Шаман

      Несмотря на то, что календарь уверенно твердил которую неделю подряд, что на улице лето, небо было перекрыто темно-серыми тучами, в лесах растительность была крайне скудна, а земля являла собой грязевое месиво. Хоть это было и нормальным явлением для этих широт, но местные жители все же были бы рады увидеть солнце, немного погреться в его лучах.       Огибая большей частью лысые ветки деревьев и перешагивая через поваленные коряги, сквозь редкий лес уверенно и быстро передвигалась группа людей во главе с невысокой женщиной. Длинные темные волосы, отливающие перезрелой вишней, были убраны назад и заплетены в несколько кос, кожа поражала своей бледностью, но не выглядела болезненной, высокий лоб, прямые тонкие брови в цвет волос, заостренные широкие скулы, острый подбородок, широкий рот, тонкие губы, небольшой округлый нос и тяжелый взгляд серых глаз, в уголках которых притаились еле заметные морщины. За ней в унисон шагал вооруженный отряд мужчин. В небольшом удалении бодро трусила огромная псина, личная собственность повелительницы, похожая на волка умной мордой и серой рябостью шкуры.       Наконец группа добралась до места назначения. Это была ветхая хижина, которая находилась прямо среди деревьев. В ней жила старая шаманка, известная своим колдовством за много верст в округе. Не особо церемонясь, женщина подошла к провисшей двери и, лишь символически раз глухо стукнув по ней кулаком, вошла в пахнувший травами дом. В помещении было не сильно теплее, чем на улице, поэтому при выдохе изо рта вырывались клубы пара. В дальнем углу, возле потемневшей от копоти и времени печки сидела сухонькая старушка, одетая во множество тканей, кожу и шкуры, как и все остальные, включая женщину.       — Чего пришла? Такие как вы нашего брата не привечают, — пробормотала шаманка, пожевывая губами и подслеповато щурясь в скудном освещении почти сгоревшей лучины. — Охрану вон с собой привела… Да зачем? Бояться то тут некого…       — Положению надо соответствовать, — хмуро проговорила женщина. — Дело у меня к тебе есть, Таяна, сложное… Брата моего… твоего из беды выручить.       — А чаво случилось? — дернулась вперед шаманка, заставив трепетать робкий огонек, и замерла, будто бы прислушиваясь к чему-то. — А знаю, знаю… Все знаю. Был тут один, проклятье озера словил да сигает теперь оленем где-то неподалеку. Он что ль?       Женщина мигом вскинулась.       — Он, значит… Ну, а чаво не помочь? Помогу. Да не за так, а сама помогать мне будешь, старая я уже, чтобы по лесам сигать. Плату потом с родственника твоего непутевого возьму, — шаманка поднялась со скрипучей лавки и засеменила к одному из сундуков, что стояли вдоль облезлых стен. Порывшись немного в темноте, выудила засушенные кустики каких-то цветков и подошла к двери, выглянула на улицу.       — Дело это долгое, ближе к зиме разрешится. А покамест… Эй, вояки! Отправьте кого-нибудь до озера, рыбу словить. Олень там появится — его не шугайте и сами не шугайтесь, приманите да дайте рыбу понюхать, по какой копытой своей топнет, ту и несите, — тут она повернулась к гостье, — И ты, Сильва, без дела тут не сиди, с ними пойдёшь, да имя его высматривать будешь, глазастая ты. Но никому больше не говори. Как все сделаете, ступайте обратно, а я пока тут все подготовлю…

***

      На открытом берегу холодный и влажный ветер пронизывал насквозь даже через шкуры и пускал рябь по стальной поверхности озера. Оно было большим настолько, что другого берега видно не было и на горизонте вода и небо сливались воедино. Осень и правда была близко: многие деревья уже распрощались со своим скудным убранством и поскрипывали голыми костлявыми ветками.       Группа людей подошла ближе к кромке воды. Мужчины с легкой тоской смотрели в воду, предрекая неудачную рыбалку, но Сильва слушать их не стала и лишь поторопила, так как сидеть долго на кривой поваленной коряге у края леса под холодными ветрами у нее не было никакого желания. Оставив свою охрану разбираться на берегу, она ушла немного вглубь леса, где было немного теплее и можно было собрать хвороста для костра. Снуя меж стволов деревьев и скудных кустарников, женщина подбирала ветки посуше и складывала их на локоть левой руки. Неожиданно, в противоположной от берега стороне, раздался громкий хруст. Сильва вздрогнула и тревожно и хмуро оглянулась, поджав тонкие губы.       — Тиа, ко мне! — она знала, что ее верная подруга бродит где-то поблизости. И все же, не дожидаясь собаку, женщина поспешила обратно к берегу.       Тем временем, на улице уже ощутимо стемнело и еще сильнее похолодало. Сильва сбросила свою ношу подле коряги и подошла к мужчинам, которые что-то бурно, но тихо, обсуждали. Оказывается, улов все-таки удался, да еще и на редкость богатый.       «Не иначе как шаманка подсуетилась», — подумалось Сильве. И действительно, в сетке у кромки воды трепыхалась уже семерка крупных рыбин поднимая иногда крупные и вонючие брызги воды и, местами, крови. Появившаяся рядом Тиа, радостно залаяла, словно надеясь, что все это богатство достанется ей на ужин, но ее отогнали, и та легла в некотором отдалении от людей и обиженно спрятала нос в лапы. Кивнув мужчинам, женщина вернулась к коряге и принялась разводить костер. Тот занимался нехотя, то вспыхивая небольшими языками пламени, то снова еле тлея в ворохе веток. Когда же непослушная стихия все же подчинилась и засияла светом в вечерних сумерках, даря тепло, женщина снова услышала хруст, доносящийся со стороны леса. Задремавшая Тиа мигом вскочила и уставилась в сумрак леса, четко следя за их новым, видным пока только ей, гостем.       Медленно, аккуратно и невероятно грациозно из-за деревьев вышел могучий олень. Его огромные рога чудом не касались веток, а взгляд черных глаз спокойно и гордо осматривал присутствовавших. Все замерли и не издавали ни звука, лишь бы не спугнуть это явление. Он подошел ближе к костру, почти вплотную к Сильве, и та замерла, едва дыша, боясь, что любое неосторожное движение может все испортить. Гость внимательно посмотрел на женщину, и той показалось, что на миг в диких глазах мелькнула горечь и тень надежды, затем прошествовал к берегу и склонил голову к воде. Сильва вдруг вспомнила про имя, которое просила разузнать шаманка. Женщина взяла несильно крупную палку и опустила один край в костер, так как рассмотреть что-то в такой темноте было уже сложно. Она осторожно начала приближаться к оленю, стараясь не производить лишних звуков. Пальцы рук уже болели от холода, который нес ветер, но Сильва попросту не успела надеть варежки, оставленные на коряге, и потому терпела, крепче сжимая горящую палку в дрожащей ладони. Ветвистые рога оленя в свете огня отчего-то показались ей кроваво-красными и словно бы в каких-то ошметках. Она подошла ближе и попыталась разглядеть хоть какой-нибудь знак на лбу животного, пока тот все еще пил. Но тут олень довольно быстро поднял голову и повернулся к куче еще подрагивающей рыбы. Та, словно бы специально, почти перестала дергаться. Осмотрев тушки, он копытцем подтолкнул одну из них в сторону Сильвы и посмотрел женщине прямо в глаза. В тот же миг Сильва смогла увидеть на лбу животного небольшие проплешины, которые складывались в слово «Верный» на древнем наречии. Закусив губу, она сдержала слезы.       Немедля больше ни секунды, гость направился обратно в лес. Наблюдавшая за всем Тиа заинтересованно потянулась носом ему вслед и завиляла хвостом, будто старому доброму знакомому.

***

      — Садись теперича вон на лавку подле стола да жди, — кивнула головой старая шаманка Таяна и подошла к закоптившейся дочерна почти полностью печи, в которой стоял чугунок с заваренными травами. Несмотря на почтенный возраст, она ловко ухватом извлекла посудину из теплых недр, водрузила на стол перед Сильвой и убрала крышку, давая легкому запаху распространиться в воздухе. — Найти брата твоего мне память твоя поможет да связь ваша…       Шаманка встала за спиной своей гостьи и положила руки ей на голову. Сильва вздрогнула, когда шаманка начала издавать совершенно невероятные звуки: ее вибрирующий, но уверенный голос совершал немыслимые переходы от самых высоких нот, до низких и все это складывалось в завораживающую ритмичную мелодию. Постепенно шаманка начинала петь все громче и громче, а Сильва все больше уходила в себя, ведомая запахом трав и пением Таяны. Где-то на периферии сознания мелькали смутные силуэты, за которые Сильва никак не могла ухватиться, словно бы она пыталась вспомнить утренний сон. Она не видела, а скорее чувствовала то ли своего брата, то ли того оленя, то ли молодую девушку, белую-белую с одиноким взглядом стальных глаз в обрамлении светлых ресниц. Она смотрела на Сильву виновато и будто бы с просьбой то ли о помощи, то ли о прощении. А в последний миг женщина увидела обреченный, полный боли, взгляд брата.       Внезапно шаманка замолкла. Еле касаясь, она провела теплой сухой ладонью по лицу Сильвы, а другой рукой зачерпнула немного ароматной воды из чугунка и брызнула на Сильву. Вздрогнув, та рассеяно огляделась и посмотрела на Таяну.       — Нашла, нашла я его, не переживай, — ответила та на невысказанный вопрос. — И как помочь ему теперь точно знаю. Да только теперь не один обряд понадобится, а два, потому как проклятых двое. Девицу то видала? Невеста его теперича она, которую в озере то том запечатали. А он по доброте помочь решил, да ошибся. Вот теперь они и маются. Она в озере том чахнет, а он на воле дичает. Ох и лихо все закрутилось!..       Объясняя все это, шаманка ходила медленно по дому, шаркая ногами по полу, и прибирала все после обряда. Все эти дела стали ее очень выматывать на старости лет, и надо было бы уже давно задуматься о преемнике, да в глушь такую никто идти не желает. А ведь и таким местам пригляд нужен, тут же и люди кое-где живут. Как они без шаманской помощи с хозяйством своим скудным управляться? Как болезни свои лечить будут? Ну да ничего, духи все устроят.       Старая Таяна глянула искоса на свою гостью, по совместительству давнюю знакомую и, можно сказать, подопечную. Сильва была не местной, а приехала сюда за своим мужем, который сгинул вскоре на одной из охот. И пришлось тогда еще молодой девчушке брать тяжелые бразды правления в свои хрупкие и неумелые руки, иначе не выжить ей было в этих местах. Вот и обратилась она к шаманке первый раз, чтобы задобрить духов и помощи у них попросить. С тех пор и повелось…       — Эй! Чаво расселась? Неча тут людям простым ночами рассиживать, духов обидишь, их это место да шаманов. Иди-иди! Молодцы твои там тебе все ужо устроили. Остальное все уже завтра делать будем, а сейчас тебе отдохнуть надо, обряд нам предстоит тяжелый и долги. Ступай сил набираться, ступай, — заворчала Таяна.       Гостья кинула на нее нечитаемый взгляд и молча вышла за скрипучую и провисшую дверь. Лишь сомкнутая до скрежета зубов челюсть выдавала бушующие эмоции, но Сильва не была в праве их выразить. Только позднее, устроившись в шкурах в импровизированной, собранной наспех палатке, под треск костра и негромкий разговор своих спутников она позволила себе судорожный вдох.