Абстинентный синдром

Первые лучи солнца бережно ласкали пространство идеально прибранной полупустой и непримечательно практичной комнаты, в которой находился один-единственный мутант. Его руки расслабленно покоились на подлокотниках жесткого кожаного кресла, фигура казалась неестественно недвижимой. Серые глаза, до краев наполненные холодной яростью, от нечего делать следили за парящими в воздухе пылинками. Эрик Леншерр терпеливо ждал. Редкий идиот мог додуматься сделать такую глупость – заставить ждать самого опасного, сильного и хладнокровного мутанта в убежище. Эрика трудно было назвать вспыльчивым, поскольку за последние четыре года он до совершенства довел нужный в такие моменты самоконтроль. Когда берешься организовывать дело подобного масштаба, важно следить за дисциплиной. А для этого необходимо самому всегда быть примером, кнутом и катализатором процесса. Итак, на серьезном по-утреннему свежем лице не отражалось и тени эмоций, даже если где-то в глубине сознания Леншера происходил настоящий, не сулящий окружающим ничего хорошего ураган. Ведь такой идиот среди приспешников все-таки был. Эрик все же не раз порывался прибить его на месте, но здравый смысл в его случае всегда брал верх над сиюминутными желаниями. Именно благодаря таланту отказываться от собственного внутреннего комфорта, Эрик был тем, кем был, и держал в своих руках рулевое колесо ополчения. Ради того, чтобы получить управление, он принес жертву. И пусть это произошло несколько лет назад, все же воспоминания – не эмоции, и запереть их в глубинах сознания не так-то просто. Особенно его раздражал надоедливый цвет утреннего неба. Им можно было бы наслаждаться, если бы один человек, когда-то необходимый, словно воздух, не получил его часть от рождения. Если бы этот цвет не напоминал о лихорадочном блеске пронзительных голубых глаз. Если бы в памяти не возникала родственно-близкая пасмурная глубина страха, грозовая пелена гнева, светлая игра невыразимой печали на влажной поверхности… Эрик вспоминал своего врага и бывшего друга только тогда, когда оставался один. Когда его мозг не был занят реализацией какой-нибудь идеи или поиском решения очередной проблемы. Однако определенных успехов он все же добился. Теперь эти воспоминания не резали тонкими мелкими лезвиями по сердцу, не прятались по уголкам замороженной души. Теперь их можно терпеть и осмысливать в полной мере. Он слишком сильно привязался к человеку, который не должен был появляться в его жизни. Чарльз не должен был разрушать бережно возведенные стены, отгораживающие чувствительную часть души Леншерра от жестокого мира, не должен был поселяться где-то там, в глубине этой области. И, конечно же, не должен был оставлять после себя звенящее пустое место, которое невозможно заполнить. Леншерр считал его жадным эгоистом, своровавшим себе незаменимый кусочек. Искусным вором с подвешенным языком, ловко умеющим подбирать нужные слова. Такие, какие Эрику не говорил никто и никогда. И теперь уж точно никто не скажет. Иногда хотелось просто выпить виски, скинуть с себя ледяные оковы, в которые Эрик сам себя загнал, и сыграть с кем-нибудь партию-другую в шахматы. Хоть с кем-нибудь. Кстати говоря, случайно найденную в закромах Шоу коробку с горячо любимыми фигурами Леншерр прятал от посторонних глаз, словно что-то компрометирующее. Доказательство его слабости перед прошлым. Пять-шесть раз он порывался выбросить ненужную игру к чертовой матери, но с таким же стабильным постоянством водружал на незаконное место в тайном отделении под шкафом. А потом смирился с неспособностью полностью и навсегда разрушить часть себя, оставшуюся где-то в ладонях у треклятого телепата. Леншерр вздохнул, мысленно пообещав себе избавится от идиота, заставившего его провести столько времени в ожидании, как только он перестанет быть полезен. К счастью или сожалению, повелитель магнетизма ценил полезность в первую очередь. Полезность, практичность, отсутствие подозрительности и отрицание человеческой важности. Это всё, что должно было присутствовать в окружающих его мутантах. Но… всегда есть какое-то «но». Скоро дверь в комнату распахнулась, и это нечто с грохотом распласталось на полу. Леншерр страстно возжелал воспользоваться чем-нибудь тяжелым, чтобы избавить от страданий это пустоголовое существо как можно скорее. Но сдержался. Всегда сдерживался. - Ой, простите-простите. Растрепанная кучерявая голова дернулась вверх. Угловатый, неуклюжий, неправильный, болезненно худой парнишка, который легко может сойти за подростка – ожидаемый гость. Весь его облик состоял из набора несуразностей. Несуразный яркий рыжий цвет толком не расчесанных кудрей, гадкий болотный цвет узковатых, но острых глаз, впалые щеки, острые скулы, которыми можно резать хлеб, по-детски глупая улыбочка и в довершение совершенно неподходящая мешковатая одежда на теле, которое смотрелось бы лучше в кабинете биологии как макет человеческого скелета. - Где Эмма? - Э… не видел ее уже… - Просто заткнись и найди её, - Эрик потянулся пальцами к левому виску с намерением хоть немного уменьшить неизбежную головную боль, что напоминала о себе, стоило появиться природному недоразумению в радиусе пяти метров, но пальцы наткнулись на холодную поверхность шлема. Да, верно, Эмма отсутствовала, и защитить убежище некому. Это нервировало. Нервировало не меньше, чем постоянная усталость или окружающая серость, к которой надо было бы давно привыкнуть. Эрик умел привыкать, но только не к тому, что постоянно задевает какие-то струны беспокойства в его душе. Часто после такого появлялись вопросы: «Зачем я это делаю? Чего на самом деле хочу? Ради кого живу?», а теперь еще и «Почему нужно носить дьявольский шлем, ведь если его снять, то, скорее всего, ничего не изменится?». - Мне потребуется время. Час, может... - Майло, быстрее. Обжигающе-ледяной взгляд в исполнении повелителя магнетизма обычно действовал безотказно, но возмутителю спокойствия даже откровенная демонстрация крайней степени раздражения оказалась нипочем. - Ну, вам же надо точно знать... - Иди уже, - Эрик поднялся и, неодобрительно покачав головой, двинулся прочь из комнаты. *** Майло пыхтел над картой, нервозно наворачивая круги вокруг стола. У мелкого явно назревали проблемы, способности никак не могли активироваться в полную силу, как будто им что-то мешало. К сожалению, Эрик не умел обучать, так что он мог только смотреть и терпеть, неустанно прокручивая в голове осколки незначащих мыслей. Леншерр думал об этом доме, как о временном убежище, палатке-переростке, в которой просто удобно расположиться на первое время. И совсем неважно, что отрезок «первое время» растянулся на несколько лет - главное не воспринимать старое обиталище Шоу как свой дом. Да, палатка была роскошной, со всеми удобствами, с кучей комнат, временами пустующих, но на ней остался отпечаток прежнего владельца. Как клеймо. Кое-где все еще лежали какие-то старые книги, вон там можно было найти важный документ, а вот в той стороне несколько лет покоилась недопитая бутылка дорого алкоголя. Эрик старался не прикасался к его вещам, как будто они могут заразить неведомой неизлечимой болезнью. Только шахматы он принял без отторжения, и то только когда заметил, что коробка и основание фигурок девственно новые, словно никто и никогда не двигал их по полю. Раньше уборкой занималась Рейвен. А теперь, когда она смылась с Азазелем, только женская рука Эммы могла избавить мутанта от раздражающих мелочей. Она в прямом и переносном смысле стала хранителем его спокойствия. Пыталась стать кем-то большим, но быстро сбавила обороты, столкнувшись с непреодолимой стеной отчуждения Леншерра. Эрик все же выстроил ее заново. И, тем не менее, когда Эммы не было рядом, он начинал чувствовать давление. Такое удушливое, противное ощущение, как будто ему вот-вот придет навязчивая идея. Например, о возвращении на путь праведный. Он знал, что голос Чарльза может раздаться в его мыслях в любой момент. И иногда ждал этого, как приговоренный к казни ждет смертельной пули - со страхом, если не ужасом, и горячей обреченностью. Носить шлем везде и всюду он перестал еще два года назад, потому что под рукой была Эмма. А еще, возможно, какой-то дальней частью сознания Эрик хотел, чтобы Ксавье попытался проникнуть в его разум. Но нет, тишина всегда была упрямой и гнетущей. Давящей. - Есть! Кажется, получилось! Только вот... - Майло быстро тряхнул своими непослушными лохмами. - Добраться туда будет нелегко. Его палец указывал на какой-то остров, а взгляд лукаво мерцал в мрачном освещении гостиной. Если бы рыжее недоразумение всегда вело себя так профессионально, Эрик пользовался бы его способностями чаще. Если в поиске вещей, объектов и людей Майло не было равных, то во всем остальном он находился на низшей ступени эволюции и все еще существовал только благодаря своей невероятной удачливости. - Если отправимся на самолете, сколько времени займет путь? - Трудно сказать. Стоп... «отправимся»? Вы собираетесь взять меня с собой?! Сосредоточенное лицо Эрика дрогнуло, как если бы ему вдруг загнали иглу под ноготь. - Ладно-ладно, понял, я вам нужен, - грустно вздохнул Майло, даже не догадываясь, что позади него очень недружелюбно парит металлическая ручка, норовя воткнуться в какую-нибудь уязвимую часть тела. - Прозорливость - твое второе имя, - съехидничал Эрик. - Итак, а больше вы никого не хотите взять? Мало ли кто там может тусоваться... в конце концов Эмма сильный мутант. Ее не могли пленить какие-нибудь слабаки... - Хочешь сказать, что моих сил будет недостаточно? - с видом маньяка-профессионала подозрительно веселым тоном спросил Леншерр. Майло замотал головой очень кстати, потому что ручка вот-вот атаковала бы его затылок. Он умудрился ее задеть и отшатнуться в самый последний момент. - Эй! Я же просто делаю свою работу! - Будь добр, делай ее молча. Ручка радостно полетела навстречу Эрику. Он словил ее указательным и средним пальцем и прокрутил несколько раз, прежде чем положить на законное место. - У тебя двадцать минут на сборы. - Что за... - Десять. Наконец-то Леншерр остался в гостиной один. Выдохнув скопившийся в легких воздух, он поднялся и пошел прочь из комнаты, на ходу выпрямляя спину, затекшую от сидения в неудобной позе. *** В самолете Эрик зачем-то вспомнил о медитации. Есть такая практика, которая вроде как успокаивает нервную систему. А в нервной системе у повелителя магнетизма в последние пару дней явно происходили сбои. Нет, не то чтобы Леншерру в обычное время не хотелось беспричинно убивать, просто это желание все чаще проявлялось всепоглощающими наплывами. Он пытался расслабиться и подумать о вечном, то есть о проблемах мутантов и людей, но Эрика буквально изнутри жгло плохое предчувствие. Как будто что-то сверху вот-вот рухнет, сломается от тяжести, придавит его к земле многотонной плитой. И подняться уже не получится, останется только бездействие. Страшное, загоняющее в клетку отчаяния... Бездействие. Плюс, Майло в пути еще более невыносим, чем в статическом состоянии, поэтому, наверное, нервная система Эрика совершала пространственные кульбиты. Леншерр жадно надеялся, что остров полон опасностей. Что мелкий засранец где-нибудь словит неприятности на свою дотошную задницу. Чтобы можно было сказать: «Ой, какая нелепая случайность, очень жаль»… и поискать другого полезного мутанта со схожими способностями. Трудно сказать, по какой причине Майло стал сосредоточением раздражения Магнето. Наверное, ему было жизненно необходимо иметь под рукой такое существо, которое можно ненавидеть круглыми сутками напролет. Раньше это был настоящий враг - Шоу. А теперь это неуклюжее создание, потому что никого другого Эрик не мог ненавидеть персонально. Люди - понятие распространенное, Эмма – защита как-никак, Чарльза Леншерр просто не мог ненавидеть, остальные подчиненные - более-менее разумные существа. А Майло? Это просто Майло. Эрик сам не заметил, как умудрился задремать в полете. Мозг нередко подкидывал ему кошмары, сплетая яркие впечатления от пережитого в самых диких вариациях, поэтому сновидения Леншерр не очень-то жаловал. На этот раз ему приснилась вода. Неспокойное море кидалось на камни, вдребезги разбиваясь о покрытые зеленой тиной углы неизвестных скал. Эта картина разбудила тревогу, знакомое ощущение нестабильности, зацепила какие-то глубоко запрятанные чувства. Во сне Эрик наблюдал за волнами, пока откуда-то из-за горизонта не вылетела маленькая окровавленная монета и не упала в сухую исцарапанную ладонь. Следует предположить, проснулся повелитель магнетизма в сквернейшем настроении. Плохое предчувствие воспалилось, словно нарыв. Майло ерзал пальцами по поверхности карты, чуть щурясь, смахивая волосы и кусая нижнюю губу. Его худощавые руки неустанно наворачивали круги над островом. - Долго еще? – хрипловато спросил Эрик, отводя взгляд. - Почти прибыли. Минут двадцать, и можно садиться. Эрик бросил взгляд на пилота, напряженная спина которого виднелась в узком проходе в кабину. Мутация Теренса – сильные руки, не чувствительные к боли. Этому громиле ничего не стоило выбить стену, дверь или разбить пару-тройку голов. Кроме этого, бывший военный мог выполнять и другие функции: пилотировать самолет, вертолет и вести любого рода наземное транспортное средство. В дополнение ко всем качествам, он был молчалив. Так что полезность Теренса Дойла по личной шкале Леншерра занимала высокие позиции. Эрику пришлось напрячься, чтобы убедить его присоединиться, но зато теперь не требовалось растрачивать собственные силы на каждом шагу. Еще этот парень обладал отличной чертой характера: невозмутимостью. Да и выглядел Дойл как небольшая скала в человеческом облике, навевая страх одним своим видом, что тоже можно отнести к положительным качествам. *** Остров, на котором держали Эмму, как и ожидалось, оказался небольшим. Майло первым ступил на песок – Эрик предпочитал пропускать его вперед, мало ли где-нибудь обозначится какая-нибудь ловушка. Но, к величайшему сожалению, мальцу в очередной раз свезло. Их не ждали и никаких ловушек вокруг места приземления не оказалось. Теренс шел последним, не задавая лишних вопросов, и Эрик был спокоен, зная, что этот мутант защищает его спину. Он мог сосредоточиться на том, что видел впереди, и не думать об опасностях, которые могут застать их врасплох. Майло хмурился и тер виски. Подавляя дикое желание снять ощутимо нагревшийся под прямыми солнечными лучами шлем, Эрик внимательно следил за парнем. - Эмма где-то… там, - он указал направление пальцем. И снова поморщился. – Кошмар какой-то. Очень трудно сосредоточиться. Сделав несколько шагов в сторону протоптанной дорожки, Майло споткнулся о камень, и Леншерр чисто машинально схватил его за шкирку. А потом мысленно спросил свое собственное тело: «Ну, зачем?» и, оставив мальца осознавать произошедшее, пошел дальше. Скоро впереди замелькал мрачный особняк. Его неприступный обособленный вид не предвещал ничего хорошего. Покатые темные крыши увенчивали каменные стены, захваченные мхом, пробивающимся в мелких бороздах колючего узора. В окнах мерцал тусклый свет, дополняя мрачный зловещий стиль выхваченными из тьмы деталями: покрытым трещинами потолком, одиноким цветком на подоконнике, тяжелыми занавесками из темной ткани. Стоило нежданным гостям подойти поближе, как в воздухе возник запах свежевскопанной земли и пыли, смешанный с чем-то гнилостно-сладковатым. Майло вздрогнул, когда они приблизились на значительное расстояние, и указал куда-то вниз, под землю. Эрик оценивающе осмотрел металлическую ограду, после чего смахнул ее с такой непринужденной легкостью, словно избавился от разбросанных на подушке перьев. Неизвестно, сколько мутантов обитает в этом треклятом месте. Да и не важно. Эрик считал, что ему не найдется равных в силе воздействия на реальность, а шлем защитит от любых телепатических посягательств на мозг. Иначе говоря, он давно забыл, что такое страх перед неведомым врагом. Леншерр пришел сюда за Эммой, а на все остальное плевать с крыши вот этого самого особняка. Получив быстрый утвердительный кивок, Теренс бросился вперед. Входная дверь жалобно заскрипела под ударами его кулаков. Чтобы не тратить время понапрасну, Эрик выдрал из покореженной ограды острые колья с заостренными концами – то, что надо, если потребуется атаковать сразу нескольких врагов. Они прокрутились вокруг него и повисли в воздухе за спиной. Майло предусмотрительно отошел подальше. Сейчас ему следовало быть осторожным и как можно более незаметным. Жаль, что он не умел вести себя таким образом постоянно. Скоро преграда пала, и Эрик удовлетворительно хмыкнул, перешагнув через жалкие щепки. Подозрительный шум привлек внимание – скоро в проходе появились двое. Их болезненный вид показался Леншерру очень странным. - Что за чертовщина тут происходит? – спросил повелитель магнетизма. Отвечать на вопросы никто не собирался. Маленькие «садовые» помощники перенеслись вперед и прокрутились несколько раз, демонстративно ввинчиваясь в воздух. Что ж, Эрик был не против разузнать все самостоятельно.