"Посторонний"

Катер опустился у подножия чёрных гор на небольшую каменистую площадку, и тройка путешественников выбралась наружу. - Бог ты мой! – воскликнул Барни. – Здесь же второй Кастор. Они стояли посреди цветущей поляны и смотрели вверх. Все оттенки бирюзы и голубого смешались на небосводе, а высоко в зените над их головами висели три ярких шара: большой красный и два белых поменьше. Нежно-розовый свет заполнял всё вокруг. Стабильная круглогодичная температура – идеальные условия для органической жизни. Тепло и нега, и желание сбросить одежду, чтобы быть ближе к первозданному. Лекс присел и потрогал рукой траву. Ему, бродяге и скитальцу, всю жизнь прожившему в космосе, даже стоять на траве было непривычно не то, что ступить на странный зелёный ковёр. - Идёмте, я покажу вам что-то, - сказала Тари. - Надо взять оружие, - напомнил Барни, видя отсутствие чёрного плаща на плечах Лекса. Без богатого арсенала коим были заполнены бесчисленные карманы традиционной одежды охотника на незнакомой планете было неуютно. Лекс отрицательно помотал головой: - Кроме нас на этой планете никого нет, - и пошёл вслед за Тари. - А дикие животные? – не унимался Барни. - Дикие животные – немного южнее отсюда. В маленькой пещере было тихо и прохладно. Необычная мебель – стол, стулья, кровать – вырезанные прямо из цельного камня. Тари подошла к столу и стёрла пыль с гладко отшлифованного песчанника. - А я не нашёл эту пещеру в тот раз, - сказал Лекс. - Ты не мог её найти, - загадочно сказала Тари. – Я здесь жила с мамой. Лекс и Барни переглянулись. После всего случившегося не верить в искренность рассказа Ральфа в камере Легарта они не имели права. - Тари, ты не могла физически быть здесь, в триаде Крона, - как можно убедительнее сказал Лекс. Он не хотел её обидеть и снова причинить боль. Его голос был мягок и спокоен как никогда. Барни сразу же заметил разительные перемены, произошедшие с фьорелом. А Лекс продолжал успокаивающим тоном: - Ты никогда не была на этой планете, в этой пещере. - Но почему я помню всё в подробностях? - Тари посмотрела Лексу в глаза, ища объяснений. - Возможно, ты пользуешься чужой памятью, - сказал Лекс. – Чужой генетической памятью, воспоминания детства принадлежат не тебе. - Не может быть, - растерянно проговорила Тари, не сводя глаз с Лекса. - Может. У Ральфа не было причин обманывать нас. И Лекс рассказал Тари историю её матери. - Значит, с самого «рождения» меня воспитывал Ральф? - Он очень любил тебя и не хотел расстраивать. Тари подошла к кровати и села. - Сюда нужно постелить листья папоротника, тогда будет мягко и тепло, - сказала она, ощупывая холодный камень. - Разве мы собираемся здесь жить? – недоуменно спросил Барни и с надеждой посмотрел на Лекса. Уж он-то точно не подчинится бредовой идее девчонки. Но фьорел молчал. - Мне здесь нравится, - сказала Тари. – Мы останемся. - Кто?! Кто останется? – возмутился Барни. – Лекс, ты долго будешь слушать её бред? Но Лекс по-прежнему был нем и только исподлобья смотрел на человека. Барни долго наблюдал за парочкой, не зная как оценить нынешние события. - Ах, вот в чём дело, - наконец произнёс он. – У вас, ребята, медовый месяц… Но я-то здесь при чём?! Мне нужно в Федерацию, я хочу домой! Всё что мог, я для вас сделал! - Барни, - Тари встала и подошла к нему вплотную. – Ещё не всё. Ты поможешь нам. - Интересно, в чём? – раздражённо крикнул Барни ей в лицо. Тари вздрогнула, а Лекс обнажил клыки. – Третий, знаете ли, лишний, - уже спокойнее сказал Барни, косясь на фьорела. – Я не собираюсь наблюдать вашу семейную жизнь! - Ты останешься, - прозвучал холодный голос Лекса. - Наверное, в качестве раба, - Барни подскочил к Лексу. – Чтобы прислуживать вам! - Ты останешься, - повторил Лекс и оскалился. - Я тебя не боюсь! – заорал Барни и совершенно напрасно. Цепкие пальцы фьорела впились в горло и сдавили трахею. Пару секунд Лекс наблюдал за беспомощной жертвой, а потом с такой силой отшвырнул на каменную спинку кровати, что после приземления Барни поблагодарил всех богов всех пантеонов об очередном чудесном случае сохранения его никчёмной жизни. - Прекрати! – громко приказала Тари Лексу, который снова подходил к человеку. Она подбежала к Богарду и присела рядом, вытирая рукой обильные потёки крови из рассечённой раны на голове. – Не смей его трогать! Иди кого-нибудь поймай, я хочу есть. Издав злобное рычание, Лекс вышел из пещеры. Тари помогла Барни сесть и приложила к ране кусочек гигроскопичного мха. - Боги, чем я провинился перед вами? – вымученно сказал Барни и, закрыв лицо руками, по-настоящему заплакал. - Барни, прости меня, прости, - Тари прижала его голову к своей груди и поцеловала. – Я виновата во всём. Осталось совсем немного, и ты будешь дома. Но пока мы не можем лететь. Сейчас мне нельзя рисковать. Я знаю, тебе тяжело, ты устал, но прошу, потерпи ещё. Тари отстранилась от него и заставила посмотреть на себя. - А хочешь увидеть Таню? – серьёзно спросила она. - О чём ты? Это невозможно. - Я могу всё, что касается любви. Закрой глаза, дай мне руку и думай о том, как ты идёшь домой. … И тут Барни оказался на пороге собственного дома, на Касторе. Он толкнул входную дверь, вошёл в прихожую, потом в гостиную и на кухню. - Таня, - прошептал он как в бреду. Женщина обернулась на голос и уронила керамическую вазу. Осколки разлетелись в стороны, и Таня бросилась к Барни. - Барни, милый мой, хороший, - она целовала его нос, щёки, глаза, губы. – Где ты был? Я так ждала тебя. - Таня, я люблю тебя, - вторил ей Барни. – Как я соскучился. - Кто вы? – через плечо Барни Таня смотрела в голубые глаза рыжей незнакомки. - Нет, нет, - Тари предупредительно вскинула ладонь, показывая тем самым, что никому не хотела мешать. – Я только сопровождаю. Тари подождала, пока влюблённые опустятся на пол, и пошла на второй этаж. Большие чистые комнаты, везде уют и порядок. А в детской мирно сопят во сне две светловолосые девчушки. Она погладила их пушистые головки и тихо сказала: - Скоро у вас будет братик. Тари обследовала дом и осталась довольна. Как раз то, что нужно. Выбор, действительно, правильный. Спустившись в кухню, она позвала: - Барни, нам пора. Крепко обхватив жену за талию, Барни коснулся белокурых локонов на лбу: - Таня, я скоро вернусь. - Где ты Барни? – на глазах Тани блеснули слезинки. - Очень далеко отсюда, очень. Но я вернусь, обязательно вернусь. Он ещё что-то говорил, но Тари прервала его и взяла за руку: - Нам пора. Барни закрыл глаза, а когда открыл, то оказался в той же пещере. - Какой прекрасный сон, - заворожено сказал он. - Это не сон. Ты, действительно, был у Тани. Правда, не в физическом теле. - А Таня? - Она тоже была в подобном состоянии. Но… когда ты вернёшься домой, не удивляйся. Тебя встретит твой сын. - Абсурд, - Барни криво усмехнулся, но весело ему не было. - В организме каждой женщины остаётся генетический материал мужчины, с которым она когда-то была близка. Иногда яйцеклетка пользуется этим материалом… - внезапно Тари замолчала – объяснять сейчас Барни почему голова младенца будет полосатой, она не стала. Ни к чему человеку знать о её способности с лёгкостью изменять генетические коды органических существ. - Таня забеременела от меня на расстоянии миллионов световых лет? – Барни был в растерянности. - Когда ты вернёшься, она уже родит сына, но имени ему не даст, а ты назовёшь его Лексом. Сомнений в том, что это твой ребёнок, у тебя не будет. Увидев малыша, ты сразу всё поймёшь. И, может быть, тогда поверишь мне. Послышался грохот, и в светлом проёме входа возникла чёрная фигура Лекса. Он швырнул на пол пещеры тушу большого лохматого животного и слизнул кровь с пораненной руки. Тари подошла и посмотрела на труп животного. - Его нужно приготовить, чтобы есть, - сказала она и многозначительно посмотрела на Барни. К Лексу с подобной просьбой было обращаться бесполезно, а сама она даже не развела бы костёр. Барни шмыгнул носом, растёр по щекам остатки слёз и поднялся. Оттолкнув Лекса плечом, он вышел из пещеры. - Никогда, слышишь, никогда не обижай его, даже ради меня, - сказала Тари и приблизилась к Лексу. Он обнял её, а она прижалась к нему всем телом. - Я люблю тебя, Зверь, - прошептали её губы. Хворост быстро вспыхнул, лишь только луч лазерного ножа коснулся сухой древесины. Лекс притащил тушу животного и присел рядом с разгоравшимся пламенем, искоса наблюдая за человеком. Но тот даже не глянул в сторону фьорела. Такого острого чувства вины Лекс не испытывал ещё никогда. Он мог убить любое живое существо за секунду, без капли сожаления, но сейчас, перед Богардом, он ощущал себя не благородным охотником, а лакийским шакалом. - Прости, - неожиданно для самого себя сказал он. С какой-то непонятной горечью Барни усмехнулся: - Сегодня я всех должен прощать. Что ж, прощаю тебя, сын мой. И дочь мою, мать её! тоже прощаю. Лекс достал вибронож и быстро разделал добычу. Через час обед для Тари аппетитно благоухал на импровизированной тарелке из округлых листьев.