Тонкая красная нить между нами

Сигюн быстро шла по вырубленным в камне ступеням, почти бежала. Редкий свет факелов выхватывал закушенные губы, лихорадочно блестящие медовые глаза, уложенные впопыхах рыжие, словно пламя, локоны. Она спешила вниз, в темницы, на встречу к тому единственному, кто навсегда завладел её сердцем и душой. Она не видела Локи уже неделю после его заточения здесь, но Всеотец наконец смилостивился и дал им полчаса, о боги, целых полчаса! Ступени неожиданно закончились, и Сигюн пошатнулась, но устояла и тут же вскинула голову. Страж, уже ожидающий её, на мгновение склонился в почтительном поклоне, а после стал отпирать тяжелые двери. И вновь они шли по длинному коридору, которому, казалось, не было конца. Сигюн нервно сжимала свои тонкие пальцы, боязливо оглядывалась на мелькающие тут и там тени, но упрямо шла вслед за стражником вперёд, спешила к тому, о ком тревожно билось в груди сердце. — Сюда, госпожа. — Стражник вновь отпер какую-то дверь, провёл её в полной темноте несколько метров и, остановившись, снова принялся возиться с замком. — Я приду за вами через полчаса. — Да, я помню. Сигюн быстро облизнула пересохшие от волнения губы и, как только скрипучая дверь отворилась, шагнула вперёд, слыша, как за спиной задвигаются засовы и поворачивается ключ. Но всё это было уже не важно, потому что она, наконец, увидела того, к кому так стремилась. Впереди, на расстоянии всего нескольких метров от неё, на холодном каменном полу сидел младший принц Асгарда, полукровка йотун, лживый бог, чума для всех девяти миров. Тонкие руки были неудобно скованы за спиной, но бог, казалось, вовсе этого не замечал, расположившись с максимально возможным комфортом. Стоило Сигюн переступить порог его тёмной обители, и Локи вскинул голову, хмуро осматривая нежданного гостя. В светлых зелёных глазах на мгновение мелькнуло удивление и сразу вслед за ним — радость, прошедшаяся огненной плетью по сердцу асиньи. — Сигюн, — тихий шёпот разорвал тишину, и только теперь девушка обратила внимание на губы бога, по слухам, совсем недавно избавленные от волшебных нитей. Раны давно должны были уже затянуться, но нет, тонкие губы кровоточили, запекшаяся кровь застыла в уголках, и Локи поспешно их облизал, заметив, как задрожали золотистые ресницы. — Что ты здесь делаешь? Один знает? Сигюн смогла лишь кивнуть и, наконец-то отмерев, быстро прошла вперёд, с тихим вздохом опускаясь на пол перед своим принцем. — Как же так… — её руки сами потянулись к его лицу, но не коснулись израненных губ, боясь причинить лишнюю боль. Асинья, как могла, боролась со слезами. Об участи мятежного принца, посмевшего в шутку обрезать дивные косы Сиф, знали все, но одно дело знать, и совсем другое — видеть воочию. Сигюн с ужасом представляла себе, как же выглядели эти губы, когда были зашиты. — Очень больно? Мгновение — и Локи уже улыбался, качая головой. — Нет. У нас полчаса? Не зная, что говорить, Сигюн лишь кивнула и вновь поймала шальную, почти безумную улыбку. — Тогда иди сюда, — зелёные глаза пылали в полутьме темницы. Сигюн с сомнением вгляделась в бледное лицо с тонкими, заострившимися чертами и неуверенно покачала головой, чувствуя, как рассыпаются по спине огненные локоны. Локи почти смеялся. — Давай. Девушка тихо вздохнула, признавая своё поражение, и послушно подалась вперёд, коснулась руками острых плеч, мягко прижалась к шершавым, отдающим вкусом крови губам. Локи едва слышно зашипел, но не отстранился, требовательно поцеловав в ответ, выбивая разом весь воздух из лёгких. Сигюн самой было почти физически больно, но она более не могла оторваться от его губ, казалось, сделай она это — и непременно последует кара. Локи иногда шипел и, забываясь, больно прихватывал зубами её нижнюю губу, но тут же приходил в себя и старательно зализывал свои укусы. Тишину темницы разбавило шумное дыхание изголодавшейся друг по другу пары. Сигюн больше не думала о том, что Локи может быть больно, она не думала вообще ни о чём, вплетая пальцы в длинные вьющиеся пряди, целуя любимого всё более жарко. В какой-то момент, отстранившись, чтобы быстро глотнуть воздуха, она на мгновение встретилась с ним взглядом и тут же послушно прижалась обратно, оголяя собственную шею и чувствуя, как в неё безжалостно впиваются израненные губы Локи. Девушка прикрыла глаза, обнимая трикстера и позволяя ему покрывать жадными поцелуями свои шею, плечи, тонкие ключицы. Едва сдерживаемые стоны повисли в густом воздухе, Сигюн поспешно прильнула обратно к губам принца, принимая его язык, садясь к нему на колени и более всего сейчас желая освободить его руки, чтобы он мог обнимать её как прежде, сжимать в своих руках до боли… Где-то за пределом сознания, словно вовсе в другом мире, послышались глухие шаги приближающегося к темнице стража, и девушка быстро отпрянула, судорожно хватаясь за расстёгнутый ворот платья, спеша привести себя в надлежащий вид. Когда она, наконец, осмелилась поднять взгляд на Локи, то вновь увидела на его тонких губах улыбку, которую он дарил лишь ей одной. Трикстер перевёл дыхание, облизнулся, почти не морщась и приятно рассмеялся, видя, как начинают краснеть всегда белые щёки. — В следующий раз попроси хотя бы час. За её спиной с шумом закрылась дверь темницы, оставляя наказанного принца в пустой и холодной камере, и Сигюн двинулась за стражником вперёд, торопясь покинуть неуютное подземелье. На её искусанных, припухших губах змеилась мягкая улыбка.