The Unknown Unknown

Юри никогда не хотел становиться суперзлодеем. Он до сих пор не думает о себе так, к тому же у него нет злодейских замашек, к примеру, он не хихикает громко, или не разговаривает о себе в третьем лице, или не одержим одним героем, как какой-нибудь жуткий тип. Эм. Вообще считается ли, если этот герой Виктор Никифоров? Весь мир одержим Никифоровым; он практически признак жизни. — Она дышит, у нее есть пульс, и она ретвитит последнее селфи Виктора. Она будет в порядке. И он, ну, не вызывает Виктора на обозреваемые всеми разборки или не пытается убить его друзей, и семью, и ужасно милого пуделя. У Юри просто… есть плакаты. И маленький пудель, названный в его честь. Может фигурка или две, но не те жуткие! Привлекательные. Очень привлекательные. Дело в том, что Юри, сколько себя помнит, всегда хотел быть таким же героем, как Виктор. Он знает, что не может быть в точности как Виктор, конечно. У них абсолютно разные способности — Виктор с подходящей ему эмпатией, элегантный и умный и, прежде всего, не жестокий, в то время как Юри просто… физически сильный. Очень, очень сильный. Но даже если Виктор может сказать, что чувствуют люди, даже если он может влиять на то, что они чувствуют, не означает, что он не может быть ранен. В некоторых случаях он уязвимее многих, когда он на поле боя. Вот почему он работает в команде, а не сам по себе. Некоторое время Юри думает, что он сможет сделать это: стать героем, настолько хорошим, чтобы защитить Виктора, пока он занят защитой всех остальных. После провала в Сочи, в конце концов, эта мечта умирает быстрой и болезненной смертью.

***

Это случается так: Юри восемнадцать, и это первый раз, когда он живёт вдали от дома. Его разрешение на размещение скоро истекает, у него есть рекомендательное письмо от Минако, и он настроен получить свою лицензию с первой попытки, зарегистрироваться как герой, и пройти каждый тест, и выполнить свою давнюю мечту. И научиться быть лучше. Минако — одна из лучших, герой на века, но ее способности очень отличаются от его собственных. В тот день, когда он решает начать свою новую жизнь, как супергерой, солнце сияет и птички поют. Юри чувствует себя по-другому, почти уверенно, и кажется правильным носить свой новый костюм, тот что Минако заказала для него. Это первый раз, когда он носит его на публике, хоть раз в своей жизни он не чувствует неловкости из-за сетки, и полуюбки, и сияния страз. (— Твоя способность может быть и старая обычная сила, — сказала ему Минако, когда дала ему его. — Но это не значит, что ты не можешь приодеться.) Он взбудоражен по пути в Сочинский Совет Героев — величайшее здание Совета в мире, и дом Международного Супергеройского Объединения. Он не готов — никто не готов — к волне суперзлодеев, действующих вместе после месяцев секретного планирования, к началу одновременных нападений на супергеройские крепости по всему миру. Особенно на Сочинский Совет Героев. Это заканчивается так: Для Юри озадаченностью, страхом и злостью, адреналином. Он помогает, конечно, делает все, что может, когда злодеи нападают — он на ступенях здания, не совсем у двери, и он находится прямо между злодеями и их целью. В этот момент, в этот самый момент он думает: он наконец-то, наконец-то получает свой шанс защитить Виктора. Его мечта потихоньку исполняется. Но тут Виктор оборачивается и видит его, и он должно быть думает, что Юри — источник гнева и желания убивать. Виктор показывает и кричит: — Вот он! Юри находит время, чтобы обернуться через свое плечо, но там никого нет, и его озаряет, что Виктор думает, что он злодей. Он бормочет что-то, что остается совершенно неуслышанным, но он может видеть, что битва сворачивается, видит, что злодеев ведут в передвижные камеры, а потом в тюрьму. Видит, что некоторые герои начинают обращать на него внимание. Так что он паникует, и он убегает.

***

Жизнь продолжается так: Некоторое время он думает о том, чтобы вернуться. Объясниться. Он даже собирается сделать это, один раз или два, но похоже, что его хорошие намерения — это магнит для еще больших проблем. К тому же нападения… много людей, и герои, и обычные жители, погибло во время нападений. Никто даже не сомневается. Юри не готов сесть за решетку. Минако тоже не может помочь. — Это выглядит плохо, Юри, — вздыхая, говорит она. — Если бы ты позвонил мне сразу же, тогда, может быть, я бы смогла сделать что-нибудь, но ты ждал. И сейчас против тебя также играет случай в ресторане… Я попробую, но я потеряла доверие с тех пор, как я ушла в отставку. Видимо владеть баром — это «не совсем для героя». Кучка стариков, недальновидные-- И поэтому, после того, как эпоха Бдительного Героизма подходит к концу, Юри находит себя скрытно спасающим котят с веток деревьев и останавливающим налеты на магазины. Он разыскивается, но это не значит, думает он упрямо, что он совсем не может делать добрые дела. — И хорошо выглядишь, делая это, — Минако одобряет, когда он рассказывает ей об этом. — Этот костюм… Я проделала чертовски хорошую работу. — Ты его даже не создала, — поправляет ее Юри. — Ты просто сказала Юко придумать что-нибудь хорошее, и потом Нишигори сделал всю работу. — Такой неблагодарный. Был суперзлодеем всего две секунды, и уже ты-- — Минако! — Слишком рано?

***

Юри в костюме, потому что он провел половину утра, спасая домашнюю черепаху Минами снова (он начинает думать, что это что-то большее, чем просто безответственность владельца домашнего животного, и он до сих пор не уверен, как Минами вообще получил его номер телефона). И он в банке, чтобы использовать банкомат. Хорошее местечко за углом, где продают рамен, принимает только наличные, и он голоден--лазание по крышам в поиске несносных черепах, наращивает аппетит. Он не ожидает ограбления. Или команды супергероев, что приходит спасти этот день. — Только не снова, — стонет он. Он уже знает, как все закончится: или он сможет сбежать, и власти добавят новое ограбление банка в его список грехов, или удача подведет его, и он окажется в тюрьме. Эта команда супергероев — не просто какая-то команда супергероев, и Юри понимает, что его жизнь, состоящая из несовершенных преступлений, подходит к своему бесславному концу. Потому что, к сожалению, тот факт, что он является самым большим фанатом Виктора Никифорова, не останавливает команду Виктора Никифорова от его ареста после того, как они закончили с настоящими ворами. Юри убеждает себя, что могло быть хуже: если он не может быть героем и защищать Виктора, тогда он хотя бы будет очередным успехом в списке Виктора. Но все же. Прошло пять лет с Сочи, но он не готов заканчивать так. Правда не готов.

***

Юри не уверен, что объяснение всего произошедшего Якову Фельцману, поможет его делу, но это правда, поэтому он рассказывает ему все. Ну, хорошо, Яков получает немного отредактированную версию. Юри не видит причин говорить, что он является самым печальным фанатом Виктора Никифорова. Хотя он не ожидает, что это сработает. Кто поверит, что вся его суперзлодейская карьера построена на недопониманиях, плохом времени и ужасной удаче? Все пять лет? Например, возьмем сегодня. Откуда он должен был знать, что команда международно разыскиваемых воров, грабящих банки, нацелилась именно на этот банк? И сейчас он должен быть ответственным за их последнее преступление? Это смешно. Хуже всего, это не первый раз, когда такое случается. Если бы ему давали йену за каждое ограбление банка, в котором его обвиняли, как главного, стоящего за всем этим, с того провала в Сочи, у него бы было… семь йен. Эти семь йен он бы мог использовать, потому что он никогда не грабил банк. И даже если Яков поверит ему — что, судя по его выражению лица, почти невозможно — Юри занимался геройством без лицензии. Это также делает его преступником. Он пойман, он схвачен, он обречен. Он прощается с жизнью. Яков посмеется ему в лицо и тогда точно превратит его Настоящее Признание в сказку на ночь для всех маленьких супергероев: Самый Глупый Невиновный во Всем Огромном Мире.

***

Виктор с ними в комнате допроса все это время. Также, как и Мила Бабичева, и молодой, но небезызвестный Русский Панк, Юрий Плисецкий. Георгий Попович в лазарете, потому что его тушь для ресниц попала ему в глаз, и по видимому это очень больно. — Я не чувствую, что он лжет, — говорит Виктор, когда Яков смотрит на него, после того, как Юри закончил со своей стороной происходящего. Юри отчаянно пытается чувствовать грусть и стыд вместо жалкой благодарности от нахождения рядом с Виктором. — Я верю ему, — неожиданно говорит Плисецкий. Юри удивленно упирается в него взглядом, Плисецкий быстро нахмуривается и показательно смотрит в сторону, а Виктор— — Вы знаете друг друга? — спрашивает Виктор, приподнимая брови. Он по большей части смотрит на Плисецкого, но Юри не настолько глупый, чтобы думать, что Виктор точно не знает, что происходит в комнате допроса — возможно во всем здании, исходя из чувствительности его сил. — Я… так не думаю? — говорит Юри, замирая. Плисецкий усмехается, и Юри борется с желанием отшатнуться. Сегодня… сегодня не его день. — Идиот, ты забыл об этом? Ты снял моего кота с дерева однажды. Юри в свое время спас безумное количество животных с неудобных высот (особенно черепаху Минами). Но некоторые из этих случаев выделяются. Если Плисецкий был ниже, младше, с стрижкой под горшок и с той же самой усмешкой… — О, это был ты?  — говорит Юри, удивленный. Он уверен, что никогда не забудет вид этого маленького, злого ребенка, говорящего Пуме Тигру Скорпиону прекратить играть и спускаться уже, пожалуйста. — Ты угостил меня пирожками после этого! — вспоминает он, улыбаясь. — Они были вкусные. На самом деле они поговорили немного, пока Юри ел; мальчик был свирепый, и не по годам развитый, и непреднамеренно смешной. Юри сделал серьезную ошибку, назвав кота «Пумой», только для того, чтобы его резко поправили: — Он Пума Тигр Скорпион, ты, придурок. Он всегда думал о Раздраженном Светловолосом Ребенке с нежностью; в какой-то степени приятно видеть его теперь, когда он стал Раздражённым Светловолосым Подростком. — Конечно, они были хорошими, мой дедушка сделал их, — фыркает Плисецкий, но он выглядит немного довольным из-за того, что его помнят. Как мило, думает Юри снисходительно. — Как, эм, Пума Ти— — ПОТЯ, — громко обрывает его Плисецкий. — Мой кот ПОТЯ в порядке. Как быстро они растут, размышляет Юри. — Хорошо! А твой дедушка? — Он тоже в порядке, — бормочет Плисецкий с немного покрасневшими щеками. — Я скажу ему, что ты спрашивал. Яков ударяет ладонью по столу между ним и Юри. — Вы должно быть шутите, — рявкает он. Мила прочищает свое горло и добавляет: — Я верю ему, когда он говорит, что не был частью ограбления банка. Я не уверена, что кто-нибудь заметил в тот момент, но единственная причина, почему мне удалось поймать его, — это потому что он прикрыл человека от блестящих спреев Георгия. Юри сожалеет об этом. Человек был бы в порядке, а его волосы не отливали бы фиолетовым под этими флуоресцентными лампами комнаты допроса. — Вау, — произносит Виктор, его глаза сверкают, а губы дергаются. Он выглядит искренне развлеченным, так что хотя бы чего-то Юри достиг в своей жизни. — Восхитительно! Как ты думаешь, Яков, мы действительно имеем Случайного Злодея в наших руках? Яков сердито смотрит на всех, а особенно на Юри. Юри сглатывает, но не соскальзывает со своего стула или не ударяется в слезы, что он засчитывает как важную личную победу. Есть причина, по который Яков, хоть и не имея никаких способностей, известен во всем мире как Администратор (и иногда как Бог Модов, но Юри не очень понимает это). — Объясните мне, почему тогда «случайный злодей» имеет даже суперзлодейское имя, — говорит Яков твердым голосом и со скептицизмом в глазах. Маленький момент триумфа сразу же смывается сильной волной стыда. Когда он был младше, он придумывал разное количество геройских имен. Большинство героев используют его, когда они на работе или разговаривают с прессой, а некоторые даже отказываются раскрывать свои настоящие имена. Юрий Плисецкий был известен, как Ледяной Тигр; Мила Бабичева, как Пошла Ты Гравитация, что иногда заставляло Юри задуматься о ней; Георгий Попович был Прекрасным Принцем (хотя бы для себя и в официальных записях; больше он был известен под именем «Тот Фиолетовый Блестящий Парень»). Виктор всегда был просто Виктором — «Правда в рекламе, » — лихо сказал он однажды СМИ, подмигивая. Но у Юри никогда не было шанса выбрать свое собственное имя, несмотря на то, что его лист с вариантами уменьшился до трех любимых к сочинскому провалу. Что же до его злодейства, его имя было продуктом неправильного времени и ужасной удачи. Ну, хотя бы оно оригинальное, убеждает он себя сейчас. Уникальное. Запоминающееся. Плисецкий издает смешок. — Ты не знаешь, что значит «кацудон», Яков? — спрашивает он. — Это миска свиных котлет. Это как если бы Виктор звал себя Борщом или что-то в этом духе. Ты не можешь даже назвать это злодейским именем, это просто еда. — И также случайность, — говорит Юри, удрученный. — Я был в ресторане, когда кто-то пытался ограбить их, и после того, как я избавился от него— — Ах-ха! Убийство! — закричал Яков ударяя кулаком по столу. Юри вздрагивает и надеется, что Яков не поранит себя. — Ты признал это! — Что? Нет! Я согнул складной стул вокруг него так, чтобы он не мог двигаться, и потом позвонил в полицию! Но я был в костюме и прошло меньше, чем две недели после Сочи, так что они начали стрелять в меня сразу, как пришли, — он вздыхает и добавляет. — Я убежал, и копы решили, что я предал своего партнера или что-то вроде того. Но все, что они узнали обо мне в ресторане — это парочка новых деталей о моих способностях, и блюдо, которое я заказал, и как-то это сделало меня известным, как— — Кацудон, — завершает Виктор, его глаза блестят, и Юри сутулится, в то время как оба, он и Мила, абсолютно не могут скрыть своё веселье. — Кацудон, — грустно соглашается Юри. Худшая часть состоит в том, что он носил свой костюм, потому что решился вернуться и объяснить, что по-настоящему случилось во время нападения. Он просто хотел поесть в последний раз перед тем, как возможно лишиться свободы навсегда. Но после инцидента в ресторане, он осознал, что нет пути назад: для полиции и для Геройского Совета он все равно оставался злодеем. Объяснить Сочи — это одно дело, но два недопонимания вот так, в течение двух недель? — Яков, — говорит Виктор, звуча странно удовлетворенно, — Я чувствую, что он довольно честен. Обо всем. Юри оглядывается на него, пораженный и надеющийся. Он не думает, что может выбраться из этой ситуации, но иметь Виктора, который верит в него настолько сильно… — Это ничего не значит, — рычит Яков. — Может он— Яков не заканчивает предложение, потому что дверь в комнату допроса открывается с ударом, и Лилия Барановская входит внутрь. Лилия Барановская. Героиня больше известная, как Прима, женщина, которая была живой легендой еще до того, как Виктор родился. — Хмм, — произносит она, фиксируя на Юри самый пугающий взгляд, который он видел за всю свою жизнь. — Так это ты. Яков, мы переходим в Сапфировую Комнату для Конференций. Эта… комната… слишком тесная. Яков широко открывает рот. — Лилия— что за— Она полностью его игнорирует. — Я так понимаю, это ты ответственен за ту хорошую работу в Китае год назад, — говорит Лилия Юри, который ошеломленно замирает. Да, он помогал спасти Кубок Китая от каких-то воров, но… — Я чувствую небольшое согласие, даже маленькую искру гордости и подавляющее количество застенчивости и неуверенности, — выкрикивает Виктор весело, и Юри не уверен, что заставило Виктора смотреть на него, как на самую увлекательную мыльную оперу. — Это очень мило, правда. Что. Что. — Я имею в виду, — говорит Юри, путая слова от шока. — Что. Я не— Я просто… настоящие герои там сделали гораздо больше. — Чепуха! — выкрикивает очень, очень знакомый голос, и Пхичит появляется из-за Лилии и лучезарно улыбается всем в переполненной комнате — даже Якову, который приобретает тревожный оттенок баклажана. — Приветик, Юри! — Пошел ты, мальчик-хомяк, — говорит Юрий тотчас. Настоящее супергеройское имя Пхичита — это Временной Прыжок, но все забыли об этом из-за того, что сам он называл себя Хомяком-Молотком*. Пхичит был под влиянием безумного количества Ред Булла и сахара в то время; Юри до сих пор снятся кошмары. Юри также не понимает, почему Пхичит не умирает от стыда, когда кто-нибудь вспоминает этот инцидент Хомяка-Молотка, но Пхичит похоже находит его веселым. — Нет, не ты, Чилли Вилли* Юрий, — говорит Пхичит, махая рукой в воздухе. — Я говорю с Кацудоном Юри! — Чилли В— подожди. У нас одинаковые имена? — спрашивает Плисецкий, выглядя устрашающе. — Отвратительно. — О, по правде говоря, Юрий очень доволен, — говорит Виктор, хлопая в ладоши и подпрыгивая на носочках. — Не верь ничему, что он говорит, Кацудон Юри, он рад. — ЧЕРТОВСКИ РАД, — огрызается Плисецкий, а потом поворачивается к Пхичиту. — И я ЛЕДЯНОЙ ТИГР, мудак. — Оуу, Юрий, это так ты проявляешь уважение к красивому молодому человеку, который спас твоего котенка от большого плохого дерева? — спрашивает Мила, моргая. Юри взвизгивает. Пхичит смеется.  — ВСЕ ВЫ ДОЛЖНЫ ПРОСТО УМЕРЕТЬ, — кричит Плисецкий, оставаясь героем до конца. — Достаточно! — рявкает Яков, затем неловко прочищает свое горло, когда Лилия Барановская посылает ему ледяной невпечатленный взгляд. — Не ты, Лилия, конечно же. А теперь Временной Трек— — Прыжок*, — говорят Юри и Пхичит вместе. Яков прищуривает свои глаза — Вы знаете друг друга? — Он мой сосед по комнате! — Пхичит, один из самых лучших и самых любимых большинством героев в мире, соглашается с энтузиазмом. — Лучший друг навек, и единственный человек, кому я доверяю своих хомяков. На мгновение все просто смотрят. Кроме Лилии, которая выглядит ужасно раздраженной. Юри не может поверить, что Пхичит просто так признал это— что если он попадет в беду? Он не может говорить что-то наподобие: «Я дружу с суперзлодеем» и не попасть в беду! Вот почему Юри был против съезжаться с Пхичитом в первую очередь! — Он — нет! — быстро говорит Юри. — Я имею в виду, я — нет! Я… должно быть существует второй Юри. — он смотрит на Плисецкого. — Эм… третий Юри? Который выглядит, как я. У меня есть дом. Свой. Там очень, эм, сыро. Злодейско. Много пауков и прочего. Пхичит улыбается ему с нежностью. — Ах, Юри, это было совсем ужасно, но очень мило, что ты попытался. — Он… под моим злым влиянием? — делает попытку Юри. — Я, эм, заставил его. Дружить со мной. В любом случае это не его вина или его выбор. Виктор закрывает рукой свои глаза, облокачивается спиной о стену и начинает смеяться. Немного бесконтрольно, как будто смех бьет ключом из него. Юри не может не уставиться на него, очарованный всем своим существом. — Как много героев, — слишком тихо спрашивает Яков, — связывались… с этим, этим Кацудоном? — Я не такой*! — визжит Юри, все еще тихо восхищенный единственным и самым прекрасным человеком во всем мире. — О, Юри! О чем ты там думаешь? Бесстыдник! — вздыхает в притворном удивлении Пхичит. Мила неграциозно фыркает. Пхичит, думает Юри, в то время, как плечи Виктора начинают трястись, — самый худший. — Это не то, что я имел в виду! — говорит Яков, и Юри не нужны эмпатические силы Виктора, чтобы почувствовать, что он находится на краю отчаянья. Злого отчаянья. — Вот почему я хотела перейти в комнату побольше, — раздраженно сказала Лилия, ее тон голоса, как бы говорил, что если бы все послушали ее, то вся эта неразбериха была бы уже решена. — Все не так просто, как ты думаешь, Яков. Кацудон — ученик Минако, и она знает больше о том времени, когда он был суперзлодеем. — Минако Окукава? Ты тренировался у Минако Окукавы? — спрашивает Мила, внезапно вся напрягшаяся. Даже Виктор перестает смеяться, что посмотреть впечатлено. — И, — добавляет Лилия резко, — большое число героев — такие, как молодой Временной Прыжок — штурмуют здание, требуя, чтобы мы отпустили Кацудона. Это если не упоминать, что половина города протестует против его заключения. Местные власти подняли шумиху; Мэр очень недоволен. Яков пристально смотрит на Юри. — Я… снял много котов с деревьев? — говорит Юри, чувствуя себя также изумленно, как и Яков. Он знает, что некоторые люди думают о нем хорошо—но это? — И мэр — очень милый человек. Я иногда выгуливаю его собак. Виктор хватается за свои ребра, слезы появляются в уголках его глаз, и он все еще смеется. Плисецкий выглядит глубоко, глубоко раненным всеми ими. Пхичит… в телефоне. Замечая его взгляд, Пхичит перестает печатать и объясняет: — Прима не шутит. #ОсвободитеКацудона сейчас в тренде. Но Юри, ты никогда мне не говорил, что ты известен еще и как #ЗащитникКотов! Как много историй о тебе я пропустил, потому что набирал неправильный тэг? И что мои хомяки подумают? Не волнуйся, я сделаю так, что все будут знать, что ты также #ХомячийЧемпион. — Я что? Защитник котов? В тренде? — И почему ты не сказал мне, что это был ты, кто остановил буйствующего динозавра от поедания тех младшеклассников в прошлом месяце? — спросил Пхичит, читая ленту в Твитере и нахмурив брови. — Юри! Ты выбрался ночью, чтобы остановить Безумного Чортлера от взрыва больницы? Как я должен быть твоим официальным алиби, если ты прячешь вещи от меня? — Официальным алиби? — повторяет напуганный Юри. — Пхичит, ты не можешь говорить такие вещи! Мистер Фельцман, Прима, он просто шутит, он бы никогда не подорвал систему. Никто из них не выглядит убежденным, но Прима смотрит на Пхичита с чем-то во взгляде, что можно ошибочно принять за одобрение. (Яков смотрит на Пхичита и Юри с чем-то, что можно ошибочно принять за убийственный гнев). Юри думает, что он начинает понимать, почему Прима и Минако были отличной командой в то время, когда они были героями. — Это был ты прошлой ночью? — спрашивает Виктор, смотря на него очень странным взглядом. — Я видел запись, но она была сильно размыта. Ты очень впечатляющий. Его глаза широко открыты и немного мерцают, его щеки все еще розовые от его приступа смеха, и Юри не понимает, что происходит, хотя он всегда может списать это на то, что Виктор безумно привлекательный. Да, думает Юри дико. Я впечатляющий, будь впечатлен. Я миска свиных котлет, что увлекает мужчин. Глаза Виктора становятся еще шире, и это заставляет Юри начать очень, очень волноваться о тех эмоциях, что Виктор получает от него. — Подожди, подожди, все это ничего не значит. Вернемся назад. Кацудон, ты можешь достать автограф Минако Окукавы? — спрашивает Мила с немного дикими глазами. — Яков, мы можем его отпустить, не так ли? Похоже худшее, что он может сделать — это гнусно спасти жука от участи быть раздавленным. — Я… думаю, я предпочту хорошую камеру сейчас, — сконфуженно говорит Юри, полностью оглушенный. Тюремная камера звучит роскошно, правда—все, что ему надо, — это раскладушка и немного тишины и покоя. — Я присоединюсь к тебе, — говорит Виктор с яркой, энергичной улыбкой. — Мы должны поговорить немного, Юри. Узнать друг друга получше. Что. Это… что? Юри устал. Он не может так больше. Он драматично падает на стол, ударяя его лбом с громким звуком. Стол сразу же ломается на две части и падает на пол. Юрий Плисецкий сжимает свою переносицу и вздыхает. — О нет, мне так жаль, — кричит Юри, возвращаясь в обратное положение так быстро, что чуть не переворачивается на стуле. Яков пустым взглядом смотрит на сломанный стол на полу. — Я починю его! Или заменю его! Я правда не хотел—Я теперь и правда злодей, не так ли? — Нет, нет, — говорит Виктор, смех все еще виден в изгибе его губ и в мерцании его глаз. Почему он такой красивый? — Ты идеальный. Чтооооо. Что. — Мерзко, — бурчит Плисецкий. — Ооооо, — выдыхает Пхичит, счастливый. — Юри, я записал это! Ты можешь повторять это перед сном всю свою оставшуюся жизнь! Ты можешь притвориться, что твой плакат с Виктором Никифоровым говорит с тобой! — Эм, — говорит Юри, ужасно преданный в самый неожиданный момент самым ужасным способом. — Нет? Да, думает он в направлении Пхичита, игнорируя тот факт, что никто из них не владеет телепатией. Конечно да, сделай это, и я прощу упоминание о постере и может быть поблагодарю тебя за то, что ты не сказал «все твои двадцать шесть постеров с Виктором Никифоровым». Пхичит кивает в понимании. У Юри самый лучший худший друг в мире. — Я возьму копию! — говорит Виктор. А потом с лукавой улыбкой спрашивает, —…Плакат? У него все еще лучший худший друг в мире, думает Юри в то время, как хочет провалиться под землю. — Одну копию? Я думаю, я могу это сделать, — говорит Пхичит Виктору, как предатель, которым он и является. — Ты записывал мой допрос? — орет Яков на Пхичита, хватая себя за волосы. Юри опять чувствует волнение за здоровье Якова; Виктор ловит его взгляд и подмигивает. Почему, удивляется Юри, Виктор подмигивает ему? Несколько часов назад Виктор опасался его, а теперь он улыбается, и подмигивает, и называет его идеальным. Это какая-то новая техника допроса? Юри точно находит ее очень эффективной. Что… о нет, Виктор способен сказать об этом с помощью своих сил. Юри желает, чтобы стол прожил чуть-чуть дольше, чтобы он мог ударить свою голову об него снова. —…Если я скажу нет, вы поверите мне? — спрашивает Якова Пхичит с очаровательной улыбкой и с полным отсутствием чувства вины. — Ууупс, тоооолько что выложил! Точно не специально, боже, что за ошибка! Хэштэг МожетеПоверить, Хэштэг КацудонМилашка— Виктор достает свой телефон так быстро, что Юри задается вопрос, а не владеет ли Виктор суперскоростью. Юри поднимает глаза. — Кацудон что— — Также официальный хэштэг для тебя! — говорит Пхичит. — Я уже знаю парочку, но сегодня я получил реально полезный опыт. — КацудонУстал — лучший, — говорит Плисецкий Пхичиту, а потом резко бледнеет. — Ооо, Огненный Полосатик, ты один из его фанатов? — спрашивает радостный Пхичит. Фанатов? Что? Юри — случайный злодей, у него нет фанатов. Хорошо, Мэр его поддерживает, и есть несколько ресторанов, которые пытаются дать ему бесплатно еду, и шесть или семь банков, которые он как будто ограбил, отправили ему: «Мы Знаем, Что Это Был Не Ты» с подарочными корзинками, но это только потому, что в Сочи много добрых, поддерживающих людей, которые всегда готовы помочь нечаянному суперзлодею в трудной ситуации. Плисецкий ощетинивается: — ЛЕДЯНОЙ ТИГР. И я не просто какой-то фанат, окей, я не такой неудачник, как тот идиот с черепахой. Я начал с тэга ЗащитникКотов—чеерт, я никогда этого не говорил. Я ничего не говорил. — Ложь, — ликующе обвиняет его Виктор, после чего возвращается в свой телефон. Парень с черепахой? Он говорит о…? — Ты знаешь Минами? — спрашивает Юри, моргая глазами. Он пододвигается с нетерпением. — Ты знаешь, почему его черепаха постоянно оказывается на крыше? Я не понимаю, почему это происходит. И он зовет меня каждый раз. Не то чтобы я не люблю черепах, и я не думаю, что он должен сам взбираться на крыши! Я просто… Должно это происходить каждую неделю? — Он серьезно? — спрашивает Юрий Плисецкий Пхичита. — Стопроцентно, — заверяет его Пхичит. — О БОЖЕ мой, Кацудон. Черепаший Неудачник — это лицензированный супергерой, — говорит Юрий Юри. — Он умеет летать. Это одна из его способностей. Другая — это разговаривать с черепахами. Теперь почему ты ДУМАЕШЬ он продолжает звать тебя ползать по крышам? Юри осторожно смотрит на него. — Он…проверяет меня? — Я сдаюсь, — сообщает Вселенной Юрий Плисецкий. Юри чувствует его боль, хотя даже не понимает, откуда она. — Так Бормочущий Минами* знает его тоже, — рявкает Яков, выбрасывая свои руки в воздух. — Фантастика. Юри пытается уложить все в голове об «Бормочущем Минами», а потом интересуется, слишком ли рано отказываться от жизни. — Он Чудо-Минами*, — поправляет Якова Лилия отрывисто, что кажется еще хуже. — ЗащитникКотов, КацудонМилашка, КацудонУстал, ОсвободитеКацудона… — бормочет Виктор, успешно игнорируя всех и вся в угоду своему телефону. — Сейчас, какие там другие хэштэги? О, о, Временной Удар— — Прыжок, — Юри и Пхичит вздыхают в унисон. — Да, да, что вы там говорите, я нашёл твоё видео! — говорит Виктор, пропуская их поправку мимо ушей. — Слушай! Юри может слышать тихие звуки уничтожения им имущества Совета Героев и обрекания себя на одиночное заключение. Он поникает. — О том автографе, — пытается Мила снова, когда в Видео Юри заикается. — НА ВЫХОД! ВСЕ ВЫ! НА ВЫХОД. Я УСТАЛ, — кричит Яков, и Юри больше, чем немного грустный от того, что это перекрывает те невероятные слова, которые Виктор говорит ему в Видео. Хотя плакат с Виктором точно будет повторять их каждую ночь. При условии, что он сможет хранить постер с Виктором и копию видео, когда он будет заперт навсегда. — Я иду, куда хочу, когда я хочу, — говорит Лилия отрывисто с прищуренными глазами. — Я не имел в виду тебя, конечно же, — говорит быстро Яков, хотя он все ещё кипит от гнева. — Временной Трек— — Прыжок, — произносят Пхичит и Юри хором. Яков скрежещет зубами. Юри никогда раньше не видел, как кто-то скрежещет зубами в реальной жизни, и сразу же решает, что он больше не хочет видеть снова. — Все мы, — говорит Лилия повышая несильно голос, — идем в Сапфировую комнату для Конференций. Сейчас же. Мила, мы поговорим об этом автографе позже. Кацудон, стол не важен. Остальные, будьте тише, уберите свои телефоны и двигайтесь.