруг неё в замок. - Видишь ли, Тензо, - негромко начал Какаши, - мне не свойственно такое поведение, не свойственно думать так много об одном человеке, о ком-то, помимо Рин и Обито, о которых, я полагаю, ты уже знаешь. Но это ты, это ты, Тензо... - он стискивает пальцы сильнее. - Как вспомню, что потерял тебя там, во сне, как только картина того, как ты умер, снова встает перед глазами. Я... АНБУ замолкает, склоняет голову ниже и серебристые пряди спадают на лицо. Тензо не решается говорить. - Я никогда не задумывался, что могу потерять и тебя, Тензо. Мне нелегко это даётся: смириться с потерей важного для меня человека. Всё, чего я хочу сейчас - видеть, что ты живой, - Хатаке поднимает голову, и напарник видит, какой у того потерянный взгляд, - ведь это ты, Тензо, и я хочу… - Я понял, семпай, - отвечает тот. Не закончив фразу, АНБУ остаётся сидеть с открытым ртом и наблюдает, как осторожно к нему приближается парень. Остановившись напротив капитана, Тензо с нежностью заглядывает тому в глаза; Какаши задерживает дыхание. Напарник осторожным движением касается скрытой под маской шеи Хатаке и проводит ладонью вниз до ключиц: прикосновение совсем невесомое, но АНБУ млеет от этого действия и неосознанно тянется вперёд, вслед за рукой друга. Почему-то Какаши хочется ещё. А Тензо улыбается: - Мне нужно в ванную. Хатаке так и остаётся сидеть на одном месте, когда его напарник скрывается за дверью в ванную комнату. Какаши на кухне наедине со своими мыслями, и осознание того, для чего Тензо ушёл в ванную, вызывает волну жара, сменяемую волной сковывающей нерешительности. Щёки Хатаке начинают гореть, и он, откинув голову назад, смотрит на потолок. Напарник выходит из ванной спустя некоторое время. По намокшей домашней одежде видно, что Тензо надел её сразу после душа, даже не используя полотенце. Он подходит к капитану, смотрит внимательно: тот не знает, что делать. Парень забирает чашку из рук АНБУ, бесшумно ставит на стол, потом, подцепив пальцами рукав кофты, тянет семпая к футону. Какаши подчиняется воле своего друга, следуя за ним в комнату. Тензо, надавив на плечи, укладывает его на футон, а сам садится на капитана, седлая его колени. - Вы уже делали это с другим мужчиной? - спрашивает напарник, когда его руки осторожно забираются под ткань и касаются тёплой кожи семпая. - С мужчиной - нет, - отвечает Хатаке, зажмурив левый глаз. - О, значит у вас есть опыт? И кто же она? –пальцы задевают знакомый шрам на рёбрах. - Весьма неудачный, я бы сказал. Ты её не знаешь, Тензо, она из другой деревни. - Даже так. Понятно, - тот довольно хмыкает, после чего задирает кофту, оголяя грудь. Парень двигается выше, удобно усаживается на бёдрах АНБУ, и, наклонившись ближе, пробует разгоряченную кожу Хатаке на вкус. Она слегка солоноватая, и покрыта частичками пыли дорог Конохи. Тензо ведёт языком вверх до складок ткани, что сбилась на груди. Он приподнимается на локтях, практически лежа на капитане, смотрит внимательно и проводит носом по маске на щеке. - Мне лучше быть снизу, - говорит напарник, садясь обратно. Он тянет Какаши за руки на себя, заставляя того подняться. Поняв, что от него хотят, Хатаке, положив ладонь на поясницу друга, меняет их местами, так, что сам оказывается сверху. Тензо улыбается и тянет руки вверх. АНБУ неотрывно наблюдает за движениями напарника. Какаши повторяет то, что только что делал парень: проводит ладонями по телу друга, от рёбер до талии. Потом тянет мокрую майку наверх: Тензо прогибается в пояснице, сильнее прижимаясь к капитану бёдрами, позволяя снять с себя ненужную вещь. Хатаке оглаживает выделяющиеся рёбра, проводит ладонью по едва впалому, но подтянутому животу, трёт пальцами ареол соска. Парень чуть слышно стонет. - Ками-сама, какой ты худой, Тензо, - пальцы оглаживают ключицы. - На миссиях АНБУ особо не поешь, только те питательные шарики. Всё забываю их правильное название. Семпай ведёт пальцами выше к шее, большим очерчивает сонную артерию, гладит щёку, обводит нижнюю губу. Тензо ловит его ртом, легко прикусывает зубами в игривом жесте; Какаши смотрит - глаза напарника смеются в ответ. Хатаке снимает штаны с друга и видит, что тот полностью нагой - бельё после душа он решил не надевать. АНБУ кладёт руки на бёдра парня и ведёт ими вниз по худым сильным ногам до щиколоток. Тело Тензо полностью без волос, и напоминает девичье, с худым телом и длинными стройными ногами. Какаши ловит себя на мысли, что это ему нравится. Нравится тёплая и едва влажная кожа Тензо, нравится касаться её своими пальцами. И, словно угадывая мысли семпая, парень говорит: - После эксперимента Орочимару, у меня на теле не растут волосы, ну, кроме головы. Семпай, - быстро зовёт его друг, - а хотите, у меня будут длинные волосы? Как в детстве… - Он отводит взгляд. - Не стоит. И в девушку не вздумай превратиться, - Хатаке зарывается рукой в короткие каштановые волосы. - Я говорил это во сне и сейчас повторю: с обычным тобой мне привычнее. Это ты Тензо, и ты мне такой нравишься. Огонь в глазах напарника вспыхивает с новой силой, и АНБУ читает, как по открытой книге, безграничную любовь с оттенком лёгкого облегчения. Тензо никогда не мог скрыть своих чувств по отношению к семпаю, только отводил взгляд, скрывая блеск в глазах. И чтобы подтвердить свои слова, капитан осторожно прикасается к члену парня. В этом нет ничего непристойного: Какаши не маленький невинный ребенок, он знает, что такое секс. В руке плоть горячая и влажная от душа и выступившей смазки; Хатаке совершает нехитрые манипуляции рукой вверх и вниз. Тензо закусывает губу и упирается сильнее затылком в футон, задрав подбородок. АНБУ, не прекращая движения рукой, наклоняется к груди напарника и берёт в рот сосок, лаская его языком через ткань маски. В прошлый раз девушке это нравилось. Но Какаши знает: Тензо не девушка. И никогда у него так сильно не стояло на девушек или романы Джирайи, как сейчас у него стоит на Тензо. Возбуждение настолько сильное, что у капитана перед глазами мелькают тёмные пятна. Поддавшись порыву, АНБУ кусает кожу, оставляя красную отметину вокруг ореола соска; парень стонет в голос. - Ка-ка-ши, - сбивчиво проговаривает напарник, - подожди… Мне нужно подготовиться. Тензо просит, и Хатаке слушается. Он ещё не сделал ничего такого, что могло бы довести его друга до пика, но раз Тензо так считает, то семпай ничего не будет иметь против. АНБУ отстраняется от парня, усаживается на колени около его ног. Друг дышит глубоко, его голая грудь вздымается и опускается. Тензо облизывает пересохшие губы и смотрит на Какаши. Тот, в свою очередь, заинтересованно следит за всеми действиями своего напарника. Парень усмехается, обратно опускается на футон и начинает складывать печати мокутона. Слева от Какаши раздаётся треск дерева, и небольшое зелёное растение прорастает сквозь половицы. Тензо тянется рукой, срывает один из длинных зазубренных листьев, ломает пополам и между пальцев растирает выступившую жидкость. Потом без смущения шире разводит ноги и подносит мокрые пальцы к сжатому колечку мышц. У Хатаке перехватывает дыхание, он не шевелится, только неотрывно смотрит. Парень погружает сперва один палец, потом второй, начинает постепенно растягивать стенки ануса. Капитан хочет сглотнуть, но в горле напрочь пересохло. От действий Тензо в комнате раздаются тихие хлюпающие звуки. Он понемногу разводит пальцы шире, и, добавив третий, сразу погружает его внутрь. Напарник уже двигает ладонью с заметной самоотдачей, сгибая и разгибая пальцы внутри. - Тензо, - пытается выговорить Хатаке, но его голос звучит очень низко, и он сглатывает, - сколько у тебя было мужчин? - Какаши не может не спросить; эта картина раскрытого перед ним Тензо заставляет голову идти кругом, а член больно пульсировать. В ответ тот стонет, подняв голову и пытаясь найти глаза капитана мутным взором. - Вам лучше не знать, семпай, - он смотрит на АНБУ открыто и без стеснения, а его кисть продолжает двигаться между ног, - но Котецу и Изумо были первыми, с кем я начал спать. - Котецу и Изумо, - проговаривает Какаши, - я предполагал. А кто ещё? - Хаяте. - Хаяте? Я думал, у него есть девушка. Югао, кажется? - Я тоже так думал, пока он не спросил меня, - и, предполагая следующий вопрос, продолжает: - но с Югао они были вместе. Потом. Хатаке хочет спросить ещё раз, узнать, кто был с его Тензо, но парень улыбается: - Все эти разговоры во время данного процесса... Давайте отложим их на потом, семпай. Идите ко мне. Парень, вытерев пальцы о край футона, садится, и, протянув руки к капитану, стягивает с того кофту джонина. Какаши охает, когда ладонь Тензо, пройдясь сперва по голой груди, ложится на пах и чуть сжимает твёрдый член. Напарник совсем не против того, что маска Хатаке осталась на месте: её края слегка подвернулись у основания шеи. - Я помогу, - говорит друг, оттягивая край штанов капитана. Какаши попадает под полное влияние своего напарника: он послушно стягивает с себя штаны; руки парня оглаживают низ его живота, мошонку и член по всей длине. В глазах Тензо отчётливо читается неприкрытое желание и удивление. Он изворачивается, ложится обратно на футон и обхватывает ногами бёдра капитана. Хатаке не нужно просить, он понимает без слов. АНБУ кладёт левую руку на талию парня, лучше удерживая того, а правой направляет свой член, медленно входя внутрь. Тензо горячий и податливый, он закусывает нижнюю губу и слегка подается навстречу. Какаши шипит сквозь зубы и старается дышать ровно: внутри напарника тесно, мокро и до жути хорошо. Погрузив член на всю длину, АНБУ останавливается. - Двигайся, Какаши, - произносит Тензо, и это второй раз, когда друг называет его по имени, без надоедливого "семпай". Хатаке двигает бёдрами назад, и парень сильнее прогибается в спине, вытянув руки по полу над головой. Толчок - Тензо подаётся ему навстречу, задавая нужный темп. АНБУ подстраивается и начинает двигаться с напарником в унисон. Парень, не стесняясь стонет в голос, кусает губы, и Какаши не может представить, что его Тензо может быть так хорошо с ним. Или что Тензо было так же хорошо с другими мужчинами, но Хатаке не хочет сейчас об этом задумываться. В конечном итоге, он сам виноват, что никого к себе не подпускал, хотя и видел как на него смотрел напарник. Какаши просто дурак, раз решил спрятать свои чувства за чёрной стеной боли и напускного безразличия ко всему. И за этой маской, что сейчас сдавливает шею, как руки заклятого врага в смертельной битве. АНБУ скрипит зубами и громко выдыхает. С каждым мгновением возбуждение нарастает, как снежный ком, постепенно приближаясь к своему пику. Хатаке смотрит на Тензо: на его худое тело, алые губы, эрегированный член, что блестит на свету выступившей смазкой. Какаши проводит правой рукой по влажной коже напарника сверху вниз, оглаживает напряжённые мышцы, трёт пальцами розовый сосок, вокруг которого краснеет след от зубов, и оставляет руку на груди друга. А когда парень двигается особенно резко, отчего член капитана погружается до самого основания в горячее нутро, Какаши неосознанно сжимает грудь Тензо. - Я вам не девушка, семпай, - тот поднял голову и посмотрел потемневшим взглядом. - Прости, я знаю, - сбивчиво и виновато отвечает АНБУ, - просто…. Не знал куда свои руки деть. Друг смотрит снисходительно, затем берёт руку капитана и накрывает ею свой член. Хатаке благодарно улыбается, но за маской этого не разобрать. Он начинает двигать ладонью, размазывает смазку по стволу, облегчая скольжение, обводит головку большим пальцем, специально чуть задевая и царапая крайнюю плоть ногтем. Тензо ахает и сильно сдавливает ногами бёдра капитана. Какаши понимает, что тот близок к разрядке, и поэтому ускоряет темп. Его напарник мечется на футоне, скребёт ногтями половицы, сильнее сжимает изнутри член семпая, а потом изливается себе на живот, пачкая пальцы АНБУ. Для Какаши это оказывается отправной точкой, он, совершив ещё пару движений по инерции внутри тугого тела Тензо, выходит и кончает на живот парня. Оргазм накрывает как снежная лавина, закручивает в сильном стремительном потоке чувств, забивает уши, рот и нос, сбивая дыхание. В голове пусто, а глаза ничего не видят, кроме черноты. АНБУ отпускает друга и ложится рядом на футон, тесно прижавшись боком. Тяжёлое дыхание Тензо раздаётся совсем близко, и капитан начинает дышать сам, как будто заново этому учась. Темнота отступает и взор Хатаке проясняется: он видит всё ту же комнату, белый потолок и рядом лежащего парня, у которого невероятно густые и красивые каштановые волосы. Почему Какаши этого ему никогда не говорил? Или говорил? Там, во сне… АНБУ протягивает руку и касается мягких прядей. Тензо поворачивает голову и улыбается открыто, без былого детского смущения. Хатаке продолжает легко перебирать волосы друга, когда тот переворачивается на живот. Тензо смотрит на семпая с любопытством, и в его глазах можно разглядеть отголосок желания. Он придвигается ещё ближе, касается губами пальцев Хатаке. Потом напарник медленно приподнимается на футоне, перехватывает одной рукой левое запястье АНБУ, и вновь залезает на Какаши. Живот Тензо ещё влажный от смазанной о футон спермы, но это, кажется, не беспокоит его. Парень заводит за голову обе руки семпая, а затем прикасается ладонями к его лицу. Друг слегка оглаживает щёки и скулы через ткань, ведёт пальцами к низу шеи. - Можно?.. Я могу её снять? Хатаке медлит с ответом, но затем негромко произносит: - Я не могу, Тензо. На долю секунды в глазах Тензо проскальзывает разочарование, но затем оно сменяется блеском новой идеи. - Мне кажется, я знаю, что может помочь, - напарник лукаво смотрит на АНБУ. Парень выпрямляет спину, садясь на бёдра Какаши: тот чувствует, как остатки его собственной спермы размазываются по коже. Друг закрывает глаза, хмурит брови и медленно складывает печати мокутона. Хатаке замечает, что зелёное растение, также созданное напарником, уже исчезло. Он разводит руки в стороны и тонкие коричневые побеги с крохотными зелёными листками прорастают из его груди. Они тянутся длинными змеями, покрывая всё вокруг и образовывая ровную сферу, внутри которой оказываются шиноби. Листья на этих побегах оказываются по-странному твёрдыми, но приятными на ощупь; некоторые из них касаются кожи АНБУ. Эта древесная техника забирает весь свет, и внутри кокона воцаряется тьма. Глаза Какаши ещё не привыкли - он не может видеть, но чувствует, как тело напарника отделяется от созданной древесной завесы. Краем глаза Хатаке замечает какое-то свечение, но думает, что оно ему почудилось, потому что свет сразу попадает. Но внезапно целая горсть желто-зелёных искр срывается с ладоней Тензо и разлетается. Яркие точки плывут по воздуху, напоминая полёт светлячков с биолюминесцентным брюшком. Эти, вероятнее всего тоже биолюминесцентные, споры словно околдовывают АНБУ: он не в силах пошевелиться или отвести взгляд. Холодный, невероятно завораживающий свет едва-едва мерцает в темноте; они будто находятся под водой и повинуются течению волн. Если бы это было гендзюцу, Какаши был бы уже мёртв. Тензо смотрит на семпая: его бледная кожа внутри этого замкнутого пространства словно бы светится изнутри, проецируя зелёно-жёлтое сияние. Парень неуверенно и осторожно берёт маску у ушей Какаши за края и тянет вниз. Ткань собирается вместе, образуя тёмное кольцо на шее АНБУ. Тензо восхищённо рассматривает светлую гладкую кожу щёк и не удерживает себя от прикосновения к родинке, что чернеет маленьким пятном у низа уголка рта. Напарник нависает над Какаши и взор того приятно и успокаивающе окутывает полутьма, смещая летающих "светлячков" на периферию зрения. Тензо недвусмысленно смотрит на губы семпая, спрашивая негласного разрешения, и переносит пальцы на щёку Хатаке. АНБУ не двигается, ожидая действий друга. Тот мягко касается рта Какаши своим, прижимается несильно, ведёт языком по кромке зубов, дотрагивается до влажного языка. Какаши отвечает на поцелуй, несмело двигая губами, вторя движениям Тензо. Спустя пару мгновений парень отстраняется и тепло улыбается. - Я никогда не был фанатом поцелуев, Тензо, - Хатаке расслабляется, позволяя другу полностью улечься на себе, - не люблю, когда ко мне лезут в рот с чем-то скользким. Не по мне эти ласки, - Какаши тянется вперёд и целует сомкнутые губы напарника в извинительном жесте. - Это ничего, - парень снисходительно улыбается, облокотившись подбородком на свой сжатый на груди семпая кулак. Хатаке смотрит на напарника, разглядывая его нос и губы, миндалевидные глаза, в чёрных зрачках которых пляшут отражённые огоньки. Тот смотрит в ответ, получая, наверное, в первый раз возможность в подробностях запомнить лицо семпая. Тензо кажется задумчивым; его глаза бегают из стороны в сторону, и иногда он отводит взгляд влево, совсем как в детстве, когда они служили в АНБУ вместе. Этот невинный жест стал, своего рода, ответной реакцией напарника, когда семпай смотрел пристально и находился в непосредственной физической близости. Он старался скрыть испытываемое им смущение и какие-то другие чувства и эмоции, о которых, что удивительно, сам Какаши никогда не задумывался на протяжении всей своей службы в АНБУ. Глупый подросток, он брал в расчёт только свои переживания. Смотря сейчас на Тензо, Хатаке позволял плотной чёрной стене, сотканной из тупой боли и мнимого одиночества, постепенно рассеиваться под зелёно-жёлтым светом парящих "светлячков". Они подлетали и садились на эту стену, рассеивая её границы своим холодным свечением. И когда в этой чёрной завесе появляется первая глубокая брешь и один крохотный "светлячок" пробирается сквозь неё, и заполняет такую же глубокую - в сердце, Какаши выдыхает с облегчением. Тензо на груди семпая прикрыл веки и дышал ровно, а одна биолюминесцентная спора спряталась в его каштановых прядях. АНБУ неосознанно дует на волосы напарника, побуждая того зажмуриться и сдвинуться чуть ниже. Друг ёрзает на теле Хатаке, пока не останавливается и не поднимает заинтересованный взгляд. - Моё тело так на тебя реагирует, - Хатаке развёл бы руками, но не хочет доставлять парню неудобств. - Вы хотите ещё раз, семпай? - Тензо хлопает ресницами, и они оставляют длинные тени на его щеках. - Если ты не будешь против, - АНБУ наклоняется и целует того в лоб, что прикрыт слегка намокшими волосами, - но я хотел бы быть снизу. - Уже, - напарник издаёт смешок, а затем соскальзывает вниз, разводит ноги семпая и усаживается между них. Он наклоняется к уже затвердевшему члену Какаши, гладит его подушечками пальцев, целует низ живота и прокладывает дорожку лёгких укусов вверх, пока не натыкается носом на тёмную ткань. Прикусывает её за край и тянет вверх, возвращая Хатаке привычный образ: перемены не происходят за один день. В глазах АНБУ можно прочитать благодарность. Друг коротко кивает, снова устраивается у ног семпая, кладёт ладони на ягодицы и тянет на себя. Ещё раз пройдясь по всей длине члена Какаши и размазав выступившую смазку, Тензо складывает печати мокутона. Завершив технику, он прикладывает склизкие пальцы к сжатому кольцу мышц. Коротко смотрит на АНБУ и вводит первый палец до основания - Какаши совсем не вздрагивает. Тогда в него проникает и второй, и напарник начинает размеренное движение, то разводя их в стороны, то сгибая внутри. - Тензо, хватит. - Семпай… - парень не может сказать как это сорвалось с его губ: вопросительно, или с восхищением. Член напарника ещё мягкий, и Тензо требуется пара минут, чтобы заново возбудиться. Он трогает себя руками, и биолюминесцентные споры покачивается легко вверх-вниз, вторя движениям парня. Даже в самых сокровенных юношеских мечтах, он не мог позволить себе представить семпая настолько близко. Спустя пару мгновений друг придвигается ближе и, приставив головку члена ко входу, с осторожностью толкается внутрь. Хатаке кивает одобрительно, позволяя парню двигаться в собственном темпе. Он старается прогнуться в пояснице и принять более удобную позу и расслабляется, облегчая Тензо проникновение. Напарник придерживается ровного темпа, шарит одной рукой по телу семпая, а второй гладит его член в такт движениям. АНБУ заставляет себя дышать глубоко, подстраиваясь под заданный другом ритм, и начинает понемногу подаваться навстречу сам, позволяя Тензо войти глубже, до самого основания, до шлепка мошонки о кожу. Это, наверно, странно, но Какаши не испытывает усиливающегося возбуждения, только лёгкий дискомфорт и незначительную боль. Рука парня приятно стимулирует член, но Хатаке потребуется больше времени, чтобы кончить второй раз. Тело приятно пронизывают волны удовольствия, когда головка члена Тензо сильнее упирается внутри. - Семпай, - сбивчиво произносит напарник, и сейчас это слово не раздражает Хатаке, в нём нет некой специальной насмешки, которую Тензо любил иногда использовать, потому что знал, что его бывшего семпая раздражает это слово. - Тензо, не двигайся. Тот вздрагивает от сильнее сжавшихся вокруг члена мышц, кусает губы и изливается внутрь тёплым семенем. Потом охает, опирается на левую руку и опускает голову. "Светлячки" начинают мелко подрагивать в воздухе, а затем мерцать на самом деле, как настоящие жучки. Хатаке чувствует странное: его нутро наполняется ещё большим теплом, и низ живота едва приподнимается. АНБУ думает, что это мерцающий свет кривит изгибы тела, и кладёт руку на то место. Но так оно и есть: кожа в районе живота и вправду натянута. - Я... - напарник дышит с трудом, пытаясь что-то сказать в оправдание. - Подожди, останься внутри, - Какаши ощущает подступающий оргазм; как тошнота, он накатывает волнами. Хатаке гладит себя руками, сжимает член и надавливает на низ живота. От странного чувства давящей теплоты внутри, от разгорячённого тела Тензо и от прикосновений рук он захлёбывается в накрывающих его волнах удовольствия; течение уносит его сознание ближе к чернеющей пустоте, и поверхность над головой исчезает. Его трясёт мелкой дрожью, а из члена слабой струёй сочится сперма. Напарник ещё внутри, он молчаливо ждёт, пока семпай откроет глаза, и только затем осторожно выходит. Странная по консистенции сперма вытекает из открытого отверстия АНБУ, и его рука немного опускается на теле. Друг ложится семпаю на грудь, размазывая семя по их животам, но Какаши сейчас всё равно: тело Тензо влажное, с разгорячённым мышцами, а его сперма продолжает растекаться по футону, по ногам; Хатаке едва сгибает колени, пропускает пальцы сквозь волосы парня, целует того в макушку - в ответ он приобнимает своего капитана. - Семпай, я… - всё ещё пытается сказать напарник, но Какаши его останавливает: - Тензо, перестань. Всё хорошо, - и, немного помедлив, - мне это понравилось. - Правда? - Тот приподнимает голову и заглядывает в глаза. Хатаке берёт его лицо в ладони и произносит: - Правда, - он прикасается губами под маской к щеке напарника, потом к другой, отстраняется, - Тензо, ты мне… - АНБУ хотел произнести “такой”, но передумал, - нравишься. - Правда? - Парень по-детски удивляется, и его темные глаза становятся как будто ещё больше. - Правда. Я думал, ты должен был уже понять это. Тензо ещё смотрит с искренним удивлением на лице, отводит взгляд в сторону в детском жесте, затем зажмуривается и улыбается: все "светлячки" мерцают вместе с его улыбкой, а листья в коконе шуршат, дрожат под дуновением несуществующего ветра. Напарник возвращает свою голову обратно на грудь семпая, сильнее льнёт к коже; АНБУ вздыхает с улыбкой на лице. Спать совсем не хочется, и Какаши решает спросить: - Тензо, я хотел бы узнать, что это такое было? С тобой? Напарник прячет лицо на груди Хатаке, чуть сдвигается в бок: - Ну, семпай, иногда со мной такое происходит. Когда я испытываю сильное влечение к партнёру, мой организм вырабатывает большее количество нейромедиаторов, и тогда древесный элемент непроизвольно смешивается с моим семенем, добавляя настоящие семена в консистенцию этого вещества. - А такое бывало раньше? - АНБУ начинает перебирать пальцами каштановые пряди, наблюдая за полётом биолюминесцентной споры у самого потолка сферы. - Да, - без былого смущения ответил напарник. Какаши продолжает следить за движением "светлячка", бездумно гладить волосы напарника и водить пальцами второй руки по красным полосам отметин принадлежности к АНБУ на плече напарника. Тензо уже ухитрился согнуть ноги и теперь болтал ими в воздухе без особого неудобства для семпая. Какаши прикасается губами под тёмной тканью к волосам парня и произносит: - Сегодня ночью мне нужно, чтобы ты остался, - а затем, помедлив, добавляет, - чтобы ты остался навсегда. Проговорив это, Какаши понимает, что больше не нужно просить напарника остаться с ним из-за кошмара, как было до этого. Приняв это осознанное решение, он принял и чувства по отношению к Тензо. - Хорошо, Какаши, - Тензо называет Хатаке просто по имени, не добавляет «семпай», потому что это слово им больше не нужно. Это и определяет ту черту, где они оба осознанно вступают в отношения, принимают, а главное позволяют себе открыто любить. Оба шиноби понимают, что сказали друг другу такими простыми словами. Хатаке точно собирается узнать больше о Тензо, спросить о других его любовниках, о том, когда он понял, что капитан АНБУ ему не безразличен, и почему не говорил ему, сыну Белого клыка, насколько он на самом деле слеп и глуп. Но это всё после совместного тёплого душа.

***

      Какаши лежит на футоне в своей комнате глубокой ночью. В помещении царит полумрак, только лучи слабого света проникают сквозь стёкла. Хатаке поворачивает голову и смотрит на большую луну, что висит в безоблачном небе. Яркие далёкие звёзды усыпали небосвод: они мелькают, как светлячки, маня своим сиянием. Какаши не спускает взгляд с одинокой луны, взошедшей над ветвями дерева с красной листвой. Клён раскинул широкие ветви под окном Хатаке; его резные листья неспешно колышутся на ветру, вбирая лунный свет. Луна просвечивает сквозь бордовые листья дерева, цвета смешиваются на тёмном ночном небе, преобразуясь в неразличимый глазу спектр красок. Луна для Какаши - постоянный гость, но теперь её очертания путаются в тёмных волосах парня, что спит рядом.