Фейри

Фицрой покивала, не став спорить. — Ты главный, — напомнила она. — Но, Коннор, скрывая информацию от группы, ты рискуешь их жизнями. Почему ты доверился мне? — Потому что ты знаешь группу, а я нет. Мне не стыдно попросить помощи, но я должен проверить группу сам. Дойл взглянул ей в глаза, как будто пытаясь донести до нее какую-то информацию телепатически, но Фицрой прервала контакт. — Я тоже не могу сказать, что знаю этих людей, но когда я только пришла, у меня было странное чувство, что я их знаю давно, что я как будто просто вернулась из отпуска, что я могу им доверять, как самой себе. Кайл и Алан по отдельности великолепные специалисты. Кайл может часами рассказывать о животных и истории, он душа компании, оптимист, сильное плечо рядом, он настоящая ходячая Википедия обо всем, что касается прошлого этого мира. Он запросто может рассказать о том, что ели короли Англии и Франции, он разбирается в клинописи, знает египетские иероглифы и славянское письмо, он уникальный специалист и зоопсихолог, способный найти контакт хоть с медведем, хоть со скатом. Не знаю, куда в него помещается такой объем знаний, но если нужен Гугл о том, как приманить койота или усмирить быка — он поможет. Алан влюблен в физику, как в самую красивую женщину. Он боготворит Хокинга и готов часами молиться за его здоровье. А Кайл и Алан вместе — как два главных винтика одной огромной машины коллегиальности, они как братья-близнецы, они понимают друг друга с полувзгляда. Я даже удивлена, что они познакомились только в Управлении, настолько они сдружились. Калиша — дар божий. Немного ворчлива, но благодаря ее усилиям, ее таланту и знаниям я сама смогла нормально жить после того, как вернулась в этот мир, пробыв черте где пять лет жизни. Джошуа ненавидит деловой стиль одежды, не терпит скандалов, может работать без выходных и сна, если погружается в дело, и найдет в теле человека отдельно взятый эритроцит, который привел к смерти, потому что он живет своей работой, дышит ей, он влюблен в патанатомию с детства, когда мечтал стать врачом. А Калиша и Джош вместе — Т-лейкоциты, как их зовет Кайл. Ти-Рекс защитник. Они не успокоятся, пока не спасут человеку жизнь, не проведут операцию в любых условиях и не дадут Смерти щелчка по носу. Они ангелы жизни, Коннор. Просто поверь. — Я знаю, что была еще Марина Адамс. Почему она ушла из группы? — Не знаю. Мне показалось, что с самого первого момента, когда я представилась, она испугалась. Возможно, мне действительно просто показалось, но я постоянно ощущала ее беспокойство, а теперь она попросила перевода в группу другую группу, коллег группы ее прежнего руководителя, Дэйны Стоун. Ты наверняка читал досье Стоун. — Не довелось. А что насчет тебя? — Помимо того, что я бывший коп, знаю более двадцати языков и умею наживать врагов — ничего особенного. Я просто ищу ответы на свои вопросы и ищу то, что потеряла хоть и не знаю, что. Думаю, когда найду, увижу или почувствую, тогда и пойму, что это мое. — Смысл жизни? Вообще, это была шутка, но Дойл произнес фразу слишком серьезно, чтобы Фицрой улыбнулась. Скорее утверждение, чем вопрос, как будто оба знали, что это действительно так и есть. — Я читала, что ты вещь в себе, закрытая шкатулка секретов, — так же серьезно произнесла она. — Откуда тогда желание откровенничать именно со мной? Дойл отвел глаза и встал. — Потому что в прошлый раз команда пострадала из-за меня. Этого не должно повториться. Фицрой не стала ничего говорить, но вдруг ощутила, насколько одинок был и есть этот человек. Дойл не боялся неудобных вопросов начальству в прошлом, не готов был рисковать членами команды ради сомнительных экспериментов руководства, всегда помогал любому коллеге, даже тому, кто пытался обойти его. Он мог гасить конфликты задолго до их появления и, как лидер, всегда вел группу за собой. Но он был прав в одном — Управление ело таких, как он, на завтрак дюжинами и выплевывало, как косточки апельсина. Скажи он кому тогда, в прошлом, о своих видениях, едва ли к нему отнеслись бы благосклонно и адекватно. Сейчас же, даже когда он говорил с оперативным директором, которая в прошлом была его подчиненной, этот призрак страха остался. Понятно, что он почувствовал какое-то подобие родственной души в человеке, тоже пропавшем на какое-то время без вести, но Фицрой нутром чуяла недосказанность. Доннер, очевидно, пополнила ее досье уже после того, как Фицрой с ним ознакомилась лично, являясь руководителем группы и имея доступ к личным файлам. Но что Доннер внесла — это было неизвестно. Может быть, именно то, следствием чего и стала открытость нового руководителя к предыдущему. И это было непонятно. Группе не надо было говорить, что делать, когда самолет приземлился в Каире, когда Дойл получил машину и когда отвез коллег в отель. Каждый мысленно уже находился в музее и выстраивал свои теории согласно имевшемуся материалу, но когда группа прибыла на место, стало ясно, что к такому люди в самом деле были не готовы. — Предполагалось, речь шла о двух проявлениях феномена, — заметил Дойл, пока коллеги пребывали в легком шоке от увиденного. — Шла, — истерически заулыбался директор музея. — Шла о двух, профессор Дойл. — А это тогда кто? — уточнил Кинг, чувствуя мороз по спине. — Предположительно, охранник и те, кого он пытался поймать, — нервно ответил директор. — Да вы поймите, — начал он, заламывая руки, — музей был закрыт, я лично отдал приказ никого не пускать. Но вы же знаете людей — некоторым нужны сенсации, другим — слава. Вы приехали вовремя — заявлений о пропаже людей еще не было. — Вы так их и нашли? — почти шепотом спросила Фицрой, пока Макмиллан с интересом разглядывала увиденное. — Вы их не переносили? — И пальцем бы не тронул, и другим бы не позволил! — воскликнул директор. — Да что здесь происходит?! Музей проклят? Один из охранников все-таки не выдержал и выбежал из зала, где находились люди и обнаруженные феномены. Нервы второго оказались крепче и он присел рядом с одной из мумий, оглядывая ее со всех сторон. — Я осмотрюсь здесь, — решила Фицрой, присоединившись к нему, пока Кинг оглядывал весь масштаб работ, а Макмиллан уже начала сбор образцов. — Были ли какие-то новые экспонаты за последнюю неделю? — уточнил Дойл у директора музея. — Статуэтки, монеты, картины? — Два превосходно сохранившихся сосуда, — подтвердил тот, кивая, как китайский болванчик. — Нам передали их в дар, отправитель неизвестен, но наша служба безопасности все проверила — товар продавался на сайте аукционов, выкуплен и доставлен прямо сюда. — То есть, покупатель работал отсюда, из музея? — спросил Дойл. — Нет, — потряс головой директор. — Вернее, да. То есть, я не знаю. Профессор, остановите это! — взмолился он. — Каждую ночь умирают люди! Сегодня умерло восемь человек! Я окажу любую помощь, все, что угодно, только остановите это! Дойл обернулся, чтобы увидеть что-то еще необычное — Кинг с Макмиллан работали в паре, собирая образцы, охранник нервно оглядывался по сторонам в поисках второго, а Фицрой возвышалась над всеми, как сатана над хаосом, чуть прищурившись, глядя на совершенно пустой участок пола, чуть склонив голову набок в выражении любопытства. — Мобильная лаборатория прибудет через час, а пока позвольте воспользоваться Вашей, — попросил Дойл директора. Через четыре с половиной часа исследований, группа сидела в лаборатории в конференц-зале. — Идеи? — предложил Дойл. — Анализ показал схожесть всех найденных тел только в одном, — начал Кинг. — Им более пяти тысяч лет. Десять мумий одного и того же отрезка времени. Процесс мумификации соответствует тому, что проводился в тот период времени. — А что насчет фаланг пальцев и отсутствия зубов? — уточнил Дойл. — Такое не практиковалось, — ответил Кинг, встав и подойдя к экрану, на котором появились снимки найденных тел и рисунки на фресках. — Удалялись внутренние органы и мозг. Ни глаза, ни зубы, ни пальцы не трогались. Но что характерно, на найденных сейчас мумиях нет свивальных холстов. Их просто… высушили. Выпотрошили и высушили. — А что насчет бальзамического состава на телах? — Это не бальзам, хотя анализ показывает именно это. Я изучал настоящие мумии, я изучал процесс мумификации и процесс бальзамирования. Я даже изучал захоронение заживо. Это вообще ни на что не похоже. Это мумификация и бальзамирование без мумификации и бальзамирования. — Тогда чем покрыты тела? Макмиллан поджала губы, прежде чем ответить. — Это всего лишь предположение, но если допустить, что это то, что осталось от одежды, обуви и украшений? Двое тел, найденных первыми, принадлежали взрослым мужчинам. В них опознали двух пропавших охранников. Еще двое — тоже взрослые, мужчина и женщина, шестеро — подростки. Четверо юношей и две девушки. Все десятеро погибли мгновенно. Не думаю, что они могли хотя бы понять, что с ними произошло. — Венди? — Фицрой даже не шевельнулась, глядя на экран, когда Дойл обратился к ней. — Пространственно-временная линза? — предположила она, так же встав и подойдя к Кингу. — Возможно, воздействие было мгновенным не потому, что на объекты что-то напало, а потому, что они пересекли невидимую черту. Я не специалист по паранормальному, — Макмиллан чуть нахмурилась, что отметил Дойл, — но я могу сказать, как действовали минимум восемь человек из погибших. Один охранник умирает и музей закрывают для полиции. Но это музей, в нем есть сторожа, потому что есть бесценные экспонаты, которые нужно охранять. Поэтому на следующий день погибает второй. Лишняя жертва, которой не должно было быть. Затем группе подростков становится интересно, почему же музей закрыт. Строятся догадки, разрабатывается план проникновения внутрь здания. Проникновение осуществляется через ангар сзади, откуда и куда ввозятся и вывозятся крупные тяжелые экспонаты. Но до того, как проникнуть внутрь, группа подростков замечает двух подозрительных типов с камерой, направляющихся в тот же ангар. Вероятнее всего, это были журналисты. Эти стервятники везде стервятники, они кормятся горячими сенсациями. Но тут они просто пропали. Быстро, беззвучно и со всем оборудованием, при этом оставив дверь ангара открытой на радость шестерым не слишком умным детишкам, насмотревшимся голливудских фильмов. — Откуда такие предположения? — уточнил Дойл. — На месте я всегда первым делом осматриваю окна и двери, — ответила Фицрой. — Окна в музее под сигнализацией, двери тоже. Но есть один момент — окна под охраной всегда, а входы-выходы — только ночами. Двое охранников уже были внутри, они не трогали сигнализацию, но остальные не могли бы ее обойти, если бы тоже не были внутри на момент появления феномена. Это музей, — развела она руками, оглядывая группу. — Полно укромных мест, никакие тепловизоры не найдут. — А как же камеры слежения? — спросила Макмиллан. — Хакнуть Пентагон не сложнее взлома системы безопасности какого-то музея с костями, камешками и побрякушками. Никто не планировал красть золото — никто бы даже не успел пройти дальше определенного участка. — Но охрана была найдена в разных концах музея, — напомнил Дойл. — Восемь новых тел — рядом и в одном месте. — Блуждающая аномальная зона, — предположил Кинг. — А возможно, феномен по типу шаровой молнии. — Что наверняка, — вдруг согласилась Фицрой. — Потому что моя теория не выдержала проверки. Дойл нахмурился. — То есть? — То есть, «Ночь в музее», Коннор, — ответила она, разведя руками. — Сюжет серии фильмов, хотя насчет окон и дверей я говорила серьезно. Кинг переглянулся с Макмиллан и решил прекратить унижение нового начальника, обратив внимание на себя. — Я и Калиша проверили помещение, где были найдены тела. Геомагнитный фон в норме, пробы воздуха, воды из туалета, осмотр кабинета службы безопасности — никаких отклонений нет. — А тела? — обратился к нему Дойл. — Положение тел при мгновенной мумификации указывает на то, что, теоретически вероятно, что тела прошли через гипотетическую точку перемещения в иное время, возможно, что и в иное пространство, — продолжил Кинг, выведя на экран новые фотографии. — Египтяне скрещивали руки усопших на груди, здесь тела — как солдаты на параде. Руки по швам, ноги вместе. — Что если они не проходили через этот портал, — вставила Макмиллан, — а портал опустился на них. — Или поднялся из-под пола, — понял ее Дойл. — Вы о чем? — прищурилась на собравшихся Фицрой. — Какой портал? — Например, сырая энергия, — вдруг резко ответил Кинг, глядя ей в глаза. — Портал в иное измерение, куда тебя перенес взрыв в Лондоне или то, куда ты попала в Стоунхэндже. То, что забрало тебя, Антона Хэндрикса, Марка Йенссена и многих других, с чем ты жила двадцать лет, пока пыталась найти… — Кайл, хватит! — резко приказала Макмиллан, встав. Дойл тоже поднялся, глядя на коллег и не понимая происходящего. — Так, какой портал? — повторила Фицрой, глядя на Кинга. — Что? — она обернулась, взглянув на Дойла и Макмиллан. — Что? — Безнадежно, — сдался Кинг. Дойл оценивал ситуацию менее минуты. — Калиша, осмотри тела, — попросил он. — Найди все, что может помочь следствию. Венди, бери охрану и прочеши залы, где были обнаружены все тела, частой гребенкой. Кайл, на пару слов. Когда женщины разошлись, Кинг, плюнув на приличия, сел прямо на стол. — Прости, Коннор, — извинился он, качая головой. — Что это было? — поинтересовался Дойл, сев на свой стул. — Что еще за портал с сырой энергией? — Поговори с Линдси, — предложил Кинг. — Не я должен был тебе об этом рассказывать, но знаешь, странно, что ты услышал, — заметил он. — Услышал что-то, что не услышала Фицрой? — уточнил Дойл. — Что ты и Калиша скрываете от меня относительно Фицрой? Кинг встал со стола и сел на стул напротив Дойла. — Я с ней работал раньше, — начал он. — Я не о том времени, когда она пришла после своего исчезновения, а задолго до него. Я, Калиша, Марина, Алан и прочие работали с ней и Доннер. Марина потому и ушла из группы, потому что Фицрой здорово пугает даже сейчас. Она жесткий руководитель, но рисковать предпочитает только собой. И когда мы познакомились в первый раз, когда она еще была телекинетиком-эхолокатором… — он неосознанно облизнул губы. — То, что она делала, то, как делала — это не передать словами. Мы были в Нью-Мексико, в каньоне Чако, она закрыла и уничтожила пещеру анасази выключив стража, который призывал к себе людей на верную смерть. — Чако? — повторил Дойл. — Я был там, я вел там расследование по анасази в середине девяностых. — Слава богу, ты меня слышишь! — облегченно перевел дух Кинг. — Коннор, послушай меня. Венди прекрасный человек, ответственный, серьезный, но она больше не эхолокатор и не телекинетик, она перегорела, когда вернулась. И она что-то сделала с собой, чтобы забыть все то, что причиняло ей боль. Знаю, что для тебя «синдром разбитого сердца» — пустой набор слов, но это действительно диагноз. Думаю, если бы она не стерла себе память, она бы погибла. Дойл кивнул. — Понятно. А что я только что видел? — Отсутствие реакции, — пояснил Кинг. — Она не воспринимает информацию о том, что пережила. Как будто выключается на время, пока она транслируется. Сами по себе слова никак на нее не влияют, но стоит только углубиться — она входит в спящий режим, как компьютер. У нас есть минут десять? Я расскажу все, что знаю, раз уж на тебя это перестало действовать. — На меня? Я тоже… Когда Кинг закончил рассказ, Дойл минуты две молча смотрел в стол, изредка моргая. По этой реакции Кинг и сделал вывод о том, что из его рассказа усвоилось тоже далеко не все. Дойл выключился на моменте, когда Кинг перешел к рассказу о том, что произошло в Архангельске, как Фицрой возвращалась туда снова и снова, но включился и внимательно выслушал о том, как жила Фицрой с момента обнаружения в себе способностей, как училась в Канаде, как сотрудничала с Управлением, как начала работать в полиции Манчестера, как спасала жизни людей, выполняла свою работу, как вела дела, как снова начала сотрудничать с Управлением и помогла закрыть пещеру анасази, как погибла, как воскресла, как спасла тысячи жизней в Лондоне, как пропала и как появилась снова. Кинг пересказал все, что знал об этой женщине, что должен был пытаться говорить ей снова и снова, чтобы заставить вспомнить, но умолчал только об отношениях самого Дойла с ней. — Кого она искала? — повторил Дойл, когда Кинг уже не раз ответил на тот вопрос, так и оставшийся не услышанным. — Человека, — коротко ответил Кинг, поняв, что правда, возможно, никогда не будет услышана. Дойл просто не слышал ее. Не слышал того, что Венди Фицрой двадцать лет жизни искала его, Коннора Дойла, человека, которого любила, к которому была привязана по какой-то необъяснимой причине. — И нашла? — Дойл поднял на него глаза. Кинг только пожал плечами. Нашла, вытащила буквально с того света, выдрала из иного измерения в реальность, но, пребывая в уверенности ошибочных мнений относительно него, ампутировала себе часть разума, связанного с воспоминаниями о том, кого любила. И в этот список, к сожалению, вошел не только Дойл. Стали серыми и пресными чувства к мужу, братьям и родителям, забылись воспоминания о сложных отношениях с Майкрофтом Холмсом, забылись все светлые чувства ко всему, чем она жила. Кинг знал это, потому что Линдси Доннер поделилась с ним наболевшим всего раз за все время его работы в Управлении — в день, когда вернулся Коннор Дойл и пропала Венди Фицрой, когда вся группа подверглась воздействию способностей Шенкса, которого, по всей видимости, курировала Таня Нортон. Второй раз, когда Доннер пришла именно к Кингу, был тогда, когда он возглавил группу после перехода Дэйны Стоун в другую группу. Тогда, когда Фицрой уже потеряла память, когда Дойл пришел в себя и стало ясно, что он тоже забыл все, связанное с ней, Кинг получил задание всячески способствовать восстановлению памяти обоих, но осторожно, чтобы не пострадать самому. То же самое Доннер попросила делать и остальную группу, но Марина Адамс слишком долго боролась со своими внутренними демонами, чтобы принять руководство обновленной Фицрой, памятуя о том, что эта женщина сделала в каньоне, поэтому в группе она и не задержалась, решив, что работа со Стоун принесет больше пользы, чем с Фицрой. Вот только любые попытки напомнить Фицрой о прошлом заканчивались одинаково безуспешно. И то же самое было с Дойлом, когда с ним работали врачи в Лондоне. Но что-то все же сдвинулось с мертвой точки в Каире или раньше, если Дойл смог расслышать хоть что-то о своей коллеге. — Ей нужен контроль, — вместо ответа произнес Кинг. — Коннор, не думай, что я сплетник, — попросил он. — Времена изменились, Управление тоже изменилось, даже атмосфера в группах сейчас другая. В нашей это не только профессиональные, но и дружеские отношения. Когда работаешь друг с другом сутками, забываешь о границах. В большинстве групп не сплетничают, а просто говорят, как есть, при всех. Просить помощи не стыдно. Мы поддерживаем друг друга, подшучиваем друг над другом, помогаем, чем можем. Это больше, чем просто работа. Без панибратства с начальством, но довольно просто. Доннер установила новое направление в работе Управления. Мы помогаем все и всем, даже группа — начальству. И мы хотим помочь вспомнить вам обоим. Это важно. Но основное, по всей видимости, вы должны сделать сами. Дойл промолчал, безуспешно пытаясь вспомнить свое прошлое, когда он был куратором Венди Браун, девочки с двойными паранормальными способностями. От Доннер он уже слышал рассказы о том, что это так и было, но тогда это не находила эмоционального отклика. Но сейчас что-то изменилось. Что-то начало меняться еще до полета. — У меня было видение о будущем, — решился он на откровенность, не зная, как эту новость воспримет коллега. — Наша группа привыкла к начальству с пси-способностями, — ответил Кинг, понимающе покивав. — Весь внимание. Фицрой осмотрела каждое окно в залах, где были найдены тела. Три огромных зала, объединенных только тематикой, как и весь музей, впрочем. Ничего общего, за исключением положений тел, отсутствия зубов и фаланг пальцев. Мраморный пол тоже не содержал никаких отпечатков даже у свежих тел. Странно, но и камеры слежения работали неправильно, зацикленные на одном и том же кадре. Все говорило о взломе и проникновении, но все же говорило о наличие чего-то паранормального. Допрос директора и дежурившего во все три ночи персонала ничего не дал. Директор был дома, двое охранников погибли один за другим, а третий, который должен был выйти, исчез. — Зубы всем жертвам вырывали еще при жизни, — доложил выросший как из-под земли крайне высокий Кинг. — То же и с пальцами — фаланги удалялись прижизненно. — У меня только незначительное электромагнитное возмущение, — произнесла Фицрой. — Причем у входа в музей, а не в залах. Не знаю, что это, но явно не стоит внимания. Значит, при жизни… — повторила она. — Думаешь, маньяк? — Который способен состарить клетки тела до пяти тысяч лет? — фыркнул Кинг. — К тому же моментально. А ты в курсе, что у нас босс — ясновидец? — В курсе, — кивнула Фицрой, глядя на пол. — Мне нравится разношерстная команда, — призналась она. — У меня проблемы с памятью, у него тоже, но другие, у Калиши комплекс бога с обязательным спасением нуждающихся, Рид, с его дотошностью, от которой у меня скулы сводит, Фишер, который настолько трудоголик, что готов спать в обнимку с книжками о квантовой физике… может, только ты и нормальный. — Я гей и я сексотрудоголик, — усмехнулся Кинг. — Готов переспать с любым парнем, чтобы получить нужную информацию для дела. — Может, попробуешь с Дойлом? — тоже усмехнулась Фицрой. — Вытряси из него все, что он видел в будущем, может, вспомнит что-то еще. — С начальником я бы спать не стал, — уже серьезно ответил Кинг. — И он не гей. — По-моему, как раз за твою команду, — не согласилась Фицрой. — Если это временная линза, — вдруг перескочила она на другую тему, глядя перед собой, — как она должна проявиться? А если точнее, как, при учете того, что объекты могут находиться на расстоянии друг от друга? Феномен сначала парализует, потом удаляет зубы и фаланги пальцев, а потом высушивает и… Черт, да как же можно состарить тело на пять тысяч лет, если не засунуть его в прошлое, продержать там пять тысяч лет, а потом вернуть в настоящее? И потом, а в чем смысл? Кинг посмотрел туда же, куда смотрела Фицрой, и вздохнул. — Если тело забрать из настоящего, переместить в прошлое и оставить там, тогда все вполне логично, — выдохнул он. — И не перемещать в настоящее, а переместить из точки, где тело находилось в настоящем, в сам музей. Тела отлично сохранились, следовательно, находились они в месте без доступа кислорода, солнечного света и влажности. Плюс-минус лет сто-двести, они находятся в гробнице какого-нибудь фараона до того момента, когда ее найдут и вскроют, а потом то, что забрало тела из настоящего времени в прошлое, перемещает их в будущее относительно времени их настоящего нахождения, то есть, в день, из которого они были взяты. — И складывает в ряд? — уточнила Фицрой сухо. — А где тогда зубы и части пальцев? Древние жрецы осваивали дактилоскопию и стоматологию? — Стоматология была уже тогда, — возразил Кинг. — Но все зубы не удалялись. Возможно, они до сих пор где-то лежат нетронутые, как и пальцы. Крови нет, нет ни единой отслоившейся чешуйки кожи. — А где Дойл? — спросила Фицрой. — Общается с директором. Думаешь, это он подстроил? — Нет. Я проверила поставку последних экспонатов, даже проверила их самих — по нулям. Дойл рассказал, что видел в видении? — Кровь, анкх и яркий свет. — Как думаешь, древние боги существуют? — Хочешь сказать, это сделал Ра? Высушил, забрал себе, поиграл и вернул на место? Фицрой не ответила. Ночь обещалась быть бессонной. Дойл, Макмиллан и Кинг, предварительно подключившись к камерам слежения музея, остались в мобильной лаборатории, Фицрой и двое охранников обходили музей по периметру, следя за входами-выходами. — Сэмсон, Диксон, что нового? — поинтересовалась Фицрой четвертый раз за два часа. — Тишина, — ответил Сэмсон. — Тихо, — отозвался Диксон. — Лаб-1, подтвердите визуальный контакт, — потребовала Фицрой. — Лаб-1, все тихо, — ответил Кинг, следя за всеми мониторами. — Всплеск энергии в квадранте-6, — через секунду после Кинга ответил Дойл. — Браво, крайне осторожно, — приказал он. — Браво, принято, — ответила Фицрой, махнув Диксону рукой. — Сэмсон, остаешься снаружи. — Принято. Фицрой и Диксон вбежали в музей. — Лаб-1, как связь? — тут же вызвала группу Фицрой. — Мы внутри, двигаемся к квадранту-6, все чисто. — Браво, энерго-всплеск прямо по курсу, — ответил Дойл, видя на мониторе, как Фицрой и Диксон, крепко сжимая пистолеты, продвигаются вперед короткими перебежками, ожидая, пока команда снаружи отключит очередной участок от сигнализации. Наконец, оба достигли зала, где были обнаружены последние тела. — Браво, феномен прямо перед вами, — произнес Дойл. — Подтвердите контакт. — Лаб-1, визуально все чисто, — ответила Фицрой. — Что на камерах? — Камеры… — Кинг покрутил настройку и вдруг напрягся. — Венди, камеры в режиме повтора кадра! — повысил он голос. — Снова началось. — Браво, уходите оттуда! — резко перебил его Дойл. — Убирайтесь из музея! На внезапный истошный крик двух своих сотрудников, он среагировал единственно возможным действием — схватив свой пистолет и выбежав из лаборатории, направляясь внутрь вместе с Сэмсоном. — Фицрой! Диксон! — крикнул Дойл, услышав звуки выстрелов. — Твою мать! — раздался возглас Диксона и следом — отборная брань Фицрой. Дойл и Сэмсон замерли с поднятым оружием, целясь в нечто ослепительно-яркое, двигающееся, но при этом безмолвное и явно безвредное. — Голограмма, — с трудом выдохнула Фицрой, опустив пистолет и нагнувшись, чтобы перевести дух, пока Диксон скрипел зубами и от души матерился. — Чертова голограмма, чтоб ее. 3D-голограмма представляла собой красочное представление богов Египта. В полной темноте завораживающее зрелище было одновременно непередаваемо прекрасно и пугающе. Сперва в высокому потолку поднималось золотое солнце, достигало определенного уровня и становилось летящим соколом, сменяясь более привычным изображением бога Ра, затем огромные крылья расправляла Изида, богиня-кошка Баст в полной тишине встряхивала систром, громадный Анубис поднимал шакалий нос, скалил зубы и воздымал к небу руки, сжимая в одной из них золотой анкх, а во второй уас, бог Сет тряс львиной гривой, богиня-кобра Уаджет расправляла капюшон, Себек, бог Нила с головой крокодила, мановением руки заставлял призрачный Нил разливаться и гнать волны вперед, Тот, держа в руках свиток папируса и стило, поворачивал изящную птичью голову, словом, перед зрителями проходили те, кого древние египтяне почитали, как богов. — Голо-проектор, — доложил Сэмсон, указав на источник света в самом верхнем углу зала. — Замыкание? — предположил Дойл. — Лаб-1, что с источником питания? — спросил он в микрофон блютуса. — Замыкания нет, — тут же ответил Кинг из лаборатории. — Возможно, полетели какие-то предохранители, когда отключали сигнализацию. Камеры работают. Вы тоже видите богов Египта? Там что, суд Осириса? Дойл поднял голову, чтобы успеть заметить, как чудовище Амат пожрало грешника, чье сердце оказалось тяжелее пера Маат. — Директор не упоминал об этом зрелище для посетителей, — сказал он. — Может, выключить и дать свет? — Минуту, — попросил Кинг. Голограмма погасла и включился свет. Группа выключила фонарики. — Я не буду оправдываться за применение огнестрельного в зале с черепками и прочей ерундой, — резко произнесла Фицрой. Дойл оглядел отметины от пуль в стене и потолке, но решил не заострять на этом внимания. — Я поговорю утром с директором, — решил он. — Коннор, всплеск энергии в соседнем зале! — громко воскликнул Кинг. Команда осторожно и быстро переместилась вперед и вбок, в смежный зал. И вовремя. — Сэмсон, назад! — заорала Фицрой, увидев, как охранник делает шаг по направлению к чему-то ослепительно-яркому, в чем угадывались силуэты древних богов, что закручивалось спиралями черноты, золота и красноты. — Сэмсон, стоять! — Венди, стой! — Дойл дернул ее на себя в тот же миг, когда Сэмсон исчез в свете, брызнувшем во все стороны лучами, и когда люди, на миг закрыв глаза руками, смогли смотреть нормально, на полу уже лежала новая мумия — высохшее древнее тело, беззубо открывшее рот и держащее руки по швам. Руки, на которых не доставало фаланг пальцев. — Не трогать, — приказал Дойл, отмерев первым, пока Фицрой и Диксон пытались прийти в себя. — Группа, что там? — надрывался Кинг в динамик. — Браво, ответьте! Дьявол, Коннор, не молчи! Что происходит? Камеры опять зависли! Коннор! — Сэмсон мертв, — глухо ответил Дойл, присев около мумии и через плечо оглядев растерянную женщину и ошарашенного мужчину. — Его убил Анубис, — прошептал Диксон, широко открыв глаза, глядя на мертвого коллегу. — Я видел его, я видел Анубиса. — Джек, сам выйти сможешь? — Фицрой все-таки собралась первой и как возможно мягко обратилась к напуганному мужчине. — Калиша, прими Джека, — попросила она в микрофон блютуса. — Встречу у входа, — ответила та. — Это ты видел? — сухо спросила она у Дойла, когда Диксон вышел из зала. — Я уже сказал, что видел, — ответил Дойл, поднявшись. — Но я видел это свечение раньше, — продолжил он. — Где? — В Бермудском треугольнике и в Архангельске. — Хочешь сказать, это свечение — предвестник смерти? Что-то вроде явления ангелов чтобы проводить душу в загробный мир? Дойл взглянул женщине в глаза. Она не издевалась, не шутила, даже не пыталась поддеть его. Но это было не похоже ни на любопытство, ни на искреннее желание докопаться до правды. — Я не знаю, — честно признался он. — Посмотри сюда, — предложил он, снова присев рядом с мумией. — Протяни руку, но не трогай. Фицрой присела рядом и вытянула руку. Ладонь ощутила исходящий от тела мертвый холод, как будто мумия пролежала долгое время в холодильнике. — Она холодная, — произнесла Фицрой. — Холодная энергия, моментально высушивающая живые клетки, состаривающая тело и… Черт, что это вообще такое? — Тебе тоже это знакомо? — понял Дойл. — О том, где я была пять лет? Я помню жуткий холод. Хочешь сказать, то, что убило Сэмсона, не стало убивать нас? Дойл отвел руку Фицрой от мумии. — Если феномен дает о себе знать ночами, нам лучше убраться отсюда до утра, — распорядился он. — Ты бросишь Сэмсона здесь? — переспросила Фицрой. — Утром Калиша займется им, а пока этот свет получил на сегодня свою жертву. Фицрой поморщилась. Сама она, как руководитель, распорядилась бы вытащить тело коллеги, начать осмотр, сбор информации. Она подняла бы на уши директора, вызвала бы патанатома, заставила бы лабораторию дымиться от энергии сотрудников. Дойл же, как действующий руководитель группы, думал иначе. И, по мнению Фицрой, так же объективно. На данный момент в музее находились только двое живых, кто пережил похищение на долгие годы чем-то таким, что убивало людей здесь, в музее Каира. Это что-то было холодным, быстрым, ярким… почему же тогда оно нацелилось именно на Сэмсона? Почему Сэмсон вообще решил осмотреть другой зал и что, а главное, как он вышел на этот феномен? — Значит, твое видение было верным, — заметила Фицрой, выходя из зала и направляясь к выходу. — Не совсем, — не согласился Дойл, следуя за ней. — Сэмсон был обескровлен. Произносить вслух догадку оба не захотели. Дойл видел кровь, но крови пока не было. Пока не было, а это означало, что она еще будет. — Возраст соответствует возрасту остальных тел — примерно пять тысяч лет, — доложила Макмиллан рано утром, когда тело вынесли из музея и отвезли в морг к остальным. — Отсутствуют зубы и фаланги пальцев, опознать тело невозможно. — Даже по росту? — уточнил Дойл. Макмиллан поджала губы. — Рост соответствует росту Сэмсона, но я не стала бы утверждать, что это действительно он, Коннор, — ответила она. — Но я видела, как его что-то затянуло в свет, — встряла Фицрой. — Я еще раз проверила все тела, — снова начала Макмиллан, — и поняла, что с ними что-то не так. ДНК попросту нет. Единственное, что можно сказать наверняка — они все люди, но у них нет ни внутренних органов, чтобы хоть что-то сказать о содержимом желудка, ни глаз, чтобы проверить сетчатку, ни зубов, ни отпечатков пальцев. Могу сказать точно только то, что кости принадлежат мужчине двадцати-двадцати пяти лет, что соответствует возрасту Сэмсона, двадцати пяти лет от роду. Но этот человек может и не быть им. — А как же остальные? — спросил Дойл. — Я точно знаю, что эти люди пропали на долгий срок, я могу определить их возраст, но не их личности, — ответила Макмиллан. — Кажется, мы нашли третью арку, — вставил Кинг. — Венди, прости, но тебе придется вспомнить две предыдущие. Это не вход или выход, это что-то другое. — Арку? — повторил Дойл, заметив, что Фицрой никак не отреагировала на слова Кинга. — Проклятье, — пробормотал Кинг. — Калиша, продолжай искать, — попросил он женщину. — Коннор, надо поговорить. Фицрой как будто застыла, глядя на мумию перед собой. — Она их уничтожила? Обе? Этой сырой энергией? Сырая энергия внутри человека на молекулярном уровне? Кинг чуть заметно пожал плечами. Дойл впитал информацию, как губка, зависнув всего пару раз, когда речь зашла о том, что в своем прошлом он уже имел дело с Фицрой так же близко, как она — с группой. — Я не знаю, почему вы оба не помните прошлого, почему и что именно она сделала, но ваше взаимодействие что-то значит для тех, кто вас забрал, — произнес Кинг. — Я говорю именно забрал, а не похитил, потому что… просто потому, что вас обоих спасали. Дойл опусти голову и покивал. — Я понял. Я вызвал Фишера и Рида сразу после обнаружения феномена. Мне нужна команда в полном составе. Кинг кивнул. — Коннор, слушай, — осторожно начал он. — Я знаю, что ты уже вел расследования, Доннер о тебе очень высокого мнения и никто в группе не ставит под сомнение твои навыки, но позволь дать совет. — Конечно, — согласился Дойл. — Я тоже вел группу, эту же группу в этом же составе, исключая Фицрой, и я хочу сказать, что это лучшая группа из всех, с кем я работал. Знаю, что не ты собирал ее, для тебя эти люди слишком самостоятельны, слишком с характером, в какой-то степени это выглядит как эгоизм, но поверь, каждый на своем месте, но каждый не просто ученый, но и друг, почти член семьи, а за родных каждый готов перегрызть глотку любому, кто будет считаться врагом. И поверь, если людям в команде будет угрожать опасность, я буду стрелять не снотворным. И Алан тоже. И тем более Фицрой. Мозги хороши всегда, но иногда пушка лучше. Он слегка хлопнул Дойла по плечу и вышел. — Дьявол задери! — ахнул Фишер, глядя на монитор георадара. — Быть не может! Кайл, зови Дойла и Фицрой. Кинг тут же связался с командой. — Это третья арка из двух найденных, — начал Фишер, с неудовольствием глядя на впавшую в ступор Фицрой, не воспринимавшую информацию, и на вполне собранного Дойла, внимательно слушавшего физика. — Две первые были разрушены, — он снова покосился на Фицрой, пустым взглядом смотревшую на экран в конференц-зале лаборатории. — Третья находится как раз под зданием музея. — Она активизировалась? — уточнила Макмиллан. — Неясно, — ответил Фишер, — но она испускает слабые электромагнитные импульсы. Очень и очень слабые. — Этот феномен мог каким-то образом воздействовать на физический объект? — спросил Дойл. Фишер снова взглянул на Фицрой. — Единственный эксперт по аркам сейчас недоступен, — ответил он. — Венди управляла сырой энергией, тем, что было внутри самих арок. Она понимала этот феномен, мы же можем только догадываться, как работать с тем, что угрожает жизням людей, вступающих в контакт с ним. — Арку можно вытащить по частям? — уточнил Дойл. — Если только точно знать, как разбирать, — ответил Фишер. — В прошлый раз неправильная настройка арок стоила жизни многим нашим коллегам. Я бы не рискнул разбирать атомную бомбу кувалдой. Музей сложится, как карточный домик. Хорошо, если не заденет город, а может задеть и страну. Судя по тому, что происходит в музее, арка каким-то образом управляет структурой времени. — Пространственно-временным континуумом? — уточнил Кинг. — Но почему тогда искажается воздействие на объект? — вставил Дойл. — В Древнем Египте не вырывали зубы и не лишали тела фаланг пальцев после смерти. — Теоретически, — вставил Кинг, — но исключительно теоретически, это делали не жрецы самого Египта. Я хочу отметить, что влияние арки не изучено, что вряд ли нам в принципе удастся изучить его, не имея возможности хотя бы увидеть саму арку, но я проверил свою догадку относительно процесса мумификации и бальзамирования найденных тел — это не египетская процедура. И тот факт, что Калиша не обнаружила ДНК в телах, говорит о том, что все указывает на влияние самой арки, как артефакта, а не людей где-то в прошлом. — То есть, мы имеем дело с клонами? — предположил Рид, внимательно слушая коллег. — Вмешательство Серых людей? Группа на время замолчала. Теория вполне могла быть единственно верной, но слишком уж простой. — У тех клонов была ДНК, — тихо произнесла Макмиллан. — Если мы говорим о клонах Серых людей или тех, с кем контактировала Линдси Доннер лично. — Тогда его смогли опознать только после того, как все началось, — шепотом напомнил Фишер. Впрочем, Дойл никак не отреагировал на реплику Макмиллан и не услышал фразу Фишера. — Но мы не можем опознать мумии ни по зубам, ни по отпечаткам пальцев, ни по ДНК, — снова заговорил Кинг. — Логичный вопрос — где настоящие тела, если это фальшивки? — Хочешь знать, как поет соловей — слушай соловья, а не ворона, — сказала Макмиллан, кивнув на Фицрой. — Хочешь знать работу арки, обратись к тому, кто работал с подобной. — Вот только абонент недоступен, — горько усмехнулся Рид, взглянув на все еще пребывающую в прострации Фицрой. — Вы в своем уме, профессор Дойл? — возмутился директор музея. — Вы хотите устроить раскопки под музеем? — Под зданием находится артефакт, вызывающий появление феномена, — ответил Дойл. — Но наверняка Вы этого знать не можете, это всего лишь догадки, а у меня нет разрешения правительства на подобные действия, — ответил директор. — Вы же не хотите спровоцировать международный конфликт из-за каких-то догадок относительно некоего предмета в земле? На разбор и перенос всех музейных экспонатов потребуется не менее полугода, а Вы предлагаете просто дать Вам доступ на основании теории о том, что эта так называемая арка может устроить семь казней египетских? Это просто смешно, профессор! — Я сделал запрос своему руководству, но я прошу Вас не возобновлять работу музея до принятия решения по этому делу. — Но мы теряем деньги! Люди и так не посещают музеи, а мы живем с продажи билетов туристам. Каждый день простоя обходится в тысячи долларов, а это оплата сотрудникам, это налоги в бюджет, наконец, нам всем нужно кормить семьи. — Я постараюсь ускорить процедуру получения разрешения. Возможно, удастся обойтись без раскопок. — Делайте, что сочтете нужным, но без самоуправства, профессор Дойл. У меня тоже есть начальство и это начальство может выделить Вашей группе максимум два дня. Мы предпримем все меры безопасности в рабочее время, чтобы ни один турист не пострадал, а ночью музей будет находиться под охраной систем безопасности, исключая людей внутри. Дойл промолчал, понимая, что решения лучше все равно не будет. Хотя группу Управления пригласил не сам директор, люди сверху тоже не хотели затягивания дел по изучению феномена и готовы были пожертвовать десятком-других своих сограждан, чтобы не терять прибыль с иностранцев.