Красавица и чудовище

      Владлен заскочил домой буквально на минутку — надо было забрать документы. Заодно и Татьяну Михайловну подменить на часик. Женщине необходимо было сходить в магазин, но оставлять Дину одну она все еще побаивалась. Простуда оказалась удивительно цепкой, и Дина, хоть и шла на поправку, но медленно. После вчерашнего Владлен так больше с ней и не пересекался. Перепалка оставила после себя кисловатое послевкусие нечто такого, что слабо напоминало разочарование.       Вот только в ком?       В самом себе или же в Дине?       Владлен так и не смог разобраться толком. Он искренне не понимал, почему девушка так отчаянно его отталкивает и ищет предлог везде. И причем — удачно. Чего стоило ее вчерашняя выходка.       Вот и помогай после этого безвозмездно. Он ведь на самом деле хотел просто помочь, а в благодарность что? Упреки?       Мысль о том, что им рано или поздно все-таки придется поговорить, вызывала довольно странное ощущение. Дина в целом вызывала странную реакцию. Её упрямство то раздражало, то, наоборот, раззадоривало с попеременным успехом. Но вчерашняя ссора не сыграла на руку никому из них. И Владлен понимал, что на данный момент разговаривать с девушкой пока не хочет. Да и она сама вряд ли горит подобным желанием. Хотя бы потому, что наверняка сейчас спит.       Зайдя в квартиру, мужчина первым делом направился в свой кабинет. Но замер на половине пути. Как и тогда, несколько дней назад, когда в поисках Дины готов был перерыть к чертям весь город и поставить на уши всех, кого только знал, нос щекотнул знакомый запах.       Духи. Женские. Такой тонкий, но ни с чем не сравнимый аромат, въевшийся в подкорку до такой степени, что в груди что-то торкнуло. Словно оборвалось. Сердце предательски замерло, надежно вставая где-то в глотке.       Слишком знакомы были эти духи, хоть и прошло времени столько, что, казалось бы, выкинь из головы словно ненужный мусор. Но нет, Владел помнил. Прекрасно помнил. И словно поддразнивая, взгляд будто бы по собственной воле заскользил по знакомой прихожей. Мужчина сам толком не понимал, хочет ли увидеть лишнюю пару женской обуви. Обязательно на высоком каблуке, она другие и не носила никогда. Тонкая шпилька визуально удлиняла и без того длинные, рельефные ноги. Владел будто воочию увидел их — стройные, обтянутые черными чулками. А затем медленно прикрыл глаза, когда взгляд и правда натолкнулся на черные, замшевые ботильоны. Как обычно, высокий каблук, небольшая, удобная платформа. Почему-то сразу же вспомнилось, что Дина, хоть и носила каблуки, но не настолько высокие, даже несколько вызывающие. Да и не могла она их себе купить, — Владлен, конечно верил в то, что женщины любые обиды готовы заглушить шопингом. Но сомневался, что Дина, будучи больной, потащиться по магазинам только из-за того, что он в свое время не уведомил ее об оплате операции. Что за бред. Да и духи, аромат которых витал в воздухе, принадлежали явно не ей.       Мужчина знал кому. И от этого былое смятение усилилось в разы. Было начав думать, как она вообще попала в квартиру и что ей нужно, Владлен все-таки решил, что лучше спросить об этом напрямую, чем стоять в прихожей собственной квартиры и гадать. Поэтому, скинув с ног ботинки, нырнул в тапочки и нарочито небрежно, словно ничего из ряда вон и не произошло, прошел вперед.       Жанна, ожидаемо, нашлась на кухне. Сидела на высоком стуле у стойки словно на троне, — закинув ногу на ногу, чуть прогнувшись в спине, со свойственной, наверное, только ей одной статью и даже величием. Казалось бы, что такого в обычной позе? Ника вон как только не изогнется, лишь бы привлечь к себе внимание. Но стоило увидеть бывшую жену, как Владлен в который раз убедился, что так могла сидеть только она. Медленно потягивая вино, женщина сидела полубоком, полностью погруженное в увлеченное рассматривание полок гарнитура. Но Владлен прекрасно знал, что она давно заметила его присутствие. Наверное, еще тогда, когда он вышел из лифта.       Бросив документы на невысокий столик, мужчина изо всех сил постарался удержать взгляд именно на ее лице. Хотя он нет-нет, но норовил скользнуть ниже, — по тонкой шее, узким плечам, высокой груди, ниже, по точеной талии, еще ниже, по бедрам, приподнявшейся юбке, подтянутым икрам, тонким лодыжкам.        — Что ты здесь делаешь? — нахмурившись, осознав, что все-таки засмотрелся, Владлен постарался сделать так, чтобы голос звучал как можно более холодно и отчужденно. Хотя он не прочь был услышать подробный ответ на свой вопрос. Последний раз они виделись в суде. С тех пор прошло немало времени, — не сутки, не двое, даже не год. И было странно видеть ее здесь после всего, что произошло.       Без предупреждения, каким-то неведомым образом попав в его квартиру и при этом не чувствуя никакого стеснения или же неудобства. И Владлен невольно усмехнулся. Мысленно.       А ведь она именно такой и запомнилась. Той, которая никогда, ни при каких обстоятельствах не изменяет своей уверенности. Казалось бы, застукай ее на месте кровавого убийства, она все равно будет держать маску холодного достоинства так, словно так и надо и она совершенно невиновна, несмотря на окровавленный тесак в своих руках.        — Жду тебя, — как ни в чем не бывало ответила женщина и, медленно повернувшись, улыбнулась. Тягуче, размеренно так и будто бы искренне. В крупных глазах мелькнула лукавая искра. Такая знакомая, что Владлен невольно растерялся. — Здравствуй. Влад, — и Жанна снова улыбнулась. Чуть шире, чуть лукавей. Как раз так, как когда-то нравилось ему, Владлену. Сам ведь ей об этом и сказал. Кто ж знал, что она сделает из обычной улыбки рычажок по манипулированию?       Мысленно встряхнувшись, Владлен едва ли не силком заставил себя отвести взгляд от тронутых матовой помадой губ и вскинуть его выше — в глаза.       Жанна была превосходнейшей актрисой. Только если очень постараться, можно было усмотреть подвох и лживость в ее действиях и словах. И помогали в этом как раз-таки ее глаза. Она умела врать, умела играть, юлить и хитрить, но глаза частенько выдавали ее с головой.        — Как ты попала в квартиру? — стараясь хранить былую холодность, поинтересовался мужчина, едва заметно прихмуриваясь. Что же получается, значит, в тот раз ему тоже не показалось? И она была здесь?        — Вскрыла замок шпилькой, — Жанна ехидно улыбнулась и ловко соскочила со стула. Однако с места не сошла, осталась стоять, покручивая в руке бокал и неотрывно глядя на Владлена, словно кошка. Грациозная, выщеголенная, соблазнительная кошка, способная завести лишь одним вот таким вот пристальным, чуть прищуренным взглядом.        — Страшно представить, на что ты еще способна, — собственная реакция на вдоль и поперек изученные приемы откровенно-наглого соблазнения Владлену не понравилась. Ему в принципе не нравилась реакция на само появление бывшей жены. Он был уверен, будь на ее месте хоть Олеся, он бы не задумываясь высказал все свое недовольство по поводу неожиданного визита. Сюрпризы Владлен любил так же, как налоговую инспекцию. Но одного взгляда на Жанну хватало, чтобы теряться из раза в раз. В любой другой ситуации мужчина бы уже давно выставил не прошенную гостью, но на данный конкретный момент привычный вспыльчивый характер внезапно начал сбоить. И Владлену понадобилось некоторое время, чтобы понять, что он банально не может.       Просто. Не может.       И это и раздражало, и нервировало, и бесило. И словно чувствуя его смятение, Жанна отставила бокал в сторону и гибко двинулась в его сторону.        — Ты напряжен, — подметила она так, словно и не было этих многочисленных судов, нескончаемой лжи, измен, тонн грязи и банальных, но таких отвратительно-болезненных плевков в самую душу. Она вела себя так, будто они все еще женаты, якобы любят друг друга, впереди их ждет светлое будущее. И как верная, любящая жена, Жанна искренне переживала за него. — У тебя неприятности?       И Владлен не удержал сардонически-кривой ухмылки, выгибая темную бровь.        — Ты серьезно? — фыркнул он, мысленно давая себе слово, что ни за что не поведется ни на томный взгляд, ни на улыбку, замеревшую в уголках пухлых губ, ни на плавные покачивания округлых бедер. — Что тебе нужно?       Жанна понимающе улыбнулась.        — Не фыркай, Влад. Тебе не идет, — протянула она, подходя по-опасному близко. — Я ведь могу помочь тебе. Кому как не тебе знать, что я способна подарить такое наслаждение, что все проблемы мигом потеряют свою важность, — женщина снова улыбнулась, подмечая то, что мужчина сжал челюсти так, что остро обозначились желваки. Значило это только одно, — она идет в правильном направлении. Это понимал и сам Владлен. — Ну признайся, хотя бы мне. Все эти девки для того, чтобы помочь тебе забыть меня?        — Ты себе льстишь, — мигом открестился мужчина, и Жанна игриво хмыкнула.         — И ведь не беспочвенно же, — буквально выдохнула она ему в лицо, а затем незначительно отстранилась, но только для того, чтобы пройтись пальчиками по развороту широких плеч. — Нам так хорошо было вместе, пока ты не впрыгнул в амплуа обиженного мальчика.         — Ты хотела сказать, пока ты не прыгнула в постель к какому-то мужику? — тут же уточнил Владлен, но вопреки ожиданиям, на провокацию Жанна не поддалась. — Чего ты хочешь от меня?        — Хочу, чтобы ты перестал мучать себя. Я же знаю, ты все еще меня любишь. Зачем все эти сложности? Еще ведь не поздно все исправить, — лукаво и многозначительно улыбнувшись, Жанна скользнула ладошками вниз по мужским рукам, едва ощутимо обрисовывая крепкие мышцы. — Вла-а-ад, — протянула она так знакомо-томно, что он невольно сжал челюсти, неотрывно глядя на нее сверху-вниз. Женщина стояла совсем не вплотную. Сохранив незначительное, символическое расстояние, она чуть подалась вперед, склоняясь над самым ухом и не менее томно прошептала: — Ты скучал? — округлые, наращенные ноготки легко скользнул на лицо, обрисовывая остро обозначенную линию нижней челюсти. Затем чуть дальше, запутались в волосах и наконец вынырнули на затылке, едва ощутимо, дразняще-мягко прихватывая темные пряди.       Владлен в силах отстраниться, но вместо этого он рефлекторно перехватывает узкое запястье, поворачивает лицо и чуть ведет носом, ощущая терпкий, сладковатый запах знакомых духов и снова катает в голове неуместные мысли о том, что Жанна всегда была такой. Верной своим вкусам и своей выдержке. В ней не было вульгарности и пошлости, она была настолько естественна, что возбуждала одной лишь своей улыбкой, кротко дрожащими ресницами и тихим, томно-грудным голосом. И во всем изобилии продажных шлюх ему не хватало именно этого, — легкой улыбки и понимающе-тягучего «ты скучал?».       На языке крутится пресловутое, предательское «очень», и мужчине стоит неимоверных усилий, чтобы проглотить это короткое, но до нервного тика и припадка бешенства искреннее слово. И вместо того, чтобы ответить, Владлен медленно поворачивает лицо в другую сторону, чтобы тут же мазнуть кончиком носа по выглядывающему из-за волос ушку. Губы, казалось бы, сами прихватывают крошечную, аккуратную мочку. На языке чувствуется холодный привкус золотой сережки, а шею обдает судорожный, женский выдох. Изящные, тонкие руки обхватывают узкий торс, чтобы пальцы быстро, практически невесомо и от этого еще более возбуждающе пропорхали по всей спине, обрисовывая каждую мышцу, обтянутую дорогим материалом льнувшей к телу рубашки.       Ему так не хватало этого. Казалось бы, что такого в обычных прикосновениях и учащенном дыхании в шею? У него было столько женщин, что недостатка в чем-либо он никогда не испытывал. Но ему не хватало именно этого, — чтобы руки ее и дыхание тоже её. Не какой-то там идиотки-Ники или простушки-Олеси. А именно её. И он уже готов послать лесом все здравые мысли о том, что происходящее не более, чем фальшь. Как и раньше. Жанна была и остается прекрасной актрисой, способной на все ради достижения своих целей. Она готова даже лечь под того, кого не то что, не любила, — ненавидела всеми фибрами души. И при этом, лечь так, чтобы убедить его в обратном. Владлен понимал все это, но сейчас, чувствуя запах ее духов, сжимая узкое запястье ее руки и чувствуя всем телом ее, он понимал и то, что ничего не изменилось. Все прошедшие годы, все его старания и десятки шлюх — все к черту. Он все еще любит. И от этого так гадко, но не настолько, чтобы оттолкнуть. Потому что, не может. Казалось, он готов простить ей все, абсолютно все, начиная с многочисленных измен и нескончаемой лжи и заканчивая грязными махинациями в попытках отнять бизнес. Одновременно с этим возникают искушающие мысли о том, что, вдруг, она права? Вдруг, надо было тогда поговорить, обсудить все нормально? Что если он и правда сможет простить ее, лишь бы она вот так вот стояла рядом, рвано дыша в шею от обычной, простой ласки?       Откровенно затуманенный, практически расфокусированный взгляд скользит по кухне и внезапно цепляется за вереницу цветастых упаковок. Самые обыкновенные противопростудные лекарства. Но они действуют, словно отрезвляющая оплеуха. Словно ушат ледяной воды, безапелляционно и грубо вышвыривая его обратно в реальность, заставляя задаться вопросом, откуда они. И мгновенно же вспомнить.       Дина.       И Владлен отстраняется. На доли сантиметров, напоследок едва ощутимо прикусив мочку уха. Все еще жмущаяся к нему Жанна понимает, что что-то не так. Пусть она и не любила его, но она чувствовала его. Да и мало какая женщина не сможет понять, что мужчина хочет ее. И он хотел. Но что-то пошло не так. Что-то изменилось. Но что именно, женщина понять не успевает. Хватка на запястье из невесомо-нежной становится внезапно по-стальному крепкой, даже болезненной.       Тихо зашипев, Жанна рывком выпрямляется, но замирает сразу же, как только натыкается на неожиданно-насмешливый взгляд. Владлен смотрит прямо, выразительно и даже как-то издевательски.         — Надо же, — наконец начинает он, — столько времени прошло, а ты все не меняешься.       Жанна растерянно моргает, не понимая, что могло пойти не так. Все же ведь было нормально. Всегда, когда дело касалось Владлена, все шло так, как она хотела. Но сейчас…         — Неужели сбоит? — в какой-то мере участливо интересуется мужчина, а затем, криво хмыкнув, внезапно перехватывает запястье обратным хватом и, круто развернувшись, уверенно направляется в сторону выхода.        — Влад… — в замешательстве тянет женщина, все еще не понимая, почему ничего не получилось. Раньше он всегда с готовностью прыгал в ее объятья, забывая обо всем на свете. А сейчас… Тащит ее к выходу?!       Никак не среагировав ни на реплику бывшей жены, ни на ее отчаянные брыкания, мужчина наконец вышел в коридор и, подхватив по пути бежевое пальто и ботильоны, проворно открыл дверь. И рывком вытолкнул женщину на лестничную площадку, небрежно бросая ее вещи следом.         — Тапочки можешь оставить на память, — великодушно разрешает он и, коротко усмехнувшись на прощание, с чувством захлопывает дверь перед самым носом Жанны, оставляя ее наедине со своей растерянностью и злостью.       И как только до ушей долетает звучный щелчок замочных ригелей, Владлен судорожно выдыхает так, словно засунул голову в пасть льву и остался жив. Забрав выпавшие на лицо волосы обратно на затылок, он взъерошил пятерней макушку и вернулся на кухню. Подхватил бокал, вылил остатки вина в раковину и хотел было взяться за бутылку, но на глаза попалась стопка тех самых таблеток. И мужчина, с минуту порассматривав упаковки, слабо улыбнулся. И невольно встрепенулся, когда услышал, как хлопнула дверь. Не входная. А спустя минуту в кухню вошла сонная, помятая Дина. В вытянутой отцовской футболке, без мало-мальского намека на макияж, с чуть покрасневшими от простуды глазами, взъерошенными волосами и в теплых, махровых носках в незамысловатую бело-оранжевую полоску.       Явно не замечая хозяина квартиры, девушка сонно потирала глаза, но тем не менее, это не помешало ей, взять небольшой разбег и проехаться по ламинату, при этом задорно хохотнув. Увиденное вынудило Владлена удивленно выгнуть брови.        — А если поломаешься? В «травму» тебя везти? Больничный продлевать? А работать когда будешь? — напустив в голос как можно больше строгости, деловито поинтересовался он. И Дина, икнув от неожиданности, резко замерла, в каком-то трогательно-рефлекторном жесте вскидывая руки на уровень груди, будто силилась то ли прикрыться, то ли защититься.        — Ты чего тут? — растерявшись, брякнула она, переходя на «ты» и совсем не ожидая увидеть начальника в такое время дома. И выражение ее заспанно-потерянного лица согнало остатки былого и раздражения, и злости. Смыло следы пребывания Жанны, и даже вчерашняя ссора перестала быть чем-то важным.        — Это моя квартира, — подозревая, что будет выглядеть несколько глупо с порывающейся на лицо улыбкой до ушей, Владлен из последних сил сохранил маску серьезности. Хотя вид помятой Дины к серьезности вовсе не располагал.       А он и не подозревал, что она, оказывается, любительница квартирного экстрима. Путью не проснувшись, кататься в носках по ламинату — это же насколько отважной и бесстрашной надо быть? А если и правда упадет? А на работе итак аврал — Ника совершенно ни с чем не справляется. И в подметки Дине не годится.       Задумавшись о том, что, кажется, кое-кого пора бы уволить, Владлен не сразу обратил внимания на то, что девушка как-то странно мнется. С ее природной импульсивностью и уверенностью, выглядело это странно. Хотя, как показали некоторые события, не так уж и хорошо он ее, оказывается, знал. Для всех Дина была сильной, «стальной» леди, выдержанной, даже сдержанной, холодной, порой острой на язык. Но обязательно сильной и уверенной. И только он, Владлен знал, что она может быть и слабой. Ранимой и беззащитной. На ее плечах неподъемный груз вины, и кто знает, сколько сил ей требуется, чтобы прятать свою боль ото всех?        — Извини, — снова задумавшись, Владлен перевел на девушку немного непонимающий взгляд.        — Что?       И Дина, снова замявшись, поджимает губы, хмурится, пытаясь подобрать слова, а затем длинно выдыхает.        — Прости за вчерашнее, — повторяется она, неловко взмахивая рукой. — Я была неправа. Ты помог, а я… — снова хмурится. Признавать вину нелегко, но Дина понимает, что наговорила вчера многого. И с горяча. — Извини, я наговорила вчера… — скомкано продолжает она и ведет плечом так, словно позволяет мужчине самому додумать окончание ее слов.        — Ничего. Я должен был сначала поговорить с тобой, ну, или хотя бы предупредить.        — Спасибо, — искренне благодарит девушка и слабо, даже как-то несмело улыбается.       И Владлен улыбается в ответ. Тоже слабо, и тоже немного неуверенно, словно боясь спугнуть забрезжившее было доверие, так неосторожно разрушенное им же самим.        — Всегда пожалуйста, — мужчина на манер девушки ведет плечом, чувствуя, как становится легче. Почему-то, ругаясь с Диной, он всякий раз чувствовал, как на грудь что-то давит. Так, если бы его тяготили ссоры с ней. И сейчас, как и раньше, стоило только примириться, как тяжесть эта исчезала. И вместе с легкостью внезапно пришла неловкость. Вспомнилось то, что каких-то десять минут назад на этой кухне стояла Жанна, что он едва не сорвался. И к неловкости надежно приплелось странное чувство вины.        — Так значит, пока я работаю и переживаю, жива ли ты вообще, ты тут по ламинату катаешься? — задумчиво поинтересовался Владлен, чуть прищуривая левый глаз, и Дина тут же вспыхнула.        — Идти ты к лешему, — привычно огрызнулась она, но совсем не злобно. Даже улыбнулась, немного смущенно, рефлекторно приглаживая растрепанные волосы.       Отличилась. И вот как теперь на работе на него зыркать злобно и надменно, когда он видел, как она тут в оранжевых носках и в вытянутой футболке по полу катается?        — А ты чего не на работе? — нашлась она, сама не понимая, чего хочет больше — услышать ответ на свой вопрос или просто сменить щекотливую тему несолидного поведения.        — За документами приехал, — с готовностью ответил Владлен, убирая бутылку в бар. Разговор непринужденно перетек в русло обыденности и рабочей рутины. — Допсоглашение с поставщиками на дорогостои. Не видела?       И Дина демонстративно закатила глаза.        — Господи, ну вот даже поболеть не дают… Ну в самом-то деле, — деланно-сокрушенно запричитала она, разворачиваясь на пятках и нарочито громко топая в сторону столика, на столешнице которого лежала папка с документами, давненько примеченная Владленом. Видимо, пересматривал и забыл отнести обратно в кабинет. Но одергивать девушку мужчина не стал, осознав, что, оказывается, успел соскучиться по ее недовольным фыркам. Да и вид со спины определенно того стоил. Пусть Дина и не стала нагибаться, прекрасно помня о коварной длинне футболки, но Владлен оценил даже ее небрежное приседание, с не поддающимся объяснению удовлетворением признавая, что Жанна с ее чулками, длинными ногами и шпильками не стоит даже рядом с этой вытянутой футболкой и шмыгающим от насморка, чуть вздернутым носом.        — Ты чего улыбаешься? — приправленный нездоровым подозрением голос вырвал мужчину из мыслей. Дина прищурилась и медленно протянула ему документы.        — Да так, — Владлен повел плечом, забирая из ее рук папку. Взгляд зацепился за узкие пальцы, и в памяти всплыла та ночь, перед тем, как Дина заболела.        — Я тебя заразила что ли? — к подозрению примешался намек на обеспокоенность. И, понимая, что еще немного и засыпится, мужчина демонстративно улыбнулся.        — Нет, — и постарался незаметно отойти, проклиная Жанну последними словами. Да и футболку эту тоже. Одна нервы взбеленила и возбудила, а другая подвела окончательную черту. И вот как тут жить спокойно. — Не забудь выпить таблетки, — заботливо напомнил Владлен, огибая Дину по кривой дуге. Но все же не удержался и, проходя мимо, потрепал по взъерошенной макушке. — И не катайся по ламинату, прошу тебя. Еще месяц с Никой на твоей должности я не переживу.        — Почему месяц? — непонимающе поинтересовалась Дина, не спуская с начальника подозрительного взгляда. Владлен и правда вел себя странно.        — Потому что гипс, обычно, месяц носят, — пояснил мужчина и, коротко улыбнувшись на прощание, поспешно выскочил в коридор, оставляя помощницу в состоянии легкой прострации.       «Угораздило же ее эту футболку надеть, » — подумал он, стараясь не вспоминать о том, что она, в принципе-то, всегда в ней спит. Но почему-то именно сегодня она воспринялась по-особому остро.