The Unknown Unknown

Сапфировая Комната для Конференций — это болезненная смесь оранжево-розового и депрессивно-серого. Она явно не сапфировая. Юри начинает думать, что может ему лучше все-таки остаться злодеем. Сапфировая Комната для Конференций также очень большая и на удивление полная. Чудо… Минами сидит здесь, держа свою черепаху. И… — Юри! — весело кричит Кристоф, как только Юри переступает порог комнаты. — Ты плохой мальчик, пропускаешь нашу клубную ночь, чтобы спасти человеческие жизни — ты настоящий злодей, не так ли? И все, что ты мне написал — это: «Что-то произошло»? Знаешь, я и сам герой, я мог помочь тебе разобраться с Безумным Чортлером. Это правда, но Юри не может заставить себя работать с тем, кто известен, как Эякулятор--по крайней мере, не когда он спасает впечатлительных детей. Он может быть и случайный злодей, но везде есть свои границы. — Я запомню это, — говорит он, а потом вспоминает, что он вот-вот будет брошен в темную яму. — Ты знаешь Юри, Крис? — спрашивает Виктор, и он выглядит необъяснимо счастливым этим фактом. — Ты должен увидеть его на шесте, — говорит Крис Виктору, который сразу же запинается об свою ногу и почти падает на землю. Юри автоматически тянется, чтобы поймать его, случайно ломая армированные антисиловые наручники, которые он надел по настоянию Якова. — Ох, извините! — съеживается Юри, соединяя свои руки вместе, как будто это каким-то образом соединит наручники снова. Яков трагично смотрит на него. — Мой герой, — говорит Виктор и взмахивает своими ресницами. Виктор Никифоров, обнаруживает Юри в этот момент, просто ужасен во взмахивании своих ресниц. Это может быть наименее привлекательная вещь, которую он когда-либо делал в своей жизни, подмечает Юри изумленно, и тут же поражается тому, что находит это безнадежно привлекательным. Виктор смотрит на него странно, затем игнорирует те эмоции, которые Юри ему посылает, и придвигается немного ближе, кладя руку на его плечи. — А теперь, Юри. Что я услышал о танцах на шесте? Юри издает непроизвольный визг. Виктор улыбается ему так, будто он никогда ничего более милого в своей жизни не слышал, затем надувает губы, когда Юри вылезает из-под его руки. — Он может показать тебе, — услужливо говорит Крис. — У меня есть шест с собой. Он останавливается, невинно улыбается и говорит: — Ну. Два, но только один для танцев. Юрий Плисецкий громко смеется, а Виктор хихикает. Остальные же, к счастью, достаточно мудры, чтобы не спрашивать очевидные вопросы. Юри думает, не слишком ли поздно попросить смертный приговор. Он откажется от своего признания. Он скажет Якову все, что тот захочет услышать. Он торжественно поклянется, что он ни разу не спасал котенка в своей жизни. Он бьет шестерых каждое утро перед завтраком! Он видит собак и не останавливается, чтобы погладить их! Он чистое зло. — Ты публично танцевал на шесте? — спрашивает Пхичит, обиженный. — Без меня? Мы учились этому вместе, Юри. — Я не содействую преступлениям несовершеннолетних, — говорит Юри с ужасом. — Юри, мне двадцать. — Ты младше меня, а я недостаточно взрослый, чтобы ходить по клубам с Кристофом Джакометти, — говорит Юри. — Никто не достаточно взрослый. — Я думал, мы собрались здесь, чтобы обсудить злодея, — пробормотал кто-то — вообще-то, Юри узнал его сразу. Ли Сынгыль, Математик. Они не совсем друзья, но Юри как-то раз помог ему вытащить лимузин Мэра из реки, и это привело к тому, что они устраивали редкие щенячьи встречи. Виччан очень привязался к хаски Сынгыля. И конечно это дело в Ростелекоме, о котором Юри пытается не думать. Мишель Криспино — известный всем, как Микки, хотя по идее он Сэр Рыцарь—, насмешливо произносит: — Он почти злодей, но почти злодей — все равно злодей. Он скрещивает руки на груди и выглядит воинственно, что…нет так уж и необычно. Рядом с ним стоит его сестра Сара, знаменитый герой Сала, которая бешено машет Юри. — Кацудон! — весело кричит она. — Приятно видеть тебя снова. Не слушай Микки, Сынгыль, Кацудон совсем не плохой парень. — Мне все равно — с раздражением произносит Сынгыль. — Хэй, Сара, — говорит Юри неохотно, вздрагивая, когда Микки свирепо смотрит на него. — Ох, вот как? — спрашивает Крис, его брови приподняты. — Вы все тоже знаете Кацудона? — Ростелеком, два года назад, — объясняет Сара. — Он помог нам спасти день и потом исчез так быстро, как мы закончили обниматься, но мы переписывались через почту. —…Обниматься? — повторяет Яков, с напуганным выражением лица, которое Юри очень хорошо понимает. Лицо Сынгыля мрачнеет при воспоминании, а Микки вздрагивает. Юри сожалеет о Ростелекоме еще больше. Лилия прочищает свое горло, и в комнате становится тихо. Прима может быть и в отставке, замечает Юри, но она все еще сильна, как прежде, в ее влиятельном и ужасающем виде. — Спасибо всем, что пришли. Старший Совет дал Якову и мне право решить, как закончится Дело Кацудона, и я намереваюсь закончить его в течение следующего получаса или умереть, пытаясь. Во-первых, кто из присутствующих лично знаком с Кацудоном? Только Яков, Виктор и Мила не сразу подняли свои руки. Пхичит поднял две. Лилия выглядит немного сожалеющей, когда спрашивает: — А теперь. Есть здесь кто-нибудь, кто верит, что Кацудон и правда суперзлодей? Руки опустились; Сара дергает руку Микки вниз, когда он отказывается ее отпустить. — Он ужасен в Марио Карт, — сообщает всем Хуанхонг. — Но…не настоящий злодей? Дело с Кубком Китая вряд ли закончилось бы хорошо для нас, если бы он не появился. И Лео, и я проводили игровые ночи с ним, и Пхичит по мне выглядит нормально. — Он забирает себе весь Читос, — добавляет Лео. — Но он щедро делится Доритос, и он всегда покупает больше соуса. — Он герой, которого мы заслуживаем! — твердо заявляет Минами. Его черепаха выглядит почти такой же страдающей, как Яков и Юрий Плисецкий. Эмиль выдвигает: — Он хорош в обнимашках. — Он спас моего кота, — пожимает Крис плечами. Юри…не помнит этого. — Я думал, мы встретились в клубе? — спрашивает он. — Да, и я угостил тебя напитком, потому что я узнал в тебе человека, который спас моего кота, — отвечает Крис терпеливо. — Разумное дерево, гоняющееся за всеми соседскими питомцами? По моему мнению, я думал, что это заслуживало бесплатного напитка или два или шестнадцать. А потом ты оказался очень милым и самым лучшим пьяным за все время, так что очевидно, что мы поддерживали связь. — Ох. Это…на самом деле имеет смысл. И он помнит это дерево. У него остались шрамы от этого дерева. — Ну, — говорит Виктор серьезно, и все замолкают от его тона, — У меня есть замечания*. Сердце Юри пропускает удар. Но, думает он, Виктор самый лучший герой в мире не просто так — он должен беспокоиться о всеобщей безопасности, должен быть ответственным и правильным в своем суждении. Даже если сам он не думает, что Юри злодей, то это не означает, что он может бросить осторожность на ветер. — Вот как? — спрашивает Лилия, прищуривая глаза. — Да, для двоих. Согласно Кацуки, в двух часах отсюда, есть новое турецкое местечко в центре города. Так что если бы мы могли все это провернуть… Что. Что? — Витя, — говорит Яков зловеще. Собранные в комнате герои выглядят слишком заинтригованными, и глаза Криса опасно сверкают. — Тогда ты веришь, что он, как он говорит, не преступник? По крайней мере, несмотря на его…бдительность. — спрашивает Лилия Виктора холодно. Она совершенно игнорирует то, что Пхичит не только вытащил телефон из своего кармана, но и кружит вокруг Виктора и Юри, чтобы снять их с лучшего ракурса. Юри морщится, а Пхичит показывает ему язык в ответ. — Ну, я не могу согласиться с этим, — говорит Виктор с жизнерадостной улыбкой. — В тот самый миг, когда я узнал его, он украл мое внимание, мое дыхание и мое сердце. Крис свистит, выглядя впечатленным. Челюсть Юри падает. — Слишком много воровства за несколько часов. Поэтому! Я решил! Юри однозначно заслуживает реабилитацию, и я буду его наставником! Я превращу его в самого лучшего героя, которого этот мир когда-либо знал. Юри точно уверен, что он визжит, но Яков и Юрий Плисецкий тоже визжат, так что он хотя бы имеет компанию. — ТОЧНО НЕТ! — бушует Яков. — ТЫ УНИЧТОЖИШЬ ЕГО, — воет Плисецкий. — МНЕ НРАВИТСЯ ЭТО! — выкрикивает Пхичит, отпуская свой телефон ниже в возбуждении. — А остальные? — спрашивает Лилия героев за столом. — Без разницы, — говорит Сынгыль, готовый удалиться. — Повторяю еще раз, мне все равно. Так долго, пока он не полезет обниматься снова. — Да! Юри! — ободряет его Сара, подпрыгивая на своем стуле. — Посмотри на себя, наконец-то получаешь свой шанс! Я так счастлива за тебя! — Держись подальше от моей сестры, злодей, — предупреждает его Микки, прищуривая свои глаза. — Ох, помолчи, Микки. — Прекрасно, все согласны! Мы начинаем сразу же! — решает Виктор. —…После ужина. Я был серьезен насчет брони. Лилия поворачивается к Юри, смотрит на него какое-то время, а потом говорит: — Хмм. Что ж. Люди все сказали, и эти идиоты в комнате тоже. Кацудон, ты будешь на стажировке на протяжении года; если ты успешно впечатлишь нас за это время, и снизишь все преступления до уровня этой избитой романтической метафоры— — Избитой? — повторяет Виктор, ужасно оскорбленный. Пхичит давится. — —тогда ты получишь свою лицензию. У Юри захватывает дыхание. Лицензия? Она правда—сама Прима правда сказала… — Вы имеете в виду, — говорит он, сглатывая. — Я буду героем? Настоящим? Лилия выгибает одну бровь дугой. — Хмм. Ну, официальным. — Я в это не верю, — бормочет Яков. — Ничего из этого—Витя не может— — А теперь, мы можем сообщить это новостям и отпустить бунтовщиков домой, — говорит Лилия, хлопая в ладоши резко. — Они продолжают скандировать, и это ужасно раздражает. Бунтовщики? — И Юри может познакомить меня с Минако Окукавой, — говорит Мила восторженно. — И она сразу же заметит мой бесконечный потенциал и предложит учить меня и удочерит меня или женится на мне, мне не так важно. — После ужина, — говорит Виктор. — Приоритеты, Ву-Ху Грави, приоритеты. — Я Пошла Ты Гравитация, — говорит ему Мила раздраженно. — Как долго мы работаем вместе? И ты ни разу не произносил его правильно! Какая ты думаешь у меня сила? Юри поворачивается к Пхичиту, открывая и закрывая рот. Пхичит улыбается ему в ответ, смаргивая слезы. — Юри, — говорит он, — Это взаправду. Взаправду. — Я… — До Юри не может дойти это; он может только трясти головой в безверии. — Это еще не решено! — кричит Яков, даже его макушка начала покрываться яркими пятнами от ярости. — Виктор не наставник! И мы должны провести официальное слушание в конце концов— — И что более важно, — добавляет Пхичит громко. — Значит ли это, что Юри получит прошлую плату за все его геройские дела до этого дня? Это кажется мне справедливым. Так, плата за всех спасенных котенков, хмм, посмотрим… —Я хорош в числах, — говорит Сынгыль, поднимаясь. —Временной Удар— — Прыжок, — стонут Юри и Пхичит. — Если ты дашь мне список его добрых дел, я смогу рассчитать баланс того, что он получил, минус стандартные штрафы за злодейство. Так как Кацудон находился в Сочи последние несколько лет, то денежные средства, конечно же, будет предоставлять Сочинский Старший Совет. Яков и Лилия замирают. Они выглядят почти…пойманными, не может не заметить Юри. — Я должна выйти к толпам людей, — говорит Лилия быстро, резко отворачиваясь и гордо уходя. — Это все, ребята, вы свободны. — РАСХОДИМСЯ, — добавляет Яков, избегая пристальный взгляд Пхичита. — ЭТА ВСТРЕЧА ОКОНЧЕНА. ВСЕ РАЗРЕШИЛОСЬ. — Так я могу тренировать его? Я теперь его официальный тренер? — спрашивает Виктор, обрадованный. Яков останавливается. — Абсолютно нет— — Но, прошлая плата, — говорит Пхичит снова. — Дело в больнице прошлой ночью достойно целого состояния— Сынгыль тонко улыбается, в то время как прикладывает ручку к бумаге. Яков убегает к двери, крича: — Закончено! Дело Кацудона решено! Никаких дальнейших обсуждений! Делай, черт возьми, что хочешь, Витя, как ты всегда делаешь! Сынгыль сдувается, разочарованный. Пхичит пожимает плечами и говорит: — Ах, ну ладно. Деньги были бы кстати, но что мы можем поделать? — Подать официальную жалобу, — сразу же говорит Сынгыль. — Необязательно! — говорит быстро Юри, потому что Пхичит выглядит так, будто действительно думает над этим. — Мне хорошо и так. — Он чувствует себя лучше, чем хорошо. Сара права: это его шанс, шанс, которого он ждал с того времени, когда он был двенадцатилетним мальчиком, смотревшим на Виктора, сражающегося против опасной Лиловой Феи, на телевизоре Юко. — Отлично! — говорит Виктор с довольной улыбкой. — Вот как, значит! А теперь, Юри, расскажи мне все о себе. Нам нужно построить доверие между друг другом, как тренеру с учеником, ты так не считаешь? Особенно после твоих ужасных преступлений против меня. Ты встречаешься с кем-то? С кем ты встречался в прошлом? Отношения между тобой и Пхичитом чисто платонические, да? Что тебе нравится в мужчинах? Или, раз уж такое дело, в женщинах? Ты хорошо относишься к совместному воспитанию пуделя? — Ну, ну, Виктор, оставь некоторые для ужина, — говорит Крис, смеясь. — Тебе не о чем будет говорить! — Чепуха. За ужином мы можем поговорить обо мне, — говорит Виктор, махая рукой пренебрежительно. — И есть еще кое-что, что я хотел бы обсудить. Юри смотрит на свои сломанные наручники, остро осознавая, что он весь ярко-красный. — Могу я теперь их снять? — спрашивает он с надеждой.

***

(Особенность того, что ты эмпат, особенность, о которой никто не говорил Виктору, когда он начинал, особенность, о которой он никому сейчас не говорит, — это то, что это ужасно, ужасно пусто. Он хорош в чтении того, что чувствуют люди, и даже лучше в влиянии на их эмоции, но в некотором роде весь остальной мир становится таким… Бесцветным. Скучным. Плоским. Он исключительный герой, конечно же; нехватка мотивации не сильно мешает ему спасать жизни. Но иногда он осознает, что он даже больше не замечает людей, которым он помогает, как они выглядят или вещи, которые они говорят ему—только как ощущаются их страх, и злость, и облегчение. Прошло много времени с тех пор, когда он перестал пытаться вспомнить последнее время, когда он чувствовал свою собственную эмоцию. И тогда его команда арестовывает Кацудона, и неожиданно его мир снова полон красок.)

***

После ужина Юри приводит Виктора в квартиру, которую он делит с Пхичитом, и знакомит Виччана со своим тезкой. — Какой хороший мальчик, — ахает Виктор, сразу же приседая, чтобы дать Виччану извиваться вокруг него. Это самый лучший момент во всей жизни Юри. За исключением того, когда Виктор превосходит себя, смотря на Юри и говоря неожиданно: — Ты удивительный. — Не так удивителен, как ты, — говорит Юри честно. Пхичит прочищает свое горло, и оба, Виктор и Юри, подпрыгивают—они даже не заметили его, сидящего на кухне, поедающего свой десерт и читающего ежедневную газету. До того, как Юри успевает извиниться, Пхичит улыбается и говорит: — Юри, почему бы тебе не показать ему свою комнату? — Да, покажи мне свою комнату! — говорит Виктор с энтузиазмом, оживляясь. — И плакат! Плакат. Плакаты. Четыре стены, покрытые плакатами. — Потом, — перебивает его Пхичит, потому что в конце концов он больше супергерой, чем тролль, — Сначала Виктор попробует немного моего кхао тома. — Конечно, — галантно соглашается Виктор, смотря то на одного, то на другого с любопытной улыбкой. — Юри? — Да, только—одну секунду. Начинайте без меня, — говорит Юри и бежит в свою комнату. — Юри? — зовёт его Виктор, звуча ужасно оставлено. — Юри, я могу спать сегодня с тобой, верно? Юри врезается лицом в дверь.