Выверты судьбы

— Я люблю тебя. Скай поднял взгляд, недолго всмотрелся в серьезные карие глаза Спенсера и убрал в аптечку бинт и ножницы. Рука Рика была перевязана. Они сидели на полу в кухне, где тускло горела одна лампа. Рик сидел прислонившись к стене, Скай — напротив него. — Я это уже говорил, кстати, — во взгляде Спенсера было что-то выжидающее, спокойное и полное едва уловимой надежды. — Ответь что-нибудь, — после достаточно долгого молчания. — Например, что? — Скай поднял брови, уставившись в ответ на парня. В его глазах не было ничего, даже удивления. — Это твое дело, мне без разницы. Рик сжал зубы, взгляд стал почти что колючим, обжег яростью. — Если тебе это противно, то так и скажи, — почти процедил он. — Это я пойму. Я и сам бы никогда не поверил, что скажу такое кому-то вроде тебя, — нахмурившись и начиная сверлить взглядом колени Тейджа. Скай тихо выдохнул, протянул руки и взял в ладони лицо парня, заставляя смотреть в свои пустые водянистые глаза. Черные зрачки расширились, заманивая в свою бездну. Притягательно. Волшебно. Ныряй в эту обманчивую глубину. Ныряй с разбегу и разбивайся о жесткий серый бетон внутри. Холодный, ничего не выражающий кусок бетона с множеством трещин. Глаза — это отражение души. — Послушай, Рик. Ты не противен мне. Я не ненавижу тебя, не люблю тебя, не дорожу тобой, не желаю тебе плохого или хорошего. Я не расстроюсь, если ты вдруг исчезнешь из моей жизни, допустим, умрешь. Я не буду сопереживать тебе, когда умрет твой пес, кот, хомяк, брат, сестра или кто-то там еще. Мне не интересно, что ты хочешь от жизни, что ты с ней собираешься сделать и какие у тебя увлечения и интересы. Мне все равно любишь ты меня, ненавидишь, злишься на меня или, может быть, хочешь избить. Или что-то еще, раз мы заговорили о чем-то вроде любви. Мне не мерзко, не прекрасно, мне — никак, — Скай произнес все это на одной ноте, совершенно спокойно, без намека на грубость и открыто глядя в глаза. — Понял, — Спенсер хмуро убрал его руки. — Больше не потревожу, — с этими словами он встал и зашагал прочь из кухни. Нужно срочно курить. И выпить чего-нибудь крепкого. Иначе он точно сойдет с ума. Это какое-то странное ощущение. Рик мог поклясться, что сейчас он точно ощутил, как ему воткнули куда-то в грудь кочергу, затем выдернули, и кровь из раны пропитывала сейчас майку и стекала на пол по штанам. Остро, невыносимо, ломающе. — Рик. Я ничего не чувствую, — отворачиваясь. — Ни к тебе, ни к кому-либо еще, ни к себе. Даже к утятам — на самом деле ничего, — голос Ская даже не дрогнул, хотя внутри Тейдж все же почувствовал некий надлом своей бетонной стены и слегка поежился, непроизвольно обнимая себя за плечи. По коже пошли мурашки. Парень прикрыл глаза, и мозг тут же любезно выдал картину его собственного лица с содранной кожей и в желтых перьях. — В смысле? — Спенсер обернулся, все еще хмурясь и буравя тяжелым взглядом Тейджа. — Как робот, что ли? — Да, что-то вроде, — Скай открыл глаза и тяжело, с усилием улыбнулся, глядя куда-то сквозь парня. Зачем? Зачем он это рассказал? Будто бы расплескался. Рик как-то резко оказался рядом, Скай не успел даже толком вздрогнуть, как его с силой, быстро сгребли в охапку и сжали так, что стало больно в ребрах и в плечах. — Если то, что ты сейчас сказал правда, то это значит, что ты меня не отшиваешь прям совсем, верно же? Просто так вышло… — сжимая сильнее, с какой-то дикой, тупой надеждой в голосе. Ох, а Скай уже начал подзабывать, что этот человек не блещет мозгами. — Я ничего не чувствую к тебе, — повторил Тейдж, стараясь хоть изредка, но делать вдохи. — Да и хрен с ним, — отрубил Рик. Скай пожал плечами. — Я должен был сказать, извини. Рик активно закивал, кажется, воспринимая все так, как хотел сам, и вообще не понимая, что только что сейчас ему рассказал Тейдж. Скай вздохнул и обнял в ответ, утыкаясь носом в шею Спенсера. Все же, хорошо, что рассказал. Потому что в отличие от Ведьмы, озлобленных на весь мир подростков и всех тех, кто ни во что ни ставит чувства других людей (Рик хороший пример в данном случае), Скай умел сожалеть и больше всего на свете не любил причинять боль. Хотя на самом деле то, что он считал сожалением, было не больше, чем границей, которую Тейдж прочертил между собой и другими людьми. И перейти за нее было чертовски страшно. Потому что там было то самое, что показывало ему несуществующих уток под кожей. И именно этот страх Скай и интерпретировал как сожаление. Причинить неприятности, страдания или неудобства другому человеку было для Ская равносильно убийству всего своего здравомыслия. — Чем займемся остаток ночи? — Рик отстранился, склонил голову на бок и добродушно улыбнулся. Кажется, он был счастлив. Три часа ночи. Или три часа утра. Нет, для Ская утро начиналось, как только развеивалась темнота, и как только исчезал последний утенок под кроватью. Тейдж склонил голову на бок, отвел взгляд и прошелся им от стены к потолку. В приглушенном свете казалось будто у него есть только белое глазное яблоко и черный расширенный зрачок — радужка сливалась с белком. Что сделать в остаток ночи? Самоубийство как альтернативный вариант времяпровождения бы подошел. Да, восхитительное предложение. Странно, но мысли о самоубийстве закрались в голову Тейджа первый раз в жизни, на этой чертовой кухне, после признания Рика или… Или после его собственного признания. Что, осознал, наконец, свою ничтожность, человеческая тварь? — Хочешь водки? — внезапный вопрос Рика, заставил перевести взгляд на него. — Сейчас, — не дожидаясь ответа, парень встал, открыл ящик над плитой, прошуршал там и выудил две прозрачные рюмки и полную бутылку водки с многообещающим названием «Танец космонавта». Рик вновь уселся напротив Тейджа, протянул ему стопку и наполнил ее чуть больше, чем до середины, затем точно так же себе. — За пидорскую любовь! — весело рассмеявшись и поднимая стопку вверх. — И за лесбийскую, — поспешил добавить Скай. Рюмки звякнули друг о друга, и оба парня залпом резко влили в себя обжигающую жидкость. Тейдж выдохнул, на глазах выступили слезы от горечи и жжения в горле, он уткнулся носом в локоть и зажмурился. — Что, в первый раз, что ли? — Рик усмехнулся, склонил голову на бок и прищурился, как довольный кот, сгибая ногу в колене и опираясь на нее локтем. Скай кивнул, выдохнул еще раз и помотал головой. — Тогда еще по одной и перерыв, — кивнул Спенсер, лениво разливая водку по рюмкам и с сытым весельем глядя то на них, то на парня перед собой. Залив в себя еще небольшую порцию водки, Скай откинулся спиной на стену и устремил взгляд в потолок. В груди теплело, во рту горчило, губы растягивались в улыбке. Тело как-то быстро расслабилось, мысли выбились из головы, оставив в ней шуршащую пустоту и… счастье. Боже, да какое же это охренительное ощущение — не думать! Скай рассмеялся. Громко, выразительно, счастливо. Рик замер, всматриваясь, восхищаясь и улавливая каждый жест на лице человека, которого любил до колкой боли в груди и терпкой радости во всем теле. — Знаешь, мне не нравятся мужики, — с улыбкой, как-то отстраненно произнес Тейдж, наконец, отсмеявшись. — И я, если честно, вообще не представляю, что там и у них и как в этом плане… Ну, ты понял, — хихикнул он, прикусывая губу и не прекращая улыбаться. — Я тоже, — Рик кивнул, улыбнувшись в ответ, и налил им обоим еще водки. — Но не похуй ли? Разберемся, — пожимая плечами и поднимая свою рюмку. Скай вновь расхохотался, поднимая свою рюмку и кивая Спенсеру. — Тогда, за нас! — изрек Тейдж, соприкоснулся своей рюмкой с чужой и влил в себя обжигающую жидкость, тут же морщась до слез, утыкаясь в ладонь, кусая губы и облизываясь. Рик пил как-то картинно — не глотая сразу, а удерживая водку во рту несколько секунд, словно пытаясь распробовать вкус. — Меня до тебя вообще мужики не привлекали. О такого рода извращениях при мне вообще говорить даже не стоило. Хотя знаешь, — Рик улыбнулся, — сейчас меня мужики тоже не привлекают. Телки — это норм. Скай в очередной раз рассмеялся. — У меня есть член, — хихикая. Щеки парня раскраснелись, глаза затуманились приятной дымкой веселости и неадекватности. — Знаю, — кивнул Рик. — Ты не похож на бабу, — совершенно серьезно. — Но есть в тебе что-то такое… — Спенсер запнулся, пытаясь подобрать слова и обводя взглядом кухню. — Я когда к тебе первый раз прикоснулся, будто бы понял — мое. Я не знаю, как это описать. Просто когда ты рядом, я чувствую себя спокойно, чувствую, что так и должно быть, чувствую, что это — правильно. И срать мне на твою половую принадлежность. Скай пожал плечами, икнув. — Никогда никого не любил, прости, — он улыбнулся и потянулся к бутылке. Рик его опередил и налил сам. — Что, вообще никого? А как же твои утки, ты говорил, что любишь их, — опрокинув в себя рюмку водки и чуть дернув плечами. Взгляд Ская после очередной выпитой рюмки окончательно расфокусировался и блуждал по лицу и телу Спенсера, по кухне и по ее потолку.  — Неа, — улыбаясь. — Я немножко того… — он покрутил пальцем у виска и пьяно захихикал, облизываясь. — У меня иногда галлюцинации там всякие, навязчивые идеи, ну и все в таком духе, знаешь, как это бывает? Иногда я просыпаюсь посреди ночи, а вокруг утки. Или чувствую, как они перебирают своими маленькими лапками у меня внутри, топ-топ, — Скай рассмеялся. — Забавно, — Рик кивнул и улыбнулся. — Только ты — тссссс! — Скай прижал палец к губам. — Это секрет, — вновь заливаясь хихиканьем. Рик кивнул и сделал знак рукой, будто бы он застегивает молнию у себя на рту в знак сохранения открытой ему тайны. — Ты влюбился в чокнутого, — Скай вздохнул. — Сочувствую, — искренне. — Я не хотел, правда. Прости меня, — вздыхая и опуская взгляд на пол. — Это моя вина, — приглушенно. — Ага, ты провоцировал меня своей недоступностью, — хохотнул Рик. — Запретный плод, бля, — рассмеявшись. — Нет, правда, прости! — все же добираясь до бутылки водки и наливая себе полную рюмку. — Будешь? — протягивая ее Спенсеру. — Давай еще по одной и хватит? Ты уже в дрова, — наливая себе. — Неееет, — улыбаясь. — Я в счастье! — выливая водку в себя. Рик тоже опустошил свою рюмку и внимательно уставился на Тейджа. Тот потягивался и довольно улыбался. — Жааарко, — протянул он, начиная через голову сдирать с себя свою желтую толстовку. В итоге, он в ней умудрился запутаться, и Рику пришлось помочь ему в этом нелегком деле. — Тебе на сегодня точно хватит, — придерживая Тейджа в сидячем положении, заключил Рик, перебрасывая его толстовку себе через плечо. Спенсер и сам уже чувствовал некую мутность в мозгу. — Неееет, — Скай помотал головой. — Мне нужно больше счастья, — захихикав. — Так алкоголиками становятся, — усмехнувшись. — На сегодня завязали со счастьем, — Рик встал и вслед за собой за локоть приподнял Тейджа. Парень опирался на стену, раскрасневшись и едва стоя на ногах, он улыбался и смотрел как-то доверчиво и игриво, как смотрят обычные пьяные люди. Спенсер, аккуратно придерживая, довел Ская до своей кровати и так же аккуратно на нее посадил. — У меня одна кровать, — на всякий случай напомнил он, отчего-то чуть смутившись. Тейдж пьяно кивнул и стянул с себя штаны вместе с трусами, затем осторожно встал, чуть покачиваясь при этом. — Эм… — Рик не нашелся, что ответить, взирая на чужое голое тело. — Это я так сказать сразу разочаровываю, — икнул Тейдж. — Если ты рассчитывал увидеть под этой толстовкой Аполлона, то… — Скай поднял указательный палец и помахал им. — То ты сильно ошибся, друг мой, — вновь заливаясь хохотом и падая на кровать, сразу при этом забираясь под одеяло. Рик выключил свет на кухне, а затем снял с себя все, кроме трусов и принес еще одеяло на всякий случай, после чего накрыл им Тейджа сверху первого одеяла. По утрам в его спальне бывает прохладно. Скай выглядывал из-под одеял и как-то хитро щурился. — У тебя уже был секс? — вкрадчиво поинтересовался Тейдж, вовсю разглядывая сильное подкаченное тело Спенсера в падающем свете фонарей с улицы. Судя по размерам, Рик был как минимум вдвое больше его самого. — Мне почти двадцать один. Как ты думаешь? — забираясь под одеяло и нашаривая руками тело Ская. — Ну, мне тогда почти двадцать три! Но у меня не было, — пожимая плечами. — Да и что-то как-то не хочется, — хихикнув. Руки Рика сжали где-то под ребрами, он притянул к себе и коснулся коленями коленей Тейджа. — Я не удивлен, — кивнул Рик. — Спи. — Я тоже, — кивнул в ответ Скай и закрыл глаза. — Спокойной ночи, Рик, — улыбаясь и сам придвигаясь ближе и закрывая глаза. Тейдж вырубился секунд через пять после этих слов — Да, спокойной, — спокойно ответил ему Спенсер. Он еще очень долго лежал вот так, разглядывая в темноте лицо Ская, всматриваясь в черты лица и иногда убирая челку с его глаз. Тот факт, что парень перед ним был чертовски несчастен, мог не заметить разве что слепой. И Рик чувствовал какую-то особенную грусть от этого. Странную, нагревающую всё внутри грусть. Последний раз он испытывал такую разве что в детстве и вот сейчас снова, ну надо же…