Восьмой грех: Многоточие.

Время — начало первой части Шорох шагов и доносящееся отовсюду перешёптывание сливались в единый звук, напоминавший шелест высокой травы. Или журчание тихой речки. Или ветер… Ласковый и теплый, с примесью соленых брызг и запахом горной лаванды. Прямо как дома… Высокий брюнет тряхнул головой, возвращаясь мыслями в штаб, где окружающая обстановка давила не хуже бетонной плиты. — Кому-то придется озвучить приказ руководства, — напротив юноши материализовался стакан с янтарной жидкостью. — Командор у нас ты, но, может, все-таки, я скажу? — Спасибо, Дрейк, — офицер залпом осушил стакан и поднялся. — Справлюсь. — Они поймут, парень, — мужчина по-отечески сжал плечо брюнета. — И ты пойми — твоей вины в этом нет. — Их тоже, — глухо отозвался юноша, делая шаг к лестнице. Три слова… Всего три слова означали, что они проиграли этот бой. Три слова перечеркнули все жертвы, принесенные живыми и мертвыми ради небольшой, но, всё же, победы в этой войне. Всего три слова означали, что нужно оставить базу, снять оцепление с города и бежать. А бежать могут не все… Юноша спустился на первый этаж комплекса, две трети которого переоборудовали в лазарет. Ни одной пустой койки… И большинство из них — военные они или гражданские — ​ не сможет идти. Сдать базу сейчас означало положить на алтарь пару сотен жизней, они просто не могли уйти вот так! Не могли, не хотели, но… Три слова. — Подкрепления не будет, — четко, холодно, неумолимо. Тихий шелест перешел в нарастающий гул, как ударная волна, набирающая силу. — Солдатам и младшему офицерскому составу — прочесать город, все транспортные средства, от ионных броневиков до гужевых повозок подогнать сюда, заберем с собой всех, кого сможем. Приоритет — раненые, женщины и дети. Остальные собирают все припасы, которые смогут унести. Через час выступаем! Он видел обреченность в глазах стариков и раненых, он видел страх в глазах женщин и детей, он видел злость, непонимание, отчаяние во взгляде каждого солдата. Сколько их было? А сколько еще будет… «Твоей вины в этом нет», — повторял голос Дрейка в голове. — Есть, — выдохнул юноша. Это его семья привела королевство на грань разорения, это его родной дядя записал в террористы всех правых и виноватых, лишь бы не признавать простого факта — в стране идет самая настоящая гражданская война. И это его кузен разорвал помолвку с богатой наследницей, чьи деньги могли если не положить конец, так хоть дать им преимущество в этой войне. «Скай, что же ты наделал…» *** Под палящим солнцем шелест пожелтевшей травы смешивался с шорохом сухой земли, по которой ступали ноги уставших беженцев и кучки солдат, сопровождавших их. Раскаленная и высушенная, эта степь давно перестала быть гостеприимным местом. А ведь когда-то здесь были зелёные пастбища, вдоль холмов стройным забором росли плодовые деревья, слышался детский смех и даже песни. Сейчас же только небольшие островки зелени напоминали о прошлом. Они нависали спасительной тенью над родниками, к одному из которых, едва переставляя ноги, шли уставшие путники. Вода из ручья казалась сладкой после болотной тины, которую они были вынуждены пить последние сутки. Сутки… Ночь и день бесконечной гонки, ещё половина ночи на отдых и снова бегом. От несостоявшихся рабовладельцев, разоривших очередную деревню, ради «свежей крови» женщин и детей. От разрывающихся снарядов, сверкающего бластерного дождя и выжигающих темных заклятий. Молодой офицер позволил себе несколько глотков свежей воды, прежде, чем опустить в ручей фляжку. Он едва стоял на ногах, но в отряде были те, кому пришлось хуже. — Как он? — спросил юноша, присаживаясь рядом с носилками и передавая флягу девушке, взявшей на себя роль медсестры. — Хуже, милорд. — Не выдумывай, — лежавший на носилках пожилой мужчина улыбнулся, не открывая глаз. И тут же закашлялся. — Кому-то нужно поменьше разговаривать, — усмехнулся брюнет. — А кому-то — жениться, — парировал мужчина с хитрым блеском в удивительно молодых глазах. — Что? — Что? — Я хочу внуков! — заявил Дрейк, вынудив юношу беззлобно фыркнуть, а девушку — покраснеть. — Я посмотрю, осталось ли что-то из еды, — смущенно пробормотала «медсестра» и удалилась. — Вернёмся в столицу — найдём тебе жену. Вот от неё и будешь требовать детей, внуков, правнуков… — Торен, — прервал мужчина, бросая короткий взгляд на бурное пятно, проступающее сквозь одеяло. — Я не дойду до столицы. Даже до гарнизона не доживу. — Не мели чепухи! Мы доставим тебя к лекарям, подлатают. — Ну, разве что им Огонь Дракона завезли, — старый солдат вновь улыбнулся и закашлялся, а Торен, к своему ужасу, заметил капли крови в уголках его губ. — Будет тебе и Огонь, старина, — сейчас юноша готов был пообещать ему что угодно, да что там, он сам готов бы отправиться в неведомые дали за потерянным Огнем. — Ты только… — Сэр, срочное сообщение, — прервал ещё один солдат. — Я сейчас. — Ага, — кивнул мужчина, улыбаясь и подмигивая вернувшейся «медсестре». — Докладывайте, — Торен позволил отвести себя в сторону, не желая расстраивать раненого друга плохими новостями. А новости, судя по лицу солдата, были действительно нехорошими. — За нами хвост, около двадцати машин. Пешком от них не оторваться, тем более, с гражданскими. Торен поджал губы, перечитывая имевшихся в распоряжении бойцов и прикидывая количество боеприпасов. Даже если они устроят засаду, шансов у них немного. — Можно пройти через холмы! — высокий солдат подскочил к беседующим с картой. — Наземной технике будет нелегко пройти по этому участку, здесь слишком крутые склоны и хрупкие каменистые уступы. — Возьмите как можно больше воды, — распорядился Торен. — Через 15 минут выдвигаемся. Но ни пятнадцати, ни, даже пяти минут им не дали — преследователи настигли горстку беглецов за пару минут, накрывая зелёный островок шквальным огнём. Солдаты отстреливались всем, что у них осталось, единственный маг в отряде из последних сил держал барьер, прикрывая бегущих на холм детей и женщин. Раненых несли в последнюю очередь — на всех просто не хватало рук. Окончательно разрядив бластер, Торен схватился за ручную секиру, когда один из солдат дернул его за рукав. — Нужно отступать! — Без Дрейка я никуда не пойду, — тут же ощетинился племянник короля. — Пойдёшь, куда ты денешься, — старый солдат, кое как слез с носилок и выпрямился, одной рукой зажимая кровоточащую рану, а другой сжимая лучевую гранату. — Уведите его, парни. — Нет! Не смей! — юноша дернулся в попытке схватить Дрейка за край камзола, но две пары сильных рук уже тащили его к склону. — Не надо! — в отчаянии прокричал Торен, когда старый солдат, хромая, вышел из-под магического щита. А секунду спустя и его и противника накрыло сияющим облаком. Он слышал крик… Отчаянный, тонущий в грохоте, захлебывающийся крик мальчика, который остался в одиночестве. Теперь уже в полном. Его собственный крик… — Торен! Торен! Да послушай ты! — племянника короля как следует встряхнули и, кажется, даже влепили затрещину. — Ты ничем не мог помочь, только погиб, пытаясь его вытащить! — И, возможно, не Вы один, милорд, — пробормотал маг. — Мне жаль. — Скорбь придётся отложить, — раздалось сверху, — у нас компания. — Ну и отлично, — Торен поудобнее перехватил секиру. Он хотел, нет, он жаждал боя. И не честного сражения, нет — юноше хотелось драки. Безжалостной, жестокой и кровавой! Он хотел крушить и упиваться болью — все, что угодно, лишь бы выместить ту боль, что раздирала грудную клетку. — Не вынуждай волоком тащить тебя на холм, — устало выдохнул солдат. — Он был мне как отец… — Ну а ты был и остаешься надеждой этих людей на то, что королевскому дому Эраклиона не наплевать на своих подданных. Магический купол вспыхнул синим, кода волшебник добавил к заклинанию горсть того же цвета пыльцы. Уцелевшие после взрыва машины заискрились, странно скрипя, а потом и вовсе встали. — Пошли парни, — пробормотал маг. — Это не на долго, а нам ещё гражданских до гарнизона довести надо. Милорд, пожалуйста, смиритесь — сейчас этим людям вы нужны живым — кто знает, сколько ещё таких засад будет по дороге. А бойцов у нас слишком мало. Торен не ответил. Глядя пустым взглядом на воронку у подножия холма, он позволил себя увести, мысленно проклиная королевский дом Эраклиона. *** Столица сверкала разноцветными огнями, готовясь в очередному «пиру во время чумы». Холеные аристократы обсуждали очередные дворовые сплетни и не особо интересовались проблемами из дальних сёл. В конце концов, что такого важного могло происходить у жалких крестьян? Среди всего этого блеска Торен, в грязной и исцарапанной броне и следами грязи в волосах, выглядел так же неестественно, как павлин в курятнике. — Это как понимать?! — навстречу юноше вышел худощавый и крайне недовольный распорядитель торжества. — Как хочешь, — отмахнулся племянник короля, медленно шагая к южному крылу дворца. — О, явился наконец, — раздался голос, едва юноша шагнул в холл. — И вам доброго вечера, матушка, — спокойно отозвался Торен, поднимая усталый взгляд на младшую сестру Эрендора — всё такую же тощую, разодетую в шелка, с неизменным бокалом шампанского в окольцованных пальцах. — Не вздумай появляться на людях в таком виде, — фыркнула прилично захмелевшая герцогиня и нетвердой проходкой направилась к выходу. — И в мыслях не было, — пробормотал Торен, когда за его матерью закрылась дверь. Полностью наплевав на любовь этой женщины к чистоте, юноша опустился на ближайший пуф, погружаясь в свои невесёлые мысли. Дрейк… Сколько юноша себя помнил, он всегда был рядом, а с тех пор, как в бою погиб отец Торена, практически заменил его. Дрейк был его наставником и лучшим другом и… Был… Юноша достал из-под доспеха свернутую карту, на которой крестами были отмечены две точки — место ранения и гибели его названного отца. Скоро он вернётся туда и к гоблиновой матери выжжет каждого ублюдка, посмевшего поднять оружие против королевства и его мирных жителей! Хотели войны? Получат, по полной программе! Хорошо бы еще Ская в этот «поход» захватить, да любезный дядюшка, скорее, моногамным станет, чем позволит свою ненаглядную кровиночку так напугать. — Долго тут сидеть собираешься? «Вспомнишь Ская и он подвалит», — Торен усмехнулся про себя, вспомнив детскую дразнилку. Да, принца Эраклиона с ранних лет «уважали». — Ты почему не на приеме? — сейчас кузены были полной противоположностью — холеный, чистый и сияющий, как медный таз, блондин и перепачканный, хмурый брюнет. Прям свет и тень наглядно! — Тебя искал, — судя по голосу и взгляду, принц искал старшего брата не просто так. — Выкладывай уже, — Торен, кряхтя, поднялся с пола, убирая карту во внутренний карман. — Опять школа? — Нет, я… В общем, мы с Блум… Поможешь убедить папу пригасить ее на Миллениум? Официально, как мою пару. Торен прошел к бару и налил себе воды — в горле еще стоял насыщенный привкус болотной воды и гари. Значит, Блум. Он что-то слышал об интрижке кузена с какой-то феей, но чтоб всё было так серьезно — нет. — И чем тебя зацепила эта… Кто она там? — Самая прекрасная студентка из Алфеи, — пустился перечислять Скай, — фея огня и, кстати, она принцесса. — О! Ну это меняет дело. Большое королевство? — Эм, вот тут и проблема, — замялся принц, — королевства нет. Уже семнадцать лет как покоится подо льдами. Где-то в глубине сознания Торена прозвенел звоночек — семнадцать лет, исчезнувшее королевство, огонь… — Фея какого огня? — осторожно уточнил брюнет. — А есть разница? — усмехнулся Скай, которого магия не интересовала, от слова «совсем». — Дракона, кажется. Она родом из… — Домино?! — племянник короля ушам своим не верил. — Дочь Оритела и Марион? Пропавшая Хранительница Пламени Дракона? — Да, если для тебя это так важно, — Скай, кажется, не понимал, какое сокровище попало к нему в руки. Принц говорил что-то еще, но кузен уже не слушал. Дрожащие пальцы извлекли из поясной сумки мультипод, за секунду вбивая имя в поисковой строке. С ума сойти! Оф. Ах. Нет, действительно ахуеть! Наследница Создателя! Мощь величайшей магии Вселенной, воплощенная в человеческом существе! Да с такой силой… Да она же одна может… Всё может! Остановить войну, вернуть жизнь в земли и реки, спасти миллионы людей! На странице Алфеи третьекурсницу Блум характеризовали, как добрую, смелую, честную и всё в этом духе, причем слова подтверждались фактами — борьба с Трикс, спасательные миссии, монстры подземелий. Идеально! Такую даже уговаривать не надо, просто показать — и девочка сама накажет плохих ребят. Скай всё продолжал восхвалять новую возлюбленную (впрочем, как и Диаспору когда-то), а Торен уже был согласен на всё. Выпросить приглашения? Не вопрос — Блум, ее подружкам, комнатной собачке, золотой рыбке, если Её Высочество пожелает. Главное, чтобы приехала и осталась погостить, а уж экскурсии по королевству брюнет возьмет на себя. Принц вернулся на прием в еще более приподнятом настроении, если, конечно, такое возможно, а Торен, напротив, ушел еще глубже в себя. До бала Миллениума оставалось не так уж много времени, нужно было подготовить всё к приезду принцессы Домино. Племянник короля с остатками подчиненных ему офицеров, был в центральном штабе столицы еще до рассвета. По его требованию в одной из переговорных собрали все разведданные, что имелись на противника в настоящий момент. — Мы действительно формируем план атаки? — армия Эраклиона уже привыкла к отступлениям и полномасштабное вторжение на территорию противника казалось чем-то запредельным. — Совершенно верно. — Да, черт возьми, да! — Но чем? Какими средствами, каким оружием? — Самым мощным, что оставил нам Создатьль, — улыбаясь, ответил брюнет. — Прямиком с покинутого Домино. — Быть не может! — присутствовавший маг аж подскочил. — Я слышал, что во льдах остались артефакты, подаренные королевской семье самим Драконом. Это же оно, да? — Почти угадал. Господа, отложим вопросы и прочую лирику на пару дней, мне нужны два этих сектора, а времени у нас — до Миллениума. Офицеров и мага как ветром сдуло. Тем самым, к которому племянник короля планировал вернуться, когда эта война закончится. А она не просто закончится — они победят! Он знал это, чувствовал, верил. И эту веру видел в глазах своих товарищей. Впервые за все эти годы, там была не обреченность, а надежда. Но на бал Миллениума Скай приехал один. А вместо надежды за ним тянулся шлейф мрачной тоски и обреченности, имя которой — Валтор!