Night calls

Если бы Аомине Дайки обладал провидческим даром, он бы сказал, что его день не задался с самого утра, доказывая свою неудачность вплоть до позднего вечера, плавно переходящего в раннюю ночь. Но, к счастью или к сожалению, подобным даром Дайки отмечен не был, поэтому не прозвеневший будильник стал для него всего лишь неприятной и немного досадной неожиданностью. Такое могло произойти с каждым, разве нет? Вовсе необязательно приходить на все лекции, да еще и вовремя. Была, конечно, заманчивая мысль, что еще лучше - не приходить вообще, а посвятить этот день себе, любимому. Однако, поразмыслив с минуту, ас Поколения Чудес отбросил от себя эту перспективу. Нет, пропускать занятия нельзя, по крайней мере, до тех пор, пока он не перестанет отставать в количестве приобретенных знаний от своих дорогих и нежно любимых однокурсников. Другое дело - Кисэ Рета, которому все, за что бы он ни взялся, всегда дается поразительно просто. «…а я буду самым популярным парнем в той же школе, за мной увиваются толпы фанаток и фанатов, учеба и спорт мне даются на удивление легко и от этого очень быстро наскучивают.» Наверное, парень из «Секса по телефоне» имел в виду что-то подобное. Сам Аомине тогда о бывшем напарнике не вспоминал (не до того ему было) и поставил под сомнение существование, вообще, подобных «везунчиков». Кто бы мог подумать, что яркий пример удачливых любимчиков судьбы - Кисэ - все время был рядом последние несколько лет? Вот только даже мысли не возникало воспринимать его в таком свете. Для Дайки он - смешной парень, любящий поболтать «о всяком, о разном», пытающийся стать лучше в баскетболе и раз за разом встающий на ноги после очередного поражения. Глупый, шумный и очень красивый. Аомине знал, что Рета имеет одну милую привычку: он начинает говорить об одном, переключается на другое, вспоминает третье и, в итоге, забывает о том, что он хотел сказать в начале. Дайки поражался этому свойству приятеля, даже, в какой-то степени, восхищался его непосредственностью и рассеянностью, но одно дело - слышать монологи «а ля Кисэ Рета» всего пару раз, и совсем другое - каждый день. Это раздражало, злило, бесило, и Дайки готов был выть от бессилия: пытаться исправить что-то в несносном блондине столь же бесполезно, как бороться с ураганом или торнадо. Можно только смириться и научиться приспосабливаться. Кстати о блондине… Аомине посмотрел на светящийся экран телефона. Два пропущенных вызова и одно сообщение. Разумеется, от Кисэ, это и проверять не нужно - взбалмошная модель всегда начинает нервничать, когда Дайки не приходит в университет к первой паре. Обладатель темно-синих глаз скорее удивился бы, не получив ни одного сообщения от настырного товарища. «Аомине-чи, с добрым утром! Прости, я заболел, так что можешь подержать продукты у себя еще немного?» - гласило сообщение. И это было второй плохой новостью за сегодня. Вместо того, чтобы идти в университет, навестить на дому так некстати заболевшего приятеля. Как в его голову закралась по темным ночным переулкам эта мысль, Дайки не знал, но перед глазами раз за разом представлялась картина смертельно-бледного и, бесспорно, очень больного Кисэ, с тоской во взгляде любующегося видом пустого белого холодильника. «Точно. Он говорил, что у него нет времени сходить в магазин за продуктами! Поэтому он вчера и попросил об этом меня, а сегодня заболел.» Так и появилось на свет решение променять гору новых знаний ради старого... друга? «Другом» Кисэ Дайки никогда не называл даже в мыслях, что уж говорить о том, чтобы произнести это слово вслух. Почему? Аомине и сам не знал, просто чувствовал, что охарактеризовать их отношения как: «Мы друзья!» будет очень неправильным и заведомо ошибочным решением. А обманывать ас не любил ни себя, ни окружающих его людей. Не друзья, так не друзья! Главное - их обоих такое положение дел вполне устраивает. «А называли ли Тецу с БаКагами себя друзьями? Или сразу поняли, что их друг к другу тянет?» - невольно подумалось нашему герою, но он быстро отогнал от себя непрошеные мысли. Сейчас было не время думать об отношениях других. Тем более, что вслед за первой приходила еще одна более неприятная мысль, которую Дайки предпочитал игнорировать: «А тянуло ли меня самого к кому-нибудь?». Аомине Дайки давно привык к мысли о том, что он любит свою «Тень», но тянуло ли его когда-либо к Тецу, хотелось ли ему обладать телом белокожего фантома? Зачем задавать самому себе вопросы, на которые не знаешь ответы? А может… Знаешь, но не хочешь принимать существующую правду? *** Добираясь до дома Кисэ, Дайки чуть не попал под машину, переходя дорогу, потерял проездной билет в метро и, в довершение случившихся за день неприятностей,в руках у него порвался один из пакетов, а на то, чтобы собрать все высыпавшиеся и раскатившиеся в разные стороны продукты ушло не менее семи минут. Теперь Аомине был готов поверить в то, что сегодня для него крайне неудачный день. Мидорима Шинтаро, если бы его спросили о гороскопе Дайки на этот день, с тщательно скрываемой радостью и некой частицей злорадства посоветовал бы ему не выходить из дома или, по крайней мере, держаться подальше от общественного транспорта, пакетов и шнурков и ни в коем случае не расставаться с талисманом дня - напольными часами с красно-алыми стрелками. Благо, Дайки о своей судьбе «повернутого очкарика» не спрашивал. Рета жил в двух часах езды от средней школы Тейко и часе пути от университета. Бывало, во времена учебы в средней школе Тейко, Кисэ не успевал на последнюю электричку, задержавшись на баскетбольной тренировке или засиживаясь вместе с друзьями по команде, празднуя очередную победу над сильным соперником. Дайки не раз говорил ему, чтобы «кончал дурить», показывая свою самостоятельность и независимость, и возвращался в родной дом. «Так это ведь и есть мой родной дом, Аомине-чи», - фальшиво удивился однажды Рета, хлопая большими золотистыми глазами, и пытался, видимо изобразить из себя «святую невинность». Правда, не особо удачно и без должного случаю размаха, как делал это обычно. Впечатление портили веселые чертики, поселившиеся в золотых глазах. - «И я его очень-очень люблю!». Иногда Кисэ оставался в таких случаях с ночевкой у Аомине или Мидоримы, не рискуя совать нос в обиталище демона-капитана, а на Куроко и Мурасакибару просто-напросто не действовали ни «щенячьи глазки» в исполнении Реты, полные мольбы и надежды, ни просительно сложенные руки и немые укоры после категорического: «Нет, Кисэ-кун /Ки-чин, ты не можешь остаться у меня на ночь». Неясным оставалось то, почему Дайки и Шинтаро не могли отказать просьбам Реты, с их-то непоколебимым хладнокровием и уверенностью. «Видимо, не все могут выработать иммунитет к надоедливому блондину»,- с некоторой долей грусти подумал Аомине, вспоминая их совместные ночевки в средней школе. Дом Кисэ был таким же, как четыре года назад, когда Аомине был здесь в последний раз. Насколько он помнил, это было на День рождения хозяина дома, который они решили отпраздновать Поколением Чудес в полном составе. Тогда еще они считали себя друзьями и получали истинное наслаждение, играя вместе в баскетбол и гоняя по площадке оранжевый мяч до раннего утра, напрочь забыв о таких несущественных понятиях, как время, усталость или здоровый, крепкий сон. Воспоминания о тех временах давно стерлись из памяти, возможно, не только Дайки, но и всей его бывшей команды. Дело не столько в том, что прошло много времени и еще больше - событий, как важных и значимых, так и мелких и повседневных, сколько в том, что, сравнивая прошлое и настоящее, нельзя не признать, что раньше они все-таки были гораздо счастливее, чем позже, растеряв друг друга и тихо ненавидя тех, кто знал тебя даже лучше, чем ты сам. Ну, исключением, наверное, стал Куроко, живущий под одной крышей с любимым Кагами, и, возможно, но далеко не факт, Мидорима, нашедший свою «вторую половинку» в старшей школе Шутоку. Видел Дайки эту «половинку»: в общем, эти двое, на не предвзятый взгляд самопровозглашенного судьи, друг друга стоили. Но все же было немного жалко Шинтаро, вынужденного проводить свое время с чрезвычайно шумным, активным и ехидным парнем. Кажется, они поступили в один университет, чтобы не разлучаться ни на минуту. Хотя кто знает, что там было на самом деле? Дайки это было мало интересно, однако Шинтаро он сочувствовал вполне искренне, вспоминания свои каждодневные встречи в университете с Кисэ. И почему он поступил в тот же институт, что и Дайки? Для Аомине воспоминания об учебе в Тейко были чем-то сравни драгоценному, но больно режущему камню. «Алмаз или мрамор?» - на секунду задумался Дайки о названии камня, но тут же вернулся к основной мысли. Он искренне любил то время и свою бывшую команду, там прошло его знакомство с Куроко и обретение напарника на площадке и друга. Потом он влюбился в этого вечно невозмутимого и скрытного парня. Не мог не влюбиться. Теперь Тецу встречался с Тайгой, а Аомине... Он почти не чувствовал ревности, было немного неприятно и странно видеть их вместе, но это не то, что можно назвать ревностью. Так же, как и его чувства к Тецу вряд ли возможно было когда-то поименовать «любовью», но думать об этом Дайки не хотел. Он любит Тецу и всегда любил! И все же в Тейко осталось еще что-то очень дорогое для Аомине, но было невозможно вспомнить, что это. Словно в душе стоял какой-то внутренний барьер, не желая возвращать в память и сердце то, что было когда-то утрачено. Обыкновенный двухэтажный деревянный дом с «кремово-персиковой» (по словам Кисэ, гордо знакомящего друзей со своей обителью в самом начале их знакомства) дверью. Где родители Реты, Аомине не знал, да и видел их всего один раз много-много лет назад. Вопросы о семье Кисэ не сильно любил, предпочитая переводить разговор на любую другую тему или отшучиваясь. Дайки об этом раньше не задумывался, но Рета всегда мало рассказывал о себе, что было почти незаметно в его длинных монологах и бесконечном потоке слов. Помнится, Дайки сильно удивился, как обычный школьник, пусть и начинающая модель, может позволить себе жить в таком доме. Небольшом и, наверное, не особо дорогом, но чистом, опрятном и уютном. Сложно представить, что к нему не прикладывала руку какая-нибудь девушка: по мнению Дайки, нормальный парень просто не мог быть таким чистоплотным. И таким самостоятельным. Только начав жить отдельно от семьи, Аомине смог в полной мере оценить то, как Рета справлялся с свой работой, со всеми домашними обязанностями и постоянным ночным одиночеством и при этом никогда не выглядел уставшим или грустно-задумчивым. А видел ли Дайки хотя бы раз Кисэ, когда у того было плохое настроение? Он мог плакать и нередко пользовался этой возможностью, но после слез его глаза вновь сверкали несгибаемой решимостью, а на губах сияла веселая улыбка, способная поднять настроение даже самому печальному человеку на свете. Надавив на дверной звонок, Дайки услышал, как по дому разносится противная трель. Рета мог бы купить и нормальный звонок, а не этот пищащий кошмар, который не захочешь - услышишь. - Эй, Кисэ, открывай! Я тебе продукты принес, - прокричал в закрытую дверь Аомине, когда с той стороны послышались нетвердые шаги. - Ой, Аомине-чи, - искренне удивился Рета, просовывая лицо в приоткрытую дверь и разглядывая гостя, как неясное видение или продолжение какого-то не слишком приятного и трогательного сна. - А что ты здесь делаешь? В университете ведь сейчас пара по философии, если я правильно помню. Проходи, - открыв дверь пошире, Кисэ посторонился, пропуская незваного гостя в дом. - Я принес продукты, которые ты вчера просил купить, - еще раз повторил Дайки, - У меня было одно дело в этом районе, поэтому решил заодно и к тебе зайти. - Что за глупая отмазка? Нет, даже не так. Почему он вообще придумывает оправдания своим поступкам? Судя по скептическому прищуру золотых глаз, Кисэ тоже не особо верил в его слова, но и слепо уверовать во внезапно вспыхнувшую доброту Аомине он тоже не собирался. - Ладно, - кивнул он наконец, принимая предложенное объяснение. - Пошли на кухню. Будешь сок, кофе или чай? - Чай, - согласился Дайки, снял ботинки, повесил куртку и следовал за хозяином дома вглубь коридора. Блондин, в самом деле, выглядел больным: припухшее лицо и спутанные светлые волосы, заспанные глаза. Лихорадочный румянец на щеках не давал сомневаться в том, что у Кисэ жар. И слабость, если судить по шатающейся походке и тому, что он спотыкался чуть ли не на каждом шаге. Поставив пакеты, Дайки сел на стул, наблюдая, как Рета суетится, ставит чайник, расставляет продукты в холодильнике, действительно оказавшемся пустым. Повешенной мыши в нем, правда, не хватало, но свой юмор Аомине решил придержать при себе до поры до времени. - Как ты вообще умудрился заболеть, Кисэ? - брякнул Дайки первое, что пришло ему в головы. И правда, как можно заболеть в такую теплую и почти безветренную осень, когда последний дождь был недели две назад, если не раньше? - Ха-ха, у меня всегда был не самый лучший иммунитет, да и переработал, наверное, - в кои-то веки ответил на поставленный вопрос Рета, не пускаясь в долгие и пространные объяснения. Это не могло не насторожить привыкшего к более увесистым монологам. Ему действительно так плохо, что не хватает сил даже на разговоры в своей обычной манере? - Чайник закипел, - как-то тускло прокомментировал Рета громкий щелчок. Сил смотреть на то, как эта бледная моль тяжело встает и заваривает чай, у Дайки не было. По-хорошему, ему бы лучше уйти и не тревожить больного приятеля, но уходить он не хотел. Просто не хотел, без каких-либо на то причин. - Сиди уж, - положив ладонь на плечо Реты, он заставил блондина сесть обратно на стул. - Мне, конечно, далеко до тебя в кулинарном искусстве, но чай я в состоянии заварить. А тебе, больному, между прочим, отдых нужен. - Аомине-чи! - возмущенно пискнул Кисэ, делая попытку встать, но быстро передумал. Дайки решил, что передумать бессовестного упрямца заставила только его болезнь, а не желание понаблюдать за возящимся с кружками прекрасным асом. - А ладно, делай, что хочешь. Только у меня сахара нет. И ничего сладкого к чаю тоже нет. - Ничего страшного. Поставив на стол две большие дымящиеся кружки, Аомине сел напротив блондина. Оба не знали, что сказать друг другу, и за столом повисло молчание. Но не тягостное или давящее, заставляющее говорить любую глупость, пришедшую на ум, лишь бы не молчать. Это молчание можно было бы назвать привычным, если бы Аомине провел в обществе Кисэ хотя бы пару минут, не наполненных постоянной болтовней солнечного парня, или уютным, если бы все окружающее пространство не было насквозь пропитано духом болезни. Оно было… спокойным. Будто бы все тревожные мысли покинули Дайки, оставив после себя не пустоту, а покой и кристально чистый разум, как после долгой медитации или в момент наивысшего вдохновения. Оказалось неожиданно хорошо просто пить чай в компании Реты и молчать, думая о чем-то своем или не думая вовсе, давая отдых не только телу, но и мозгу. - Аомине-чи, - в тишину ворвался хриплый голос Кисэ. - Спасибо, что пришел ко мне. - Ага. Дайки чувствовал, что нужно сказать еще что-то. Например: «Какие разговоры, мы же друзья! Я просто не мог не прийти». Он действительно не мог не прийти сегодня. Может быть, потому что так легли звезды. Но о звездах - это к Мидориме, а не к нему. Все слова были сейчас, именно в данный момент, слишком банальными и пошлыми, чтобы произносить их в этой кухне, казавшейся асу чем-то большим, чем одна из обычных комнат в обычном, в общем-то, доме. Больше сказано ничего не было - допив чай, Дайки встал, собираясь уйти. Этому немало способствовало то, что у Кисэ от горячего усилился жар. - Мне уже домой пора, наверное, - неуверенно сказал Аомине, второй раз за день уничтожая тишину, запрятавшуюся по темным уголкам кухни. А их было предостаточно, если учесть, что парни не озаботились включить свет, садясь пить чай, когда еще было светло, и сами не заметили, как укатился за горизонт солнечный диск. - Ты можешь остаться, - возразил Рета. Жаль, что Дайки не видел лица Кисэ, должно быть оно сейчас было не таким, как обычно, с какими-то новыми эмоциями и чувствами. Странный блеск янтарных глаз никак не вязался в сознании Аомине с глупой широкой улыбкой или молчаливой задумчивостью, а значит и лицо у Реты сейчас должно быть не менее странным и несвойственным ему. «Сегодняшний день - день не неудач, а новых открытий.» - Ты этого хочешь? - О том, чего хочет он сам Дайки не говорил, да это было и не к чему. - Пожалуйста, останься, - это было уже не предложением, а просьбой, отказать которой Аомине не мог. Так и не научился со средней школы. - Хорошо, я останусь, - кивнул Дайки. Все было так непохоже на то, что было между ними в обычное время. Словно в каком-то тумане, Кисэ показывал Аомине комнату, в которой он будет спать, и свою собственную, говорил, где находится душ, и скидывал с рук на руки толстое тяжелое полотенце такого же персикового цвета, как и входная дверь. Фигура блондина сотрясалась от сухого кашля, и Аомине впервые подумал, что и Рета бывает слабым, беззащитным и хрупким. «Это все из-за болезни!» - решил про себя Дайки - «Вот выздоровеет он, и все снова станет прежним». Лежа в кровати, Аомине слушал, как за окном проезжают припозднившиеся машины, чирикают птицы со сбившимся режимом дня, а за стенкой кашляет его... друг. Вскоре чириканье сменили громовые раскаты, и в окна застучали капли дождя: сначала редкие, а потом все сильнее и сильнее. Начинался ливень. На грани сна и яви Дайки почудились тихие шаги и скрип кровати, прогнувшейся под тяжесть еще одного тела. Одеяло зашелестело, принимая нового гостя - и стало тепло. - Я никогда не любил дожди, - прошептал знакомый голос, перед тем, как Дайки уснул. Сегодня по гороскопу был неудачный день, но Аомине не жалел ни об одном несчастье, приключившимся с ним в этот день, ведь только благодаря им он был сейчас здесь и, возможно впервые с тех пор, как узнал об отношениях Кагами и Куроко, не чувствовал глухого и до дрожи болезненного одиночества. Ради этого стоило прогулять пары в университете, обрекая себя на недовольные реплики преподавателей и смешки однокурсников. Ради этого стоило чуть не попасть под машину и выдержать кучу неприятностей по пути к заветной "кремово-персиковой" двери, за которой жило его знакомое солнце, не любящее дожди. Завтра начнется новый день с новыми проблемами и приятными событиями. Завтра Дайки проснется и будет долго негодовать, что Кисэ уснул в его кровати, а потом у Реты поднимется температура, и Аомине, снова наплевав на занятия в университете, побежит в ближайшую аптеку за лекарствами, мысленно коря доведшего себя до такого состояния блондина, который "совершенно не думает о собственном здоровье и рано или поздно в гроб себя вгонит такими темпами", если за ним не присматривать. О том, что последние пять лет Кисэ как-то умудрялся жить самостоятельно и со всем более-менее замечательно справлялся, Дайки думать не захочет. «Да и какая разница?» Вряд ли Аомине Дайки мог бы назвать Кисэ Рету своим другом сейчас, и вряд ли сможет сделать это завтра, через неделю или вообще когда-нибудь. Вряд ли и сам Рета мог бы со стопроцентной уверенностью заявить, что считает «Аомине-чи» другом. Даже наверняка не считает. Но этой ночью, когда двое парней спали в обнимку на узкой одноместной кровати, никак не подходящей для двух взрослых людей, слушая завывания ветра за окном, никто из них об этом не думал. Они видели сны и улыбались, в тысячный раз прогуливаясь по царству Морфея. Или улыбки их были вызваны тем, что впервые за долгое время - почти "всегда" - они чувствовали живое теплое тело дорогого человека под боком, и это развеивало их общие одиночество и тоску. Завтра будет новый день. Что-то изменится?