Зона номер шесть

Двое, кружащиеся в нагромождении алых развалин выглядят сюрреалистично. Уверенные, отточенные движения не столько танцора, сколько человека трущоб, сноровистого, с бритвенно-острым взглядом странно сочетаются с пепельноволосой неуверенностью, скованностью, они непонятным образом дополняют друг друга. Вальс так не танцуют. Но они и не танцуют, они смотрят, они изучают: шаг, прощупывающий, осторожный и резкий ответный, увлекающий во вращение своей стальной волей, своей хладнокровной плавностью, сквозящей в каждом его движении непроизвольно. Почувствуй, кто тут ведомый. Они не танцуют, они знакомятся заново, под это нелепое "раз, два, три" ломающееся чужой речью на языке. Музыка могла бы лишь вклиниться между ними, ставя руки жестче, выверенней, так, как они бы танцевали в полированном Номере Шесть. Сейчас же между ними ничего не стоит, и неизбежно ломаются последние хрупкие стены. Ботинки осторожно переступают по растрескавшемуся бетону, на котором волнами перекатывается отражение заката, это небо, алое с желтым — которое ты все-таки мне показываешь — оно под их ногами, каблуки неслышно стучатся вверх, а глаза ловят взгляд глаз напротив, это близко, умопомрачительно близко. Они вальсируют в неподвижном вихре каменной крошки, в застывшем царстве руин, старых, для которых эти минуты покажутся маленькой песчинкой, бесцветной, никакой. Для них — вечность, расколотые витражи, красно-золотые, словно стекла бывают температуры человеческих тел. Руки Шиона до сих пор слабо пахнут собачьей шерстью и сухо, ощутимо — грубым хозяйственным мылом, из которого он взбивал днем пену, на пальцах же Незуми все еще ощущается аромат дешевой пряной косметики и тонких тканей. Словно они поменялись ролями. Но они оба ищут ответы, им обоим от этого чертовски страшно. Мальчик пристально оглядывает бледную кожу шеи напротив, на которую ниспадают непослушные темные волоски с просинью, он пытается заглянуть под предательски огромный шарф — обязательно надо узнать, что с Незуми, вдруг он болен? Потому что он единственный, чью утрату он не вынесет. А тот пристально глядит в алые, куда более алые, чем все те закаты, что он видел здесь, глаза, он ищет причину, ему жизненно важно докопаться до того, почему он так уязвим, достаточно Шиону протянуть к нему руку. Я не увернулся. Я позволил ему коснуться слабого места. Как легко у него это вышло. Хочется удивиться или невесело ухмыльнуться, но он лишь обхватывает мальчишескую ладонь крепче, прижимает его ближе к себе, чтобы тот понял, что двигаться нужно всем телом. Потому что пока ведет еще точно Незуми.