Сrown prince

      Маленький мальчик бежал, направляясь в покои наследного принца, по длинному открытому переходу, потолок которого поддерживали высокие, выточенные из белого камня колонны. Он спешил, потому что очень хотел первым сообщить важную новость — гости из далекой Гуанакасте, из того самого загадочного Тамариндо прибыли сегодня с первыми лучами рассвета. Сейчас солнце уже успело показать свой желтый глаз над горизонтом, и король Ломбардии приказал накрыть столы в Зеленом зале, чтобы гости ощутили весь размах гостеприимства великого дома правителя в Бергамо.       Ворвавшись в покои и чуть не упав, споткнувшись о лежащего возле дверей мальчишку-лакея, мальчик бросился прямо на кровать принца, откидывая балдахин и запрыгивая на спящего юношу.       — Алек! Алек! — заорал он высоким голосом, кажется, перебудив и взбаламутив всех слуг, отдыхающих или убирающихся в смежных комнатах. Он тряс принца за плечи, не собираясь сдаваться, несмотря на недовольное бурчание последнего. — Алек, да вставай же ты! Они приехали, слышишь? Приехали!       Последние слова все же возымели эффект, и парень под ним развернулся, скидывая мальчишку с себя, отчего тот с визгом свалился с кровати. Но тут же забрался назад, намереваясь продолжить свои действия, если принц еще не встал. Но тот уже сидел и потирал глаза, пытаясь прийти в себя после сна.       — Ты их видел, Максвелл? — спросил он у мальчика, на что тот быстро-быстро закивал. — Какие они? Такие, как рассказывал дядя Валентин? А кто приехал? Неужели сам король Асмодей? — сон сняло как рукой, и парень, возбужденно тараторя, во все глаза уставился на мальчугана.       — Да! — мальчик выкрикнул это с таким восторгом, что не оставалось сомнений в его словах. Он хоть и был мечтателем и фантазером, но все же вряд ли смог бы такое сочинить. — Ох, Алек, я совсем забыл, папа тебя зовет на завтрак.       — Принц Максвелл, — качая головой, в покои вошел старый слуга. — Вспомни, чему тебя обучал учитель Ходж. Твоего старшего брата по статусу и возрасту положено называть принц Александр или кронпринц.       Парень с мальчиком переглянулись и оба закатились от хохота. Слуга снова покачал головой и, прихрамывая, отправился в гардеробную, чтобы приготовить наряд для принца Александра, полагающийся по случаю приезда важных гостей.       Огромный Зеленый зал сверкал чистотой и роскошью. Панорамные окна, завешенные легкими белыми занавесями, развевающимися на ветру, еще не впускали в себя достаточно солнечного света. Поэтому на белых, как и во всем остальном дворце, стенах были развешены десятки канделябров с сотнями свечей в них, чтобы разогнать рассветный полумрак в просторном помещении. Стол из темно-зеленого малахита с желто-золотистыми прожилками, от которого и получил название весь зал, поблескивал в свете свечей.       Король Роберт сидел во главе стола, по левую руку от него сидела его супруга королева Мариза, а по правую — старший сын, наследник престола, кронпринц Александр. Все были одеты в одни из самых богатых нарядов. Ведь им предстояло произвести впечатление на короля Асмодея, правителя Гуанакасте — страны, еще недавно являвшейся их самым злейшим врагом, но недавно сдавшейся и подписавшей мир. И теперь король Роберт намеревался показать чужеземцам, что не допустит оспаривания или изменения условий подписанного договора, который защищал его территории и целостность Ломбардии.       Двери в зал отворились, и лакей представил входящих гостей, перечисляя регалии каждого. Александр во все глаза рассматривал чужестранцев, одетых в причудливые пестрые одежды, обвешанных золотом и камнями. Видимо, гости так же решили не ударить в грязь лицом перед хозяином дома.       Король Асмодей первым шагнул, чтобы поприветствовать своего бывшего врага, вручая ему, как полагалось по этикету, бумагу с заверениями мира и добрых намерений. Кронпринц принял свиток из рук отца, намереваясь согласно протоколу зачитать его прежде, чем можно будет начать трапезу. Окинув взглядом свиту короля Гуанакасте, Александр отметил, что все, кто приехал с правителем, были высшими чиновниками и командующими армией своей страны. Это означало, что визит имеет не только дружескую, но и политическую подоплеку.       И тут он увидел его. Слугу, стоявшего чуть поодаль от короля Асмодея, опустив глаза. Принц потерял голову и забыл как дышать от красоты этого человека. Нежно-карамельная кожа буквально тянула к себе, заставляя Александра сжимать руки в кулаки. Хоть на слуге и были надеты широкие одежды дома Тамариндо красно-черной расцветки, но принц был уверен, что тело этого молодого парня под ними совершенно. Лицо было опущено, но принц все равно мог видеть идеально выточенные черты, завораживающие сознание и будоражащие кровь: темные губы, будто нарисованные художником, идеальный овал лица, а главное густые черные ресницы, обрамляющие глаза. И Александр мечтал только о том, чтобы слуга поднял на него взгляд. Но этого так и не произошло.       Вместо этого кронпринц буквально подскочил на месте, ощутив прикосновение теплой ладони отца. Юноша повернулся к королю, тяжело дыша и пытаясь скрыть румянец, окрасивший его щеки от этих запретных мыслей в голове. Правитель смотрел на него строго, без намека на отеческую заботу, наоборот, в глазах плескалось плохо скрываемое раздражение. Александр, осознав, что подводит отца, прокашлялся и все же начал зачитывать официальную бумагу.       Когда официальная часть была закончена, и хозяева, и гости уселись за стол. Семья правителя Ломбардии находилась по правую руку от короля, а приезжие господа расположились напротив них за длинным столом. Александр оказался как раз напротив короля Асмодея, место которому согласно придворному этикету уступила мать принца.       Уже через несколько минут кронпринц осознал, насколько сложным будет этот завтрак для него. Стол ломился от яств, поражая гостей разнообразием и богатством местных кушаний. Но Александр не мог сосредоточиться ни на чем, кроме того самого слуги, что так заинтересовал его. Этот парень стоял возле стула своего господина, пробуя еду и напитки прежде, чем сам король принимался за них. Вся местная знать с любопытством следила за этим представлением, а некоторые даже позволяли себе кривиться или качать головой в знак непонимания таких варварских традиций.       Интерес же кронпринца был целиком и полностью сосредоточен на слуге. Он постоянно кидал в его сторону взгляды, надеясь, что это останется незамеченным, либо окружающие спишут это на его любопытство при наглядном лицезрении чужих традиций. Но тот так ни разу за все время завтрака и не поднял взгляд ни на кого вокруг. И Александру оставалось только наблюдать за действиями парня, гадая, как тому удается вовремя реагировать на желания своего господина, меняя яства на его тарелке.       После завтрака правители обоих государств отправились вместе со своими главными министрами на переговоры в северное крыло дворца, предназначенное для ведения государственных дел. Кронпринц уже был достаточно взрослым, чтобы присутствовать там, поэтому отправился вместе с отцом. Король Роберт возлагал на сына большие надежды, требуя, чтобы тот все силы тратил на обучение государственному управлению, дворцовому этикету, изучению устройства других стран, военному делу, в общем, делал все, чтобы его преемник стал поистине великим королем после его кончины.       Естественно, слуг на эти переговоры не пустили, кроме тех, кто приносил вино и легкие закуски, поэтому Александр и потерял из виду слугу короля Гуанакасте. Но этот красивый юноша так и не шел у него из головы на протяжении многих часов, пока велись переговоры. А они затянулись действительно надолго, практически до самого вечера.       Когда, наконец, правители подписали новый мирный договор, включающий, как заметил Александр, еще больше положительных сторон для Ломбардии, король Роберт предложил гостям передохнуть, а через час пожаловать на ужин, организованный в саду. Провожая взглядом короля Асмодея, кронпринц не мог отделаться от мысли, что тот слишком легко согласился сегодня на все условия его отца, учитывая тот факт, что раньше их державы были злейшими врагами. Но видя, что отец остался вполне доволен, юноша не стал высказывать свои предположения. Все же, король был старше и мудрее его.       Сад был украшен как на праздник. Длинные столы, расставленные под деревьями, были снова заставлены кушаньями. На каждом снова горели свечи, создавая уютную атмосферу. Все пришедшие на ужин были разодеты еще пуще прежнего, будто стараясь произвести еще более сильное впечатление на бывших врагов. Все блестело и сверкало, поражая воображение присутствующих.       Пока Александр готовился к этому ужину, он страшно нервничал и даже сам себе не мог объяснить, в чем дело. Его старый слуга Саед приготовил для него роскошный наряд: штаны из мягкой черной кожи, высокие кожаные сапоги, легкую небесного цвета тунику из шелка и полуночно-синий жилет, расшитый серебряными нитями. На голове принца в этот вечер красовалась небольшая, но богато украшенная камнями корона. Он, как и его отец, был олицетворением монархии в Ломбардии, поэтому явиться на официальный прием без короны не мог. Хотя и недолюбливал эту часть одеяния, потому что она всегда казалась ему слишком вычурной и претенциозной.       И все время, пока принц собирался, он снова не мог избавиться от мыслей о слуге короля Асмодея. Никогда еще ни одному человеку не удавалось пробудить в Александре столько чувств. Он уже давно понял, что к девушкам не испытывает того влечения, как, к примеру, его младший брат Джонатан. Хотя на красивое поджарое тело самого сводного брата определенные части тела кронпринца реагировали очень даже определенным образом. И иногда, выставив всех слуг и оставшись один, он ласкал себя, думая о Джонатане.       Но эти чувства невозможно было поставить в сравнение с тем, что принц испытал, один раз взглянув на смуглого юношу в чужеземном наряде. Этот парень буквально взорвал его. При одном воспоминании о слуге, Александр начинал часто дышать, тело покрывалось мурашками, а все мысли приводили только к одному — хотелось раздеть юношу и увидеть, как тот выглядит без всех этих мешковатых одежд. С этими будоражащими мыслями он направился на званый ужин, надеясь и одновременно страшась увидеть слугу короля Гуанакасте.       Выйдя в сад, Александр тут же устремил взгляд к единственному широкому шатру, под которым должны были разместиться члены королевской семьи и самые высокие чины из приезжих представителей власти Гуанакасте. И его глаза тут же выхватили в толпе человека, целый день занимавшего его мысли. Александр постарался не обращать внимания на бешено колотящееся сердце и вспотевшие ладони. Как же ему сейчас не хватало брата и сестры, уехавших в соседнюю Кремону с посланием от короля, чтобы наградить воинов, отличившихся в последнем сражении. Наследному принцу же было необходимо присутствовать на самых важных на данный момент переговорах. Как сказал отец: «Своего врага нужно знать в лицо».       Саед шел позади своего господина, так как при увеличении количества гостей все слуги, включая тех, кто трудился в покоях господ, отправлялись либо на кухню, либо в сад, чтобы обслуживать знать. И будучи личным камердинером принца с его рождения, Саед должен был находиться с ним рядом. Тем более, выполнять более тяжелую работу по дому старик уже не мог. Как не мог и покинуть свой пост, пока король не назначит нового камердинера для кронпринца. Но тот был настолько привязан к своему старому слуге, что не хотел и слышать ни о чем подобном.       К середине вечера Александр чувствовал себя выжатым, как лимон. Близость с юношей, захватившим в плен его мысли, была практически невыносимой пыткой. Но тот так ни разу и не поднял взгляда. И принц Ломбардии гадал, было ли это данью традициям Гуанакасте, или король Асмодей ввел такое правило. Но, как бы оно ни было, увидеть глаза этого слуги принцу так и не удавалось.       Хотя периодически он ловил себя на ощущении, что кто-то украдкой следит за ним. Впрочем, это вполне мог быть кто-то из чужеземных гостей, или люди из собственной тайной охраны кронпринца. Тем более, обернувшись, Александр натыкался на все такую же склоненную в подобострастном полупоклоне голову слуги.       — Ответь мне, великий король Ломбардии, — обратился к отцу Александра король Асмодей. — Неужели ты не смог найти для своего первенца более расторопного и молодого слугу?       После этих слов принц напрягся и вытянулся, как струна, услышав в голосе бывшего врага презрение. Никому в своем собственном доме он не дал бы оскорблять людей, которые были дороги ему. А Саед стал для него практически членом семьи. Принц любил его как деда, с самого детства тот нянчил и учил его, и вот уже два года с момента, когда Александр был официально приставлен ко двору и получил титул кронпринца Ломбардии, находился в должности его камердинера и личного оруженосца.       Хотя, последнее было, скорее, формальностью. Принц и сам понимал, что случись ему оказаться на поле боя, придется искать замену старику. Но это не значило, что кто-то мог поливать грязью этого человека.       — Саед очень долго и верно служит нашей семье, — ответил король Роберт, кидая на сына взгляд, предупреждающий его держать язык за зубами.       — Ни в коем случае я не хотел оскорбить ваших чувств, мои дорогие друзья, — продолжил король Гуанакасте, обращаясь к хозяевам. — Но не кажется ли тебе, король Роберт, что принцу Александру в бою может пригодиться чуть более расторопный оруженосец, — после этих слов в рядах гостей послышались приглушенные смешки, что заставило Александра сильнее сжать челюсти и глубоко втянуть воздух. Он не мог позволить себе подвести отца, выставив себя несдержанным и грубым.       — Ты прав, несомненно, мой дорогой гость, — ответил король Ломбардии, снисходительно улыбнувшись, подчеркивая тем самым, что это для него не новость. — Хотя, после нашего мирного договора, надеюсь, моему наследнику еще не скоро придется вступить в бой. Если не считать ежедневных тренировок, конечно же.       Все сидящие за столом разразились дружным хохотом. А король Асмодей, принимая поражение, вскинул руки, но все же, дождавшись, пока шум утихнет, продолжил:       — Я бы хотел поднять этот кубок, — взяв в руки красивый резной кубок, украшенный горным хрусталем, проговорил он. — За наши мирные добрососедские отношения.       Все собравшиеся за столом дружно поддержали его, испив домашнего яблочного вина из погребов дворца Бергамо. Александр же в этот момент бросил украдкой взгляд на его слугу, ожидая увидеть опущенную голову, склоненную в поклоне перед господином, и замер, не донеся свой кубок до губ. Юноша смотрел прямо на него и в его взгляде читался неподдельный интерес. Кронпринц буквально прирос к месту, не в силах оторвать взгляда от прекрасных раскосых глаз цвета меда. Не было даже возможности дышать. Все осталось на втором плане.       Из оцепенения принца вывел голос чужеземного короля, продолжившего свою речь.       — Мне хочется сделать вам подарок, уважаемые хозяева, — он встал, чем привлек внимание всех присутствующих. — Дорогой принц Александр и ты, мой дорогой друг, — повернувшись к отцу Александра, продолжил король. — Прими от меня в дар моего верного слугу. Пусть он так же верно служит твоему сыну как камердинер и защищает его на поле боя как оруженосец, — посмотрев с улыбкой на Александра, он добавил. — Надеюсь тебе, юный принц, еще долго не придется опробовать свой меч в бою.       Кронпринц сидел, не в состоянии пошевелиться от шока, не то чтобы что-либо ответить. Он осознавал, что должен поблагодарить высокого гостя, но не мог вымолвить ни звука, пораженный смешанными чувствами, что обрушились на него в этот момент. Он одновременно обрадовался и испугался того, что несет за собой этот широкий жест короля Гуанакасте.       От необходимости что-либо говорить Александра спас отец, поднявшийся с места, чтобы поблагодарить своего высокородного гостя как полагалось по этикету. Он положил руки на плечи короля Асмодея и высокопарно произнес:       — Дом Бергамо благодарен тебе за оказанную честь. Мой сын, — он обернулся к принцу, и тот также поднялся, вспоминая про необходимость соблюдения дворцового этикета. — С удовольствием примет твой дар, — договорил король Роберт.       — Благодарю тебя за этот дар, — к Александру, наконец, вернулся голос. Он понимал, что отказаться просто не может, поэтому так же, как отец, шагнул к гостю и обнял его, ощущая странную неприязнь к этому человеку.