С вами нас рассудит море

Свет от свечей колышется, грозя погаснуть от любого неосторожного движения. Ривай поэтому и не двигается, иначе совсем перестанет видеть еле заметный блеск прозрачных ледяных глаз, от которых, однако, вовсе не веет холодом. Только мурашки пробегают по позвоночнику, стоит их взглядам пересечься. Его весь день продержали запертым в трюме, и сейчас, наконец, привели к адмиралу, в каюту, больше похожую на кабинет, и оставили, не став развязывать при этом руки. Будто это имело какой-то смысл. Ривай ведь и со связанными руками отнюдь не бессилен и, задумай он сбежать или же убить адмирала, эти полумеры его едва ли остановят. Только вот не собирался он сбегать и, тем более, идти на убийство, которое в своих же глазах чести ему не сделает. Однако подчиненные адмирала его всё ещё опасались, пытаясь спрятать страх за напускным презрением, но Ривай это видел. Но правда в том, что он уже проиграл, пусть и впервые в жизни, и пытаться что-то менять теперь бесполезно. Капитан даже не знает, кто из его команды выжил, и остались ли выжившие вообще, или же он всех сегодня обрёк на смерть. Он только одно знает точно — вместе с кораблями южного флота, его «Фантом» сегодня тоже пошёл ко дну. Он видел своими глазами, как штормовой ветер ударил по чёрному флагу в последний раз, как с треском переломилась мачта. С похожим треском что-то в груди самого капитана оборвалось в тот момент. И дальнейшее сопротивление утратило значимость. Адмирал что-то продолжительно пишет, не говоря ни слова, и вообще, кажется, иногда забывая о присутствии здесь кого-то ещё. Маятник на часах за ним с тихим звуком колеблется, и Ривай уже какое-то время за ним следит, как под гипнозом, поэтому замечает не сразу, как сидящий напротив враг откладывает бумаги в сторону. Отвлекается от маятника, смотря теперь прямо, а изнутри его разрывает один единственный вопрос: «Почему я всё ещё жив?» В глазах ни капли страха, только искреннее непонимание причин этой отсрочки. Ведь ожидание всегда более мучительно, чем исход. Или же это и есть причина?..  — Может, хотите чаю? — вопрос выбивает из колеи. Что? Адмирал, верно, смеётся над ним. Но, тем не менее, вид у него совсем не насмешливый.  — Хочу. — ответ больше похож на вызов, Ривай даже слегка подаётся вперёд, чтобы голос не дрогнул. Если всё это игра, почему бы и не сыграть напоследок, пусть и правил совсем не зная. Терять ведь всё равно больше нечего. И вызов этот адмирала весьма устраивает. Чай ему действительно приносят, не забыв опасливо-презрительно посмотреть в его сторону. И скоропостижно удалиться под тяжёлым взглядом адмирала. Который, впрочем, тут же смягчается, стоит двери закрыться. Адмирал откидывается на спинку кресла и рукой прикрывает глаза, пальцами массируя веки. И теперь он впервые кажется Риваю человечным. Проходит где-то с минуту, пока тот не берёт в руку свою кружку, и вдруг останавливается, не донеся до губ всего на несколько сантиметров. Смотрит на пленника, так и не притронувшегося к принесенной еде.  — Не отравлено, не волнуйтесь. Тот в ответ молчит, надеясь видимо, что взгляд его весьма красноречив, и адмиралу труда не составит понять суть проблемы. Но после всё же поднимает туго связанные жёсткой верёвкой запястья и протягивает чуть вперёд, демонстрируя таким образом всё чётко и ясно.  — Ах, да. — Адмирал удивляется своей невнимательности, ему совершенно не свойственной. Но сегодняшняя ночь и весь этот день, надо признать, его действительно вымотали. И вести допрос сейчас совершенно не хочется. Он встаёт и подходит медленно к капитану. Ривай же не ждал, что его и в правду освободят. Просто для того, чтобы он смог выпить чай в компании своего врага. Вся эта ситуация выглядит чистым бредом. Стоит адмиралу достать откуда-то из-под пиджака нож, Ривай весь напрягается, подавляя желание отодвинуться назад. Опаснее стали блестят только чистые голубые глаза, оказавшиеся отчего-то совсем близко. Ривай виду не подаёт, что от этого взгляда дыхание ненадолго спёрло, и следит внимательно за лезвием, разрезающим веревку быстро и аккуратно. Адмирал тут же возвращается на своё место, убрав подальше нож и посмотрев опять на пленного, который, впрочем, теперь находится здесь на правах гостя. Ривай хмурится и хмыкает даже от нелепости всего этого.  — Да кто ты, чёрт возьми, такой? — в его глазах полнейшее замешательство. Об уважительных обращениях и речи не идёт.  — Эрвин Смит. Адмирал южного флота. — говорит собеседник спустя какое-то время. — А ты — Леви Аккерман — капитан пиратского корабля «Фантом», за чью голову в порту назначена немалая сумма.  — Тц. — расклад был хуже, чем ожидалось. — Всё ради этого? Гонишься за богатством? — в голосе отразилось презрение. Эрвин наблюдал за реакцией. Эта часть интересовала куда больше допросов.  — Нет, вовсе нет. Всего лишь думал, что никто больше поймать тебя не сможет. — Эрвин отвечает честно, но гость на это лишь фыркает. Адмирал слегка улыбается своим мыслям, пододвигает к себе связанную нитями кипу бумаг и пролистывает, словно демонстративно.  — Так не позволите ли узнать, какую цель вы преследовали, руководя группой разбойников в северных водах, капитан Аккерман? — теперь эта вежливость звучит почти издевательски. А сам тон будто с намерением пристыдить. Но Ривай не раскаивается. Стыдиться ему нечего, да и какой-либо стоящей информации адмирал от него не добьётся, так к чему этот цирк?  — Слушай, я так понял, в порту нужна только моя голова? — Он облокачивается на свои колени, а взгляд — расплавленный металл — смело направлен прямо, что пленникам весьма не свойственно. — Ну так вот она, всё ещё на моих плечах. Забери же её, и проблем будет намного меньше. — голос здесь, кажется, прозвучал угрожающе, но, возможно, это из-за специфической манеры выражаться.  — Хмм, ты прав, проблем было бы меньше. Но пока что твоей голове будет полезнее остаться на плечах.  — Для чего? В порту важна информация о кучке разбойников? Эрвин выдерживает прожигающий взгляд. Он и не думал, что будет просто и не надеялся скоро расположить собеседника к признанию. Такие слишком упрямы, за что-то значащее скорее умрут, чем выдадут тайну.  — Считай это личным интересом. Ривай нахмуривает брови. Ждёт больших объяснений.  — В порту на многое закрывают глаза. Смотрят на то, что находится на поверхности. Даже если это всего лишь вершина айсберга.  — И ты, значит, решил нырнуть глубже, и узнать что там под толщей воды? — Ривай откидывается на спинку, закинув ногу на ногу, и делает глоток успевшего остыть чая. — Утонуть не боишься? — Весь Ривай сейчас — сплошная провокация. Но если находишься на дороге к смерти, то о какой осторожности может идти речь?  — А стоит бояться? — адмирал заинтересован, но такие размытые угрозы его не пугают. Пленник гость лишь хмыкает, на мгновение дернув уголками губ вверх, а затем допивает содержимое чашки одним глотком и с громким стуком ставит её на стол.  — Кто знает. Капитан, оставшийся без своего корабля — хуже, чем никто, так что это больше не мне судить. Неуловимый многие годы пиратский корабль под предводительством небезызвестного капитана Леви был словно призрак, которого любой, пытавшийся его поймать, непременно упускал бы из рук. В частности именно этому «Фантом» и был обязан своим названием. Теперь же, слава о его капитане ушла на дно вместе с кораблём.  — И всё же, могу я рассчитывать на сотрудничество? — Эрвин вопрошающе смотрит в течение продолжительного времени. Капитан, очевидно, мотивов его совсем не понимает. Какой толк от спички, если сгорели свечи? Какая выгода адмиралу от обречённого на казнь? Разве что только — мёртвые не болтают. Вопросов от разговора меньше не стало, но Ривай чувствует, что в эту игру он втянулся, и интерес постепенно становится обоюдным. Что ж, он сам ведь играть согласился. Правила не оговорены, значит, придется следовать чужим, или же вводить свои собственные, когда будет нужно.  — Возможно. — даёт он в итоге своё призрачное согласие.