Выверты судьбы

— Скай Тейдж! — громкий и как всегда недовольный голос матери заставил разлепить глаза и чуть приподняться на постели. Зачем же так орать с самого сранья, женщина? — Ты знаешь, сколько сейчас времени? — строгим голосом, приподняв тонкие брови, поинтересовалась она, складывая руки на груди. Нда. Похоже, так просто не уйдет. — Не знаю… — честно ответил Скай, переворачиваясь на бок и накрываясь одеялом с головой. Он не просто не знал, сколько времени, он еще и не горел особым желанием знать вовсе. — Сейчас три часа дня, молодой человек, — выдержав паузу, открыла правду мать, надеясь, видимо, возыметь этим какой-то эффект. Скай лишь поморщился под одеялом от неприятного для него обращения. — Ты знаешь, какое сегодня число? — продолжила расспросы неугомонная Ведьма, как про себя уже окрестил любимую мамочку Скай. — Какой день недели? Месяц? Год? — приподнимая бровь, со скользнувшим в голосе ядом. — Не знаю, — сонно протянул парень, которому сейчас было откровенно похер на день, месяц, год, фазы луны, эру и так далее. Хотя почему это только сейчас? Скай Тейдж — настоящий затворник, избегающий людей и любых контактов с ними. Началось это еще со времен средней школы и продолжается и по сей день, когда парень уже учится в универе. Вот только в школе свое «зимнее обострение» можно было запросто проторчать дома, списывая все на болезнь и никто и слова бы не сказал, а вот в универе… Зимой Скаю всегда было тяжелее жить и выносить морды лица разных незнакомцев, преподавателей и прочего, поэтому он предпочитал это время отсиживаться дома и первые пять недель у него это даже получалось, а сегодня настал его судный день. Ведьма оккупировала его владения, захватила контроль над разумом и прервала священный обряд почивания. Ну и ладно. — Живо вставай! — рявкнула она, сдергивая с сына одеяло так, что он вместе с ним скатился на пол, больно ударившись. — Да-да, — кивнул Скай, вздыхая и приподнимаясь с пола, сонно потирая глаза. — Ох, уебище, — поморщилась Ведьма, заставив сына удивленно распахнуть глаза. А, точно. За время ее отсутствия дома он уже успел забыть о том, кто в доме хозяин и кто может ругнуться похлеще любого датенького мужлана. — Мам, не ругайся, — вздохнул парень. — Не указывай мне, мальчик в пижамке, — снова поморщилась женщина, выходя из комнаты и солдатским шагом направляясь на кухню. — Быстро иди в ванну, а потом жрать! — уже оттуда рявкнула она. Скай вздохнул повторно, вяло прошествовав в ванну. Его мать была образцовой бизнес-леди, добившейся всего, чего желала, и к сорока двум выглядящая на тридцать пять. Ведьма, ну. Он на нее был вообще не похож. Ни по характеру, который, по всей видимости, достался ему от отца, которого он в жизни не видел, ни по внешности. Его мать была шикарной брюнеткой с красивыми карими глазами, прямым носом и теми самыми «правильными» чертами лица. Ну и с отличной фигурой, хотя здесь сравнивать вообще бессмысленно. Будь Скай даже не сыном, а дочерью, все равно бы тягаться не смог. В ванной из большого зеркала в полный рост на него смотрел невысокий, сонный паренек со светло-русыми блеклыми волосенками, торчащими во все стороны. — Я ли это? — хмуро, проведя рукой по лицу, щеки и нос которого были усыпаны веснушками, не проходившими ни зимой, ни осенью и вообще никогда. Впрочем, ненависти к себе Скай не испытывал, попросту наплевав на свою внешность и предпочитая не заморачиваться факту, что Ведьма часто называла его «страшненький» или «экспонат из цирка уродцев». Да, прекрасная мать. — Нормальная пижама… — зевая и оценочно окидывая себя взглядом. Голубая пижама с утятками была на несколько размеров больше положенного, поэтому рукава и штаны были куда длиннее. Скай любил утят. Они милые, разве нет? Что плохого в любви к утяткам? У него даже есть плюшевый утенок. Желтый такой. Он с ним до двадцати одного года дома не расставался вообще, предпочитая спать, есть, смотреть что-либо с ним. Потом отпустило. Хотя утенок до сих пор сидел в комнате рядом с кроватью, а Ведьма постоянно подозревала, что Скай все-таки с ним спит. Но Скай не спал! Честно! — И долго ты там еще возиться будешь?! — раздраженно заорала из кухни нежная мамочка, заставив парня подавиться зубной пастой и быстро завершить свое утреннее умывание. — Прости, — входя на кухню и садясь за стол. — Ешь, — со стуком перед Скаем на стол поставили тарелку с подгоревшей яичницей, которая была украшена неровно нарезанной помидоркой. — Спасибо, — не возмущаясь, а просто начиная есть. Эта женщина никогда особо не умела готовить, но обижать ее, прямо ей об этом заявляя, парень бы никогда не решился. Ведьма кивнула, прислоняясь поясницей к подоконнику, открывая окно. — Завтра пойдешь в универ, — начала она, доставая из кармана узких джинс пачку сигарет и зажигалку. — И не обсуждается. Скай вздохнул, бросив взгляд на окно и понадеявшись, что все-таки вот прямо сейчас успеет заболеть. Спорить с матерью было вообще бесполезно. А в некоторых случаях еще и опасно. — И поаккуратней там с этим… как его, — хмуря тонкие брови и прикуривая. — Ваш препод по химии? — Не помню, — честно ответил парень, морщась от вкуса пересоленной яичницы и запивая ее водой. — Почему поаккуратней? — Я с ним спала, — пожимая плечами, взъерошивая длинные черные волосы и выбрасывая в окно сигарету, которую до этого сжимали тонкие пальцы женщины, и которую она так и не докурила, а затем сразу же достала новую и вновь прикурила. Скай на это лишь кивнул, не особо уже удивляясь. Его мать спала и с его учителем начальных классов, и с физруком, и с прошлым учителем по химии, и вообще много с кем. Что-то слишком сильно ее привлекают химики-теоретики. — Завтра я разбужу тебя, и потопаешь, — выкидывая сигарету и закрывая окно, пообещала она. — А сегодня наслаждайся своим затворничеством, — надменно и даже с нотками покровительства и одновременно превосходства. Женщина прошла мимо, взъерошив волосы сына и бросив короткое: «Я спать». Скай поспешно доел, помыл за собой тарелку и пошел заниматься основным делом, а именно просиживать время в интернете, за просмотром разного рода комедий или фильмов о чистой женской любви. Именно фильмов, а не лесбийского порно. Скай вообще порно не любил. Он искренне считал, что мультики и комедии куда лучше. И это в двадцать два года. *** — Подъем! — громко скомандовала Ведьма, резко дергая одеяло на себя и сразу же отпуская. Скай со стоном скатился на пол, вновь заворачиваясь в теплую ткань. Ведьма нахмурилась, а затем начала медленно считать от пяти до нуля. И Скай как-то слишком поздно вспомнил, что обычно означает этот счет. На него резко наступили, куда-то на грудь, выбивая кислород из легких. — Я сказала: подъем, — спокойно повторила женщина, продолжая надавливать. — Понял!.. — пискнул придавленный, ударяя ладонью по полу и стараясь вдохнуть. — Встал живо! — убирая ногу. — Шесть утра уже. Тейдж со стоном поднялся, закидывая одеяло обратно на кровать, и медленно поплелся в ванну. Шесть утра? Он заснул вчера в четыре утра. Точнее уже сегодня… В зеркале перед ним предстало нечто, от чего захотелось отшатнуться, перекрестившись, и закидать это чудище чесноком и распятиями. Чего стоила только эта болезненная бледность, сделавшая веснушки еще более заметными, а самого парня почти прозрачным. Нет, серьезно, он же просто ходячий призрак. Бледный и блеклый. А синяки под глазами только дополняют общую картину. Ох, эти глаза… Пожалуй, единственное, что как-то уж совсем огорчало Ская в своей внешности, были именно они. Светло-голубые? Нет, мутные, словно протухшая вода в сортире. Размытый водянистый цвет, даже не серый, а именно светло-светло голубой. Тусклый цвет. — Я ли это? — приподняв бровь, получше всмотрелся в отражение Скай, а затем хлопнул себя по щеке. — Я, — удостоверившись. Завтракать не хотелось категорически, потому что и так уже тошнило от недосыпа и собственного прекрасного облика с утреца, поэтому, напялив на себя какие-то левые шмотки и взяв рюкзак, в котором в лучшем случае были тетрадка и ручка, Скай молча выперся из дома, уже в лифте затыкая уши наушниками и включая что-нибудь погромче. Время 06.20 утра. Ему до универа ехать минут сорок в среднем. Ну и нах так рано, а? В маршрутке, как это ни странно, было от силы человека три. Ну, два с половиной, считая самого Ская. А что? Да, он никогда не считал себя за полноценного человека. Половинки вполне достаточно. Нет, в принципе можно было бы обойтись и одной третьей или даже четвертой, но это как-то не звучит. Всю дорогу парень разглядывал постепенно светлеющее небо в окошке автобуса, слушая какую-то незатейливую песенку из его любимого мультика про утят. Ему «повезло», и его автобус именно в этот день попал в прочную пробку, растянувшуюся улицы на три и парализовавшую движение почти полностью. В итоге в универ Скай опоздал. А первой парой у него что? О да. Химия. В отместку учитель химии заставил тащить вместе с ним из лаборантской какие-то колбы, наполненные непонятными прозрачными жидкостями. И, конечно, Тейдж не мог не облажаться в этом деле. Ему вообще нельзя доверять ничего стеклянного и жидкого по причине, цитирую Ведьму: «Руки из задницы». Ну да. Как и подобает цирковым уродцам. Небольшой поднос, который с такой непредусмотрительностью вручил ему химик, вместе со стеклянными колбами и пробирками… Повстречался с поверхностью. И причем с поверхностью ни чего-то там важного, а всего лишь с поверхностью футболки какого-то там самого ублюдочного парня всея универа. Хотя откуда Скаю об этом знать? Аудитория во главе с химиком замерла в ожидании, уже мысленно прикидывая, во сколько бедняжке Тейджу обойдется лечение от множественных переломов. Рик Спенсер, та самая ублюдочная поверхность, был не из тех ублюдков, которые являются таковыми из-за влияния родителей, статуса или красоты, что побуждает их менять девушек, как карманные вагины одну за другой, а именно из-за своей природной ублюдочности и силы, которую он демонстрировал всегда вкупе с вышеупомянутым. Наверное, переломанных костей, разбитых морд или еще чего круче, было настолько много, что все уже и со счета раз десять сбились. Рик не тот, кто скрывает за своей холодностью мягкую и, возможно, добрую душу. Он настоящая мразь. И этим и опасен. Но для Ская это был лишь несчастный парень, которого он, в силу своей тоже между прочим природной неуклюжести, так опрометчиво облил, и на белой футболке которого сейчас растекалось маслянистое пятно. — Извини, — вздыхая и действительно сожалея о случившимся. Нет, ну серьезно. Да, он неуклюжий неумеха и вообще тотальная ошибка природы, но почему же из-за этого должны другие страдать? Нехорошо как-то… Вот только не успел Скай до конца додумать о своей бесполезности и степени вредительства этому миру, как его резко схватили за кофту на груди, вздергивая вверх и глядя в глаза с такой злобой, что просто дрожь мурашками осталась на теле. Карие глаза с оттенком чего-то жуткого черного в глубине, внушали страх почти так же, как и стальная хватка, с такой силой сейчас удерживающая Ская. Правда страх они внушали всем, кроме самого Тейджа. У него вообще с пониманием человеческих эмоций было непросто. В следующее мгновение Ская утащили за собой в коридор, хлопнув дверью так, что звук удара еще секунд пять эхом отзывался в аудитории. — Ахуел? — прорычал Рик, вздергивая парня еще сильнее и вжимая в стену. — Я извинился, — напомнил Скай. — И че теперь? Нахуй мне твои извинения, сука? — с силой отшвыривая от себя Тейджа и с неким отвращением оттягивая футболку, чтобы рассмотреть крупное пятно. — Не ругайся, — вздохнул и на автомате попросил Скай, поправляя капюшон светло-желтой толстовки, который слегка помялся, когда Рик схватил парня. Между прочим, это его любимая толстовка. Она такая желтенькая, а на груди у нее написано: «Duck» и нарисована маленькая утиная лапка. Спенсер поднял брови, с удивлением вглядываясь в лицо зарвавшегося парнишки. — А ты, я смотрю, совсем смелый, — с угрозой, снимая футболку и выдавая на всеобщее обозрение свое подкаченное загорелое тело. Нда. Что это? Еще один способ понизить самооценку Ская? Еще немного и придется поверить в старика с белой бородой, сидящего на облачках и держащего в руке рулон туалетной бумаги, на котором золотыми буквами написана «истина» и который, гадко посмеиваясь, каждый день придумывает изощренные способы сравнения самооценки Тейджа с ядром земли. — Тебе в медкабинет бы сходить, — от чистого сердца посоветовал Скай, кивая на небольшую сетку царапин на руке Рика. Когда на него падали эти пробирки, парень их как-то уж слишком невозмутимо от себя отшвырнул, закрывшись рукой, но жидкость все же попала. Ну, а стекло все-таки поцарапало кожу. — Да? А что еще мне сделать? — прищуриваясь, с явным раздражением. — Может, дать тебе по ебалу? — швыряя футболку в ближайшее мусорное ведро.  — Может быть заражение, — нахмурился Скай. — И тебе руку отрежут. — А ты оптимист, — раздражаясь еще больше. — Но я знаю, что тебе поможет, — взъерошивая темные волосы и подходя ближе. Скай не успел среагировать и даже понять, что произошло. Просто рука Рика, секунду назад находившаяся около головы, внезапно очень сильно ударила его. Нехорошая рука. Парня буквально вбило в стену, приложив еще и затылком. Голова закружилась, а перед глазами все поплыло. Боль пришла не сразу, а начала вспышками разрастаться в затылке и в челюсти. Скай осел на пол, хватаясь за затылок, и все еще не до конца осознавая произошедшего. — Будешь умнее, — надменно бросил Рик, окинув парня холодным пренебрежительным взглядом, а затем ушел куда-то, правда Скай уже не видел куда: то ли обратно в аудиторию, то ли еще куда. — И как можно стать умнее, когда ударяешься затылком? — задал сам себе вопрос Тейдж, потирая ушибленную голову. Парень дотронулся языком до пульсирующей губы, морщась от ощущений и слизывая кровь. Что сказать Ведьме, можно даже не думать. Она поверит, даже если сказать банальное «Я упал с лестницы». Да что там, мать поверит ему, даже если он скажет, что просто неудачно столкнулся со стеночкой в коридоре. Неуклюжим быть удобно. Голова слегка закружилась, когда парень поднялся. А когда вошел в аудиторию, вся группа и учитель с каким-то странным сочувствием и даже болью посмотрели на него, словно говоря что-то по типу: «Держись, пацан». Впрочем, Скай все равно ничего не заметил, не придав никакого значения произошедшему и просто списав все на свое безусловное невезение. И он еще даже не подозревал, насколько это его невезение абсолютно и действительно безусловно.