С вами нас рассудит море

      Море шумело слабо, размеренно качая на волнах обломки уничтоженных судов, искорёженные, кое-где обугленные, со следами от огневых снарядов. Ещё немного и тёмная вода, потемневшая от крови и пороха, скроет их, и уже ничего не будет напоминать о произошедшем здесь совсем недавно морском сражении.       Постепенно расходились тяжёлые грязно-серые тучи, растворяясь, будто сахар, открывая, наконец, взору чистый небосклон, позволяя в полной мере лицезреть последствия затянувшейся битвы. Больше похожий на призрак или на застывший в пустыне мираж над всем этим сумбурным хаосом возвышался единственный оставшийся здесь корабль, отсвечивая в своих рваных и уже не белых парусах восходящее солнце. Весь этот вид обязательно вызвал бы у любого, кто бы его застал, глубочайшее чувство опустошенности, но увы, возможных наблюдателей просто не осталось. Равно как и сил у измождённого экипажа, ведущего сейчас плененного капитана вражеских судов на почти не тронутую разрушениями верхнюю палубу. Лишь для того, чтобы обречь на суд. Слишком многое было отдано за то, чтоб поймать этого подсудимого. А в глазах того, меж тем, — застывший лёд. Готов уже без сопротивления принять первое и последнее в своей жизни сокрушительное поражение.       Вода еле плескалась где-то внизу, натыкаясь о незначительно повреждённый местами корпус, ветер стих, предвещая абсолютный штиль, и даже чайки летали бесшумно. Всё вокруг, казалось, притихло, как по приказу, ознаменовав не только окончание бушевавшего ранее шторма, но и конец чего-то большего, значительного, целой истории конец. По крайней мере история одного конкретного человека, весь свой мир потерявшего в единый миг, точно подходила к своему логическому завершению. И вот дошли. Палуба. Итог. Теперь — лишь ждать приговора, и так уже ясного, как и небо на востоке в эту минуту, а затем и исполнения, непререкаемо точного, этого приговора, что по сути своей смерть и ничто иное. Глухой стук — это ударили в деревянный пол колени капитана, рваный вдох — чья-то рука болезненно вцепилась сзади в взлохмаченные чёрные волосы, заставив запрокинуть голову. Чтобы в следующую секунду встретить свою смерть как подобает, глаза в глаза. Но увидеть почему-то всё то же небо. Отчаянно голубое, нисколько не тронутое порохом и пылью, участливо-спокойно смотрящее на него сверху, но ни разу не свысока. Что ж, у его смерти внезапно столь красивые глаза. Ривай мысленно горько усмехается.