Тонкая красная нить между нами

Она была по-своему мила. И даже красива. Но Локи никогда бы не признал этого перед кем-то. Он был холоден и строг, язвителен, и не забывал каждый день отмечать, как она неуклюжа, какие непозволительно рыжие у неё волосы и слишком ясные глаза. И глупая, излишне тёплая улыбка. Он цедил противные, горькие слова, а вечерами, оставаясь с ней наедине, путал пальцы в её невозможно рыжих волосах и говорил ей, какая она красивая. Самая красивая во всех мирах. Его драгоценная жена — Сигюн. Она смеялась своим тоненьким голоском и говорила, как сильно любит его. И улыбалась. Ему одному. Каждый день она ему улыбалась, и от этой улыбки внутри младшего принца что-то звенело, натягивалась невидимая струна. И ему казалось, — самую малость, право, — что он почти готов поверить ей. Что он действительно нужен. — Такова воля судьбы, — говорила Фригг и загадочно улыбалась. — Это твое искупление, — говорил Один и закрывал свой единственный глаз. — Она такая смешная, — чавкал в столовой Тор и добродушно смеялся, стреляя взглядом в сторону мнущейся в дверях Сигюн. А Локи, как мог, терпеливо вздыхал и был уверен, что это — его наказание. Но оно было каким-то неправильным, потому что, слыша каждый день её наивные и трогательные заверения в любви, сжимая её в своих объятиях каждую ночь, Локи ощущал себя непозволительно счастливым. А Сигюн кротко ему улыбалась и, когда никто не видел, целовала в щёку. И краснела, о боги, краснела так, словно не с ней он проводил все эти жаркие ночи. Всё это было странно и очевидно ему на что-то намекало, но Локи отмахивался от намёков и ждал, когда же судьбе наскучит играться и она изъявит свои истинные намерения. Ждал, когда его жене надоест быть терпеливой, молча проглатывать обиды и исполнять любой его каприз так, словно и правда любит. Ждал, когда в светлых глазах теплота и нежность обратятся в жгучую ненависть. Ведь как иначе, он же йотун! Монстр, обманщик, предатель. Тот, кому нет места ни в одном из миров. Но шло время, сменялись краски на улице, неспешно текла жизнь в величественном Асгарде, а Сигюн по прежнему была рядом. Всё так же сияли теплотой её глаза, и улыбка, ясная и нежная всё ещё принадлежала ему одному. И Локи всё чаще думал, что — возможно, только возможно! — так всё и должно быть. И что, конечно же, когда однажды она всё-таки оставит его, он будет готов к этому. Но сейчас, вот именно сейчас, — он прикасался холодными губами к её виску и, словно заговорщик, шептал о том, какая она всё-таки красивая. И Сигюн радостно смеялась ему в ответ.