Под прикрытием

Кларк Гриффин и не заметила, как всё пошло не по плану. Кларк никогда не любила привязываться к людям или местам. В шестнадцать лет она была взбалмошной девчонкой, план которой заключался в полном его отсутствии. В её жизни не было чётких ориентиров, а все границы были размыты. Она находила нечто прекрасное в незнании того, что с ней будет завтра и презирала то, что некоторые привыкли звать стабильностью. Единственное, что она знала наверняка: она никогда не будет привязана к чему-то одному. Однако, сейчас, находясь именно на этом этапе своей жизни, можно было сказать, что всё произошло с точностью до наоборот. Вместо того, чтобы быть свободным художником, не загнанным в рамки работы и коллектива, и путешествовать по Европе в поисках прекрасного, как она мечтала, Кларк, в свои двадцать семь лет, стояла на пороге семейной жизни. У неё было постоянное место работы в одном из крупнейших издательств Чикаго, куда она устроилась на вакансию графического дизайнера. Три года назад, в том же издательстве, она познакомилась с прекрасным молодым человеком — Беллами Блейком. Их отношения развивались медленно, и всё было до жути правильно и шаблонно. А сейчас её жизнь была стабильной. В один прекрасный день Беллами сделал предложения Кларк, и вот уже год они помолвлены, что пока что устраивало Кларк. Но не её маму, которая уже сотни раз спрашивала дочь, почему та тянет со свадьбой. У Кларк не было ответа на этот вопрос. Она словно застряла на одном месте без возможности пошевельнуться, сделать шаг вперёд или назад. Она не могла сказать, что была не готова к этому, но и готовой она себя назвать не могла. Но Беллами никогда не настаивал. Он послушно ждал, в то время как Гриффин периодически мучило чувство некой незаконченности, а назойливое ощущение упущенности следовало за ней всюду. Очередная пятница в их квартире начиналась как обычно. Будильник на телефоне Кларк громко зазвонил ровно в семь утра, оповещая о начале ещё одного октябрьского дня. Лучи только вошедшего солнца ненавязчиво проникали в огромные окна двухэтажной квартиры, расположенной в самом центре Чикаго, среди небоскрёбов, самых престижных бутиков и дорогих ресторанов. Подушка поглотила неразборчивые слова Беллами, среди которых чётко можно было расслышать что-то про «пять минут». Кларк улыбнулась и, откинув одеяло, которое теперь было в полном распоряжении Беллами (правда, только на пять минут), направилась в ванную. Сборы в их квартире всегда проходили хаотично. Возможно, из-за всегда опаздывающего Беллами из-за его «пяти минуточек», или из-за Кларк, на сборы которой уходила просто уйма времени. Да и беспорядок, который царил в их уютном обитель, играл свою роль. Кухонный стол был завален кучей листов бумаги, которые Белл оставил с очередной ночи, которую парень провёл за работой над своей новой книгой. Казалось, этот писательский беспорядок уже стал неотъемлемой частью их жилища. А ко всему этому ещё и можно было добавить наброски Кларк, которые тоже можно было найти в самых неожиданных местах по всей квартире. Ведь идеи для обложек книг зачастую появлялись в голове Кларк очень неожиданно, и она тут же старалась перенести это на бумагу. Или не на бумагу — она использовала всё, что попадалось ей под руку. В общем, два творческих человека, живущие вместе, — это постоянный хаос. Девушка уже стояла готовая возле входной двери, когда Беллами вышел из ванной с зубной щёткой во рту и сумасшедшей вечеринкой волос на голове. Он подошёл ближе к Кларк, давая той возможность чмокнуть его в щеку на прощание и почувствовать резкий мятный запах зубной пасты. Обменявшись с женихом ещё парочкой обыденных, ничем не примечательных фраз, она уже хотела выходить из квартиры. — Ты вернёшься к ужину? — стараясь говорить как можно чётче, с полным ртом пены, произнёс Беллами. — Эм-м, — Кларк поджала губы, вспоминая что-то. — Прости, солнышко, встреча сегодня вечером. Этот заказчик очень важен для меня… Она мягко улыбнулась. — Тебя послушать — у тебя все заказчики супер-важные, и все любят назначать встречи на позднее время. — Белл, перестань, — улыбка исчезла с лица блондинки, — мы ведь уже говорили об этом. Мне правда жаль. Увидимся вечером. — Угу, — недовольно кинул он и, не дожидаясь, когда девушка уйдёт, направился обратно в ванную. Гриффин проводила его грустным взглядом и, глубоко вздохнув, дёрнула дверную ручку.

***

Тем временем в менее престижном районе Чикаго, в обычном пятиэтажном доме, в одной из небольших студий, свой день начинала Лекса Вудс. Она вышла в одном лишь полотенце из душа, который всегда принимала после ранних утренних пробежек. Лекса накинула огромную длинную футболку, рукава которой практически касались локтей девушки и которая, судя по всему, была снята с плеча парня, в два раза большего. Взяв большую чашку с ещё горячим зелёным чаем, Лекса села за высокий стол, который был словно ограничителем между комнатой и кухней, и открыла книгу на странице с закладкой. Так начиналось каждое утро девушки. Когда-то всё было совсем по-другому. Раньше она жила вместе со своей девушкой в милой уютной квартирке. Утро всегда начиналось с сонного поцелуя в щёку, а чай Лекса обычно покупала в первом попавшемся кафе по дороге на работу. Но это было тогда, когда Вудс работала в полицейском участке. Всё пошло прахом после несчастного случая с её девушкой на той же работе. Казалось всё это осталось в другой жизни; раскололось и маленькими осколками полетело в чёрную бездну. Но прошло уже немало времени и Лексе нравилось то, как она живёт сейчас. Сейчас Лекса почти не вспоминала об этом. Сейчас, когда её жизнь начала налаживаться. Да, она стала менее жизнерадостной, и в ней словно умерла частичка мечтателя и романтика. Она стала более закрытой в себе и предпочитала работать в одиночку, потеряв доверие к напарникам и рабочему коллективу в целом. Теперь Вудс была частным детективом и её нравилось это. Порядок и минимализм теперь были лучшими друзьями Лексы. Её студия хоть и казалась пустоватой местами, однако, была очень уютной. В раковине на кухне никогда нельзя было увидеть грязную посуду — она мыла сразу всё. Или же заказывала еду с доставкой на дом, чтобы взять небольшую картонную коробочку с излюбленной китайской едой и склониться над письменным столом, периодически поглядывая на доску с хаотичными записями и дописывая новые детали любимым зелёным маркером. Единственные фотографии в её квартирке — это фото со слежки или с мест преступлений; никаких рамок с фотографиями друзей и семьи. Однако отсутствие каких-либо фото-доказательств этого не значило, что у Лексы не было близких. Если зайти в галерею девушки в телефоне, можно увидеть множество фотографий (включая все селфи, которые она делала, пока Лекса не видела Рейвен, её лучшей подруги и самого близкого человека. Также нередко проскакивали фото Мёрфи, но их было не так много, так как этот маленький ублюдок, как называла его Лекса, на что тот даже не думал обижаться, не слишком любил камеру. Эти двое были её единственными и самыми верными друзьями, которым она могла доверить всё, что говорило о многом, ведь Вудс была довольно скрытной. В прохладной утренней октябрьской тишине раздался звук оповещения. Положив раскрытую книгу страницами вниз, девушка потянулась за телефоном. Сообщение от «Рей». «Заскочу к тебе вечером <3» Лекса улыбнулась экрану и вновь отложила телефон. Ей хотелось бы продолжить чтение и оттянуть работу над делом, которое было невероятное скучным. Директор одной коммерческой организации обратился за помощью к частному детективу, чтобы проверить нанимаемый персонал. Она не любила дела такого типа, но заказчики обычно немало платили за расследования подобного рода, а это никогда не было лишним, учитывая цены на аренду жилья в Чикаго. Она встала и потянулась, а затем отправилась в противоположный конец комнаты — в свой импровизированный кабинет, составляющими которого были письменный стол и белая доска для записей с несколькими маркерами и прямоугольной губкой. На письменном столе, на небольшом возвышении, стоял рабочий компьютер, а сразу под ним ноутбук — Лексе нередко нужно было задействовать оба девайса в процессе расследования. На столе также лежала профессиональная фотокамера, на которую Лекса копила несколько месяцев, учитывая свой нестабильный доход, а рядом, на каких-то бумагах, лежал ещё один объектив на замену. Это был маленький центр расследований Лексы, и она чувствовала себя на своём месте, когда садилась в кресло на колёсиках и погружалась в работу. Сидя в кресле, Вудс пододвинулась ближе к доске и, зажав колпачок от маркера зубами, занесла сам маркер над доской. Её ждал целый день скучного сбора информации и прочего…

***

— Это станет бестселлером! — воскликнул Маркус так, что некоторые в баре недовольно покосились на него. Он держал в руках рукописную версию последней главы психологического триллера, автором которого являлся никто иной как Беллами Блейк. Парень лишь скромно улыбнулся и сделал небольшой глоток виски со своего стакана. Он привык к одобрениям со стороны Кейна, но каждый раз приятное тепло разливалось в груди (и не от выпитого) после похвалы. Маркус Кейн был влиятельным человеком в сфере медиа — издательском деле. И просто другом семьи Блейк. Он не раз давал позитивные рекомендации и хорошо отзывался о Беллами, после чего книги того незамедлительно печатали, что вызывало настоящий восторг у читателей и давало темы для обсуждений лучшим критикам. — Ты справился в рекордные сроки на этот раз. И это написано, — Маркус снова опустил взгляд на исписанные листы А4, будто искал там точное описание, — правда круто! — Очень профессиональный комментарий, — засмеялся Белл. Он взглянул в окно — на улице уже было темно, а маленькая стрелка на часах бара только что коснулась отметки «10». — А насчёт сроков… Да, я полностью погрузился в работу над этой книгой. И, честно говоря, это было очень легко сделать. В последнее время с Кларк не так всё хорошо, как хотелось бы. Книга стала отдушиной. Взгляд Маркуса вмиг стал обеспокоенным — он был яростным фанатом «идеальной пары» Кларк и Беллами. — У вас всё хорошо? — Наверное, — Беллами пожал плечами и неотрывно смотрел на плавно колыхающююся жидкость в своём стакане. Следующие сказанные ним слова были, скорее всего, плодом долгих размышлений, а не внезапным озарением, но произнёс он это довольно резко: — Я думаю, она мне изменяет. Кейн широко открыла глаза и теперь смотрел на Блейка так, словно тот только что оповестил его о том, что собирается отправиться в космос. — Ты ведь понимаешь, что это довольно смелое предположения? У тебя должны быть какие-то веские причины и реальные основания. — Да, но я ведь не буду следить за ней! Маркус отложил бумаги в сторону и выудил из заднего кармана штанов свой кошелёк, а затем на лакированном, но залапанном, покрытии стола появилась визитная карточка. — Да, но я знаю, кто мог бы, — мужчина пододвинул карточку ближе к Беллами. Парень посмотрел на карту, а затем на Маркуса, после чего вновь на карту. Неуверенным движением Беллами поднёс плотный кусочек картона к глазам. Это была чёрная карта с белой полоской в верхней части, на которой тем же чёрным аккуратным, незатейливым шрифтом, было выведено «Частный детектив». Ниже было имя — Лекса Вудс. Также на карте был номер телефона и адрес. — Ты предлагаешь мне нанять частного детектива, чтобы следить за моей невестой? — Слушай, Белл, я на девяносто девять и девять процентов уверен, что уровень твой параноидальности стал выше в последнее время, и Кларк тебе не изменяет. Но раз уж это так заботит тебя, почему не проверить? Маркус заметил неуверенность и растерянность на лице паренька. Кейн медленно поднялся, снял пиджак со стула, на котором сидел, и парой лёгких движений накинул его на себя. — Оставь себе, — он кивнул на визитную карточку в руках Беллами. — Никто не вынуждает тебя воспользоваться этим. Обдумай всё, как следует. А мне пора. Беллами сдержанно кивнул и проследил взглядом за отдаляющимся и растворяющимся в толпе Кейном. Он одним махом осушил стакан, а взгляд был прикован к визитке.

***

Громкая музыка отбивалась от стен и рикошетом отлетала обратно, вглубь клуба. За одним из столиков в дальнем углу сидели Лекса, Рейвен и Мёрфи. Иногда им нужно было кричать, обращаясь друг к другу, дабы перекричать пульсирующие в воздухе биты. Лекса сидела, закинув ногу за ногу и откинувшись на спинку диванчика ядовито-красного цвета, который ко всему прочему сейчас тонул в лучах светомузыки. В её руке была бутылка чего-то слабоалкогольного, голова была немного склонена набок, а сама Лекса в своей спокойной манере наблюдала за другом. — Ты ведь понимаешь, что я могла бы арестовать тебя? — почти лениво спросила она, обращаясь к Джону. — Во-первых, ты уже не в тех полномочиях. А во-вторых, солнышко, разве веселье противозаконно в нашем штате? — Нет, но я знаю кое-что, — Лекса многозначительно посмотрела на аккуратную белую дорожку на столе, — что вполне вписывается в понятие слова «противозаконный». — Не будь занудой, Вудс! — воскликнул Мёрфи. — В ком-то просто периодически просыпается Командующая, не так ли? — Рейвен легонько толкнула подругу в плечо. Каким-то, непонятным обеим, образом вечерний визит Рейвен к подруге сменился на поход в ночной клуб в классическом составе золотой троицы. — Расслабься, Лекс! Вечер пятницы, — произнесла Рейес, а затем опрокинула в себя несколько шотов подряд. Парень резко выпрямился и теперь сидел с идеальной осанкой, что было ему не свойственно. Его лицо вмиг обрело серьёзное выражение и он медленно произнёс, копируя Вудс и явно насмехаясь с неё: — У закона нет выходных. — Иди к чёрту, Мёрфи! — засмеялась Лекса и, сидя точно напротив друга, удостоила его видом своего среднего пальца. Джон склонился так, что несколько непослушных прядей волос коснулись поверхности стола, и занюхал дорожку. Затем откинулся на спинку дивана, и его лицо украсила дерзкая ухмылка, которая уже давно стала визитной карточкой парня. — Уже! — вальяжно бросил он в ответ. — Я бы с радостью зависла с вами до глубокой ночи, — обратилась Лекса к Рейвен, — и понаблюдала за тем, как Джон искажает понятия веселья, — укоризненно, но с улыбкой на лице, посмотрела на друга девушка, на что Мёрфи лишь закатил глаза, — но утром у меня встреча с новым заказчиком. — В субботу утром? — скривилась Рейвен. — Твои клиенты — больные ублюдки. — И не поспоришь, — согласилась Вудс, делая несколько последних глотков пива. — У частных детективов нет выходных. Как и у закона, как очень точно подметил наш кокаиновый мальчик, — (Джону оставалось лишь в который раз закатить глаза). Рейвен глубоко вздохнула — она явно не хотела отпускать подругу так рано. — Пытаюсь отследить момент, когда ты стала трудоголиком, дорогая. — Это не последняя пятница в нашей жизни, Рейес, так что… Мёрфи щёлкнул пальцами, и сейчас его указательный палец был направлен на Лексу. — Ага! — он словно поймал Лексу на лжи. — Не успеешь оглянуться, как сидишь в кресле-качалке в каком-нибудь захудалом доме престарелых, и жалеешь об утраченной молодости. Но будет поздно, Вудс, ведь тебе уже девяносто три, тату на твоей спине смотрится ужасно из-за обвислой кожи, а твоих некогда прекрасных волос осталось так мало, что кажется одно неверное движение — и старые извращенцы смогут лицезреть блестящую лысину Лексы Вудс, в прошлом частного детектива, которая не умела веселиться. — Очень содержательно, информативно и… — Лекса задумалась, — немного бредово. Но спасибо за прекрасные волосы. И кстати, ты вообще не доживёшь до старости. — Нисколько не расстроен по этому поводу, — пожал плечами Мёрфи. — Не удивлена. — Лекса встала из-за столика. — Увидимся, — она чмокнула Рейвен в щёку, затем взъерошила Джону волосы, словно десятилетнему мальчику, что вообще никак не вязалось с его образом и репутацией бунтаря, которую он создавал многие годы и, похоже, сейчас был вполне доволен результатом. Лекса, ещё раз улыбнувшись на прощание друзьям, стала проталкиваться сквозь толпу, направляясь к выходу, уже представляя, как глубоко вдыхает свежий ночной воздух, который был в дефиците в этом клубе.

***

Первое, что услышала Октавия Блейк, когда открыла дверь своих апартаментов не было похоже на традиционное приветствие: — Окей, Окти. Может быть, я чего-то не понимаю, но объясни мне, пожалуйста, что делать, если твой заказчик — моральный урод с полным отсутствием вкуса и извращённым пониманием искусства и прекрасного в целом? Октавия поджала губы, а в конце маленькой возмущённой речи Гриффин удивлённо вскинула брови. Кларк зашла в квартиру и, сделав несколько шагов, повернулась лицом к Октавии. — Так, подруга, — брюнетка закрыла входную дверь, — что-то мне подсказывает, что часть про морального урода не очень профессиональная, — Кларк лишь пожала плечами. — И давай подробнее про «искусство и прекрасное в целом», — тон Октавии подсказывал, что за этим последует что-нибудь ироничное. — Если ты это про свои работы, то это очень нескромно с твоей стороны, и ты нуждаешься в помощи профессионала, детка. — Октавия, — Кларк серьёзно взглянула Блейк в глаза, а её губы были сложены в тонкую линию, — ты на чьей стороне? Запомни на будущее: когда подруга жалуется тебя на работу после тяжелого рабочего дня, ты должна поддержать её! Кларк скинула с себя пальто, которое недавно купила на шоппинге с той же Октавией, и по-хозяйски повесила его на крючок возле зеркала. — Если эта подруга заявляется к тебе без приглашения вечером в пятницу, я могу реагировать на её жалобы как угодно. — Хэй! — воскликнула Кларк. — Я вообще-то пришла с дарами! Девушка запустила руку в бумажный пакет и достала оттуда бутылку вина, что означало, что их ждёт вечер за девичьей болтовней. — С этого нужно было начинать, — улыбнулась Октавия. Они устроились в гостиной небольшой квартирки Окти. Кларк, забравшись с ногами на диван, держала в руках бокал, наполненный красным вином. В то время как Октавия расположилась на полу, запрокинув голову на диван, и слушала Кларк. Телефон Гриффин, лежащий на журнальном столике, как раз на уровне глаз Октавии, завибрировал и стандартный звук вызова наполнил комнату, перемешиваясь с тихими звуками телевизора, включенным для фона. Блейк собственнически схватила телефон подруги и с видом, словно декламировала стих, произнесла: — Это Беллами. — Привет, — Кларк улыбнулась телефону, когда поднесла его к уху. Она некоторое время молчала, слушая жениха. Затем на лице промелькнула тень неуверенности. — Да, я просто случайно встретила Октавию, поэтому не жди меня. Спустя несколько реплик, Кларк отключилась и улыбнулась подруге как ни в чём не бывало. — «Случайно», значит, да? — приподняла бровь Октавия. — Отличная случайность, — она многозначительно посмотрела на бутылку вина на журнальном столике, а затем демонстративно поднесла свой бокал к губам и сделала несколько маленьких глотков, укоризненно поглядывая на Кларк. — Не осуждай меня! — возмутилась Гриффин. — И в мыслях не было… — Просто что-то не клеится с Беллом в последнее время. Он стал каким-то нервозным и… Недоверчивым. — А ты даёшь ему поводы? Кларк сузила глаза и подозрительно покосилась на сестру Беллами. — И что ты хочешь этим сказать? — Ничего из того, до чего ты сама не додумалась бы, — с самодовольным видом Окти снова отпила с бокала. Кларк потянулась рукой к столу и вернула телефон на прежнее место. — Я ненавижу, когда ты делаешь это, — закатила глаза блондинка, и прежде, чем подруга успела спросить «что?», она уже ответила на этот вопрос: — Говоришь каким-то запутанными фразами, надеясь, что это сработает и до меня дойдёт. Так вот, Окти, — Кларк взяла в руки бутылку вина и восстановила содержимое своего бокала, — пора бы тебе уже запомнить: до меня не дойдёт! Я же тормоз. — Ладно, тормоз, — сразу же ответила Октавия. — Если есть о чём поговорить с Беллом — сделай это. Я знаю твою способность убегать от проблем, но мы уже успели убедиться в том, что это не работает. — Ладно, О, давай не будем сейчас об этом. Всё наладится. — Угу, — пробубнила Октавия, глядя на подругу снизу вверх так, словно пыталась разглядеть то, чего раньше не видела.

***

Беллами никогда нельзя было обвинить в неуверенности. Но сейчас, когда он уже около пятнадцати минут сидел в машине, припарковавшись возле невзрачного пятиэтажного дома с милыми балкончиками и ухоженными подъездами, уверенности ему явно не хватало. Он уже несколько раз открывал дверцу машины, намереваясь выйти, но каждый раз что-то останавливало его, и он снова доставал из кармана визитную карточку частного детектива и гипнотизировал её. Ещё немного — и он бы выучил номер телефона, по которому в тысячный раз прошёлся взглядом, а имя Лекса Вудс крутилось у него в голове даже когда он прятал визитку обратно в карман. Пока он всматривался в подъезд и нервно сжимал руль руками, в голове всплыл вчерашний разговор с Кларк. Он глубоко вздохнул и открыл дверь машины, на этот раз не собираясь отступать. Захлопнув её уже с другой стороны, Беллами зашагал прямо к дому. И всё же, похоже, капелька неуверенности, которую, как он думал, Беллами запер в машине вместе с чувством вины за ещё не содеянное, последовала за ним к дверям частного детектива. И та же мизерная доля неуверенности заставила его руку зависнуть на пару секунд в воздухе, а затем, словно кто-то снова нажал на «плэй», костяшки его пальцев несколько раз коснулись холодной двери в ненавязчивом стуке. Стереотипы, глубоко засевшие в его голове так, словно арендовали там отдельную комнату, заставили его полагать, что сейчас дверь откроет женщина за сорок. В строгом брючном костюме, с зализанными назад волосами, собранными в тугой пучок или нелепое подобие хвоста. Однако, он никак не ожидал увидеть перед собой девушку, которой было место, скорее на обложке одного из журналов. Но опять же, всё это было довольно субъективно и основывалось на глупых стереотипах и признанных кем-то канонах. — Беллами Блейк, — он протянул детективу руку, и та пожала её с чрезвычайной уверенностью. — Лекса Вудс, как было сказано в моей визитке, — девушка кивком головы пригласила Беллами войти. — Вы ведь именно так узнали обо мне, не так ли? Беллами прошёл внутрь, позволяя Лексе, ладонь которой лежала на дверной ручке, закрыть за собой дверь. — Да. Один мой друг посоветовал мне Вас. Лекса прошла вглубь комнаты и села в своё кресло и вновь жестом пригласила Беллами сесть на стул, как раз напротив неё, создавая иллюзию офиса. — И что именно заставило Вас прибегнуть к услугам частного детектива? Беллами рассказал всё, как есть, и теперь Лекса смотрела на него с неким интересом. Ей губы были поджаты, а подбородок опущен на руку. Она смотрела на Беллами так, словно он был её старым приятелем и сейчас делился с ней парочкой интересных историй из жизни. — Знаете, — наконец, начала шатенка, убрала руку от лица и теперь небрежно перекладывала некоторые бумаги, хоть они вряд ли нуждались в этом, а взгляд блуждал по собственному столу, — я редко берусь за дела подобного рода… — Понимаю, — кивнул Беллами, не дав ей договорить. — Всё это весьма неблагородно и…низко. Я и сам не понимаю, как решился на это. Но, возможно, материальный аспект этого дела сможет способствовать привлечению Вас к расследованию? — Блейк пробежался взглядом по столу и вопросительно кивнул в сторону небольшого клочка бумаги и карандаш, лежащий рядом. — Можно? Лекса утвердительно кивнула. Несколько секунд тишину субботнего утра нарушал лишь звук трущегося стержня о бумагу. Беллами протянул листик детективу. Вудс опустила взгляд на цифру, торопливо прописанную на неровном клочке бумаги, а затем вновь взглянула на Блейка, и её глаза сузились в подозрительной манере, хотя она была скорее удивлена в этот момент. И как бы не хотелось всю жизнь держаться своих принципов, своих взглядов, но в современном мире количество нулей в банковском счёте и шуршащие бумажки в кошельке решали многое. Не всё, конечно, но многое. И вряд ли хоть кто-то может осуждать тех, кто хотя бы частично готов отказаться от принципов или закрыть глаза на вещи, которые считает недопустимыми, за неплохой гонорар. Вот и Лекса в эту самую минуту решила временно забыть о своих убеждениях, но хорошо заработать на этом деле. Ведь лучше быть менее принципиальным, но с оплаченными счетами и возможностью не отказывать себе во всём подряд. Они обсудили ещё пару деталей, поговорили о некоторых неразъяснённых моментах, и частный детектив Вудс была готова взяться за это дело. А Беллами был готов к нарастающему чувству вины из-за недоверия к невесте и уже ждал, когда в его дверь постучаться угрызения совести…