Фейри

В конце января в кабинете оперативного директора Линдси Доннер обстановка накалилась до такой степени, что впору было доставать огнетушитель. Временный руководитель группы Венди Фицрой мрачно взирала на координатора Доннер и стискивала зубы в бессильной ярости. — При всем уважении, Линдси, это неразумное решение, — процедила Фицрой, стоя перед столом Доннер почти по-спортивному расставив ноги на ширине плеч и заложив руки за спину. — Назначение на должность руководителя группы человека, на двадцать лет замороженного черте где — это мягко говоря, неразумно, а грубо говоря — сумасшествие. — Венди, не драматизируй, — попросила Доннер, подняв руки. — Коннор Дойл знаком со спецификой работы, он, как ты знаешь, уже работал в Управлении и даже был моим руководителем… — Да, двадцать лет назад, — перебила Фицрой. Доннер сделала вид, что не заметила откровенной неприязни Фицрой по отношению к себе. — Да, — просто согласилась она. — Двадцать лет назад профессор Дойл был прекрасным лидером, но потом случилась трагедия и он пропал. И да, появился только в прошлом году, но своих навыков он не растерял. Он знает работу, знает людей, работа практически никак не изменилась — те же расследования, те же люди, то же оборудование. Изменилось только отношение ко всему этому. Люди стали боязливее, менее доверчивыми, более закрытыми, оборудование изменило габариты, настройки, появилось что-то новое, но суть работы осталась прежней — сбор и обработка информации, принятие решения на месте, работа с феноменами, а потом отчеты. — Ну, да, — фыркнула Фицрой. — По колесу от телеги можно судить об устройстве танка — там и там же все равно есть колеса, не важно, что другая нагрузка, вместимость, материал и… — Венди, достаточно, — мягко перебила Доннер. — Коннор не будет падать в обморок от вида смартфона или планшетного компьютера, его не напугают светящиеся шнурки для обуви или силикон в губах у женщин. Он не пещерный человек, попавший в современность. — Но я думала… Хочешь сказать, я не справляюсь со своей работой? Доннер все-таки встала и обошла свой стол. — Тебе есть, чему поучиться, — заметила она. — У тебя сильный характер, команда под твоим руководством использует все ресурсы на сто процентов и я бы удивилась, если бы было иначе, но дело не в том, что срок твоего исчезновения — пять лет, а Дойла — двадцать. Дело в умении проявлять гибкость, быть лидером не только дела, но и самих людей. Ты прекрасно организуешь работу команды, но тебе недостает умения доверять своим подчиненным, полагаться на них. Ты тактик и стратег, но это не военные действия, а научная работа, мы не используем пистолеты, чтобы убивать феномены, мы используем снотворное, чтобы потом изучить их в лабораторных условиях, чтобы понять, а не списать. — Я защищала Калишу! — взмахнула рукой Фицрой. — Этот чертов оборотень мог ее убить! — Я знаю и ты была права, — покивала Доннер. — Но, Венди, ты должна думать прежде всего, как ученый, а не как полицейский. И для ношения огнестрельного оружия есть служба безопасности. — А что носить моим людям? — вспылила Фицрой. — Чем защищаться, когда на них прет двухметровый амбал с клыками, когтями и ядовитыми железами? Молитвами? Уговорами? Дротиками со снотворным? А как же разница в метаболизме? Как же расчет дозы на вес? По-твоему, лучше носить мачете или сюрикены? — По-моему, ты прекрасный руководитель, но не в этой организации, — снова мягко нажала Доннер. — Значит, я уволена? — скрипнула зубами Фицрой. — А ты этого хочешь? — переспросила Доннер. — Это не понижение в должности. Рассматривай это как возможность увидеть работу со стороны, снять с себя часть ответственности и оказать поддержку другому. Это повышение квалификации, чтобы работать лучше и четче. — То есть, я все-таки не справляюсь? Почему я не могу просто получить или собрать свою группу? — Потому что свободных групп нет, как и неприкаянных ученых. Я уверена, вы с Коннором Дойлом прекрасно поладите и сможете научить и научиться друг у друга чему-то новому. Доннер почти ощутила облегчение на душе, когда упрямая женщина кивнула и немного расслабилась. — Мне нравится эта работа, — призналась Фицрой. — И мне нравится оплата, люди, все эти истории с духами, пришельцами и генетическими мутациями, но я пришла сюда найти свое место, потому что у меня не было выбора, я нашла его, Линдси, я сработалась с моей группой, а теперь ты говоришь, что я не могу доверять им, что я так себе руководитель, причем настолько, что даже человек, которого не было двадцать лет, лучше меня. Не знаю, каков этот Дойл в деле, что это за человек, какой из него лидер, но он мне уже не нравится. — Дай себе и ему шанс показать, что ваша работа будет сплоченной, — попросила Доннер. — Если не сможете сработаться, обещаю, я подберу тебе другую группу или переведу его, но дай вам обоим шанс узнать друг друга. — Ладно, только ответь, кто меня сдал? — попросила Фицрой. Доннер отвела взгляд. С этого момента только установившийся мир мог запросто рухнуть и больше не восстановиться, новый руководитель и так была слишком сложным человеком с трудностями в доверии, но информация рано или поздно просочилась бы сама, так что Доннер приняла решение обнародовать ее раньше. — Калиша, — ответила она, сразу поспешив добавить: — Она волнуется за тебя, Венди. Вся группа беспокоится. — Из-за того, что у меня с головой? — хмуро уточнила Фицрой. — Зачем тогда ты дала мне группу? Пыталась заставить меня вспомнить? — И поэтому в том числе, — не стала увиливать Доннер. — Но в основном, потому что ты лидер. Твое прошлое… — В моем прошлом я была копом в Скотланд Ярде, — напомнила Фицрой. — Пять лет назад я была детективом-инспектором, я это помню, я помню расследования, помню дела, но так, как будто это были просто сны, как будто это было даже не со мной. И с остальным то же самое. Но это мне не мешало, Линдси. Я работала так же, как остальные, я выполняла свою работу, я выполняла ее хорошо… — Я не спорю, — вставила Доннер, — но применение оружия… то, что ты сделала с объектом исследования… — Отправишь меня к мозгоправу? Прикажешь снова довериться Калише? — Я не буду приказывать. Я всего лишь прошу. Калиша не враг, группа не стала воспринимать тебя хуже, мне тоже небезразлично твое состояние, но… — Дай мне пару дней просто прийти в себя и принять все это. День-два, я настроюсь на нужную волну, просто… Просто я действительно не могу встретиться с новым руководителем завтра же, сдать все дела, даже просто посмотреть Калише в глаза без желания наорать на нее. Прошу — пара дней, Линдси. Доннер кивнула. — Коннор приступит к работе на следующей неделе. Отчетов пока нет, дела у группы закончены, впереди выходные — бери отгул до понедельника. — Спасибо, — кивнула Фицрой, после чего покинула кабинет. Доннер посмотрела на закрывшуюся дверь и вернулась в свое кресло, пододвинув к себе ноутбук. — Все так плохо? — уточнил появившийся на экране Майкрофт Холмс. — Я даже не знаю, как это назвать, — ответила Доннер, качая головой. — Она помнит прошлое, но либо реагирует на него с тоской, либо вообще никак. Майкрофт, человек не может равнодушно отнестись к смерти родителей, которых любил. А ей все равно. Калиша пробовала поддеть ее глубинную память — там как будто пустота и холод. Но это все рвется наружу, она реагирует на опасность так, как реагировал бы полицейский. — Выпуская всю обойму в преступника, — поддержал Холмс. — Она знает, что что-то стерло ей память, но все намеки на то, что это сделала она, как будто пропускаются через некий фильтр невосприятия. Она в буквальном смысле не слышит ничего о том, что сделала с собой, что пережила и кем была. Может быть, энергия больше не бережет ее, а может быть защищает куда больше, чем прежде. — Продолжайте наблюдение, — распорядился Холмс. — А как Дойл? Доннер молча покачала головой. В субботу вечером торчать дома было невыносимо. Контакт с группой не поддерживался, личная жизнь оставалась личной жизнью, даже теперь, когда официально группе назначался новый руководитель, прежнему не было места в жизни ни одного члена команды. Фицрой прочитала последние новости в интернете, собралась и решила отправиться развеяться. На душе было муторно и противно, хотелось просто забыться, но не напиваться до беспамятства в ближайшем баре, а просто снять напряжение и привести мысли в порядок. Может, это казалось бы странным — собираться с мыслями в шумном людном месте, глуша стопку за стопкой, но пить в одиночестве дома было бы еще хуже. Выбранный бар оказался вполне симпатичным, в меру шумным, а бармен понравился и внешне, и по быстроте обслуживания, поставив заказ буквально через минуту. — Тут обычно такое не в ходу, — усмехнулся бармен, кивнув посетительнице. — Знаешь, даже девушки пьют водку, как джин-тоник. — Удивишься, но обычно я предпочитаю обходиться без алкоголя, — ответила та, улыбнувшись приветливому парню. — Я заканчиваю через пару часов, — заметил тот, наклонившись над стойкой. — Можем сходить куда-нибудь. — Извини, но через пару часов я хочу надраться этой дрянью до зеленых фламинго, — покачала головой женщина, залпом проглотив напиток и кивнув на пустой бокал. — Что еще можешь предложить подобного? — поинтересовалась она, пододвинув бармену купюру. — Спорим, я тебя удивлю? — подмигнул парень, сделав новый напиток. — Мне пиво, пожалуйста, — попросил новый посетитель, подсев за барную стойку. — Секунду, друг, — улыбнулся бармен, выполнив заказ и отойдя за дальний угол принять новые. — Как я все это ненавижу, — пробормотала Фицрой, закрыв глаза и покачав головой. — Простите? — переспросил ее сосед сбоку. — Я не Вам, извините, — ответила она, взглянув на него. Мужчина оказался весьма привлекательным, темноволосым, с умными светлыми глазами и тонкими губами. — Трудный день? — спросил он, отпивая пиво из бутылки. — День — нет, — покачала головой Фицрой. — А вот месяц кошмарный. — Месяц, — понимающе покивал мужчина. — У меня выдались несколько месяцев не из легких. — Часто здесь бываете? — спросила Фицрой, цедя свой напиток через соломинку. — Первый раз за очень долгий срок, — признался мужчина, облизнув губы. — А Вы? Фицрой подняла бокал с ядовито-розовым коктейлем. — Я не большой поклонник алкоголя, как видите, так что травлю организм преимущественно вот этим. Не знаю даже, почему, потому что мне это даже не нравится. Мужчина приподнял брови. — Комплимент от кого-то? — предположил он. — Нет, это заказ, — поняла его мысли Фицрой. — Просто… сложно так объяснить, но это как будто здоровенный пинок из прошлого, какой-то отголосок чего-то давнего и далекого. Боюсь, Вы не поймете. — Вы удивитесь тому, с чем я сталкивался, — мягко ответил мужчина, после чего протянул ей руку, намереваясь представиться, но Фицрой его опередила. — Не надо, — попросила она. — С незнакомцем проще говорить. Если, конечно, Вы ищете собеседника, а не интрижку на вечер. Он покачал головой. — Я бы не отказался просто от беседы. — Надоели поклонницы? — понимающе фыркнула Фицрой, оценив привлекательность незнакомца. Он не ответил, снова сделав глоток пива. Мужчина не показался опасным, как было в работе. Вряд ли такой галантный кавалер мог бы проследить за незнакомкой и изнасиловать ее в переулке. Он весь был какой-то не такой, как будто чуть старомодный, слишком джентльмен, несмотря на довольно обычный вид из кроссовок, джинсов, темного джемпера и парки. Такой мог оказаться офисным работником, решившим, наконец, расслабиться, чьим-то мужем, искавшим отдыха от орущего дома ребенка и надоевшей жены, сомневающимся в правильности своего решения женихом или просто обычным человеком, вечным холостяком, ищущим себя и чего-то легкого в жизни. Но на потенциальную угрозу он почему-то совсем не тянул. Пока Фицрой соображала, как охарактеризовать этого человека, он допил пиво и заказал еще бутылку. — Вы выглядите так, как будто пытаетесь постичь все тайны Вселенной, — заметил он, когда Фицрой действительно слишком углубилась в размышления не только относительно нового знакомого, но и по поводу работы. — Не уверена, что готова поделиться своими тайнами, — протянула она, — но если хотите… — Если хотите Вы, — предложил он. Фицрой отодвинулась ближе к краю стойки, чтобы никому не мешать, и кивнула мужчине, чтобы он присоединился к ней. — Если только Вы психолог или что-то такое, будет ужасно неловко, — криво усмехнулась она. — Даже не близко, — заверил тот, оглядев зал. — Кого-то ждете? — насторожилась Фицрой. — Нет, просто оцениваю обстановку, — признался он. Фицрой интуитивно поняла его. Они не вместе, но какие-то знаки внимания она уже получила. Кто-то мог предложить ей напиток в подарок в качестве комплимента, тогда пришлось бы отказываться, терпеть оскорбленного мужчину рядом, ввязываться в драку — мужчины в этом плане так и остались дикими, а ее новый знакомый показался скорее работником умственного труда, чем физического. — Глупо прозвучит, но у меня проблемы на работе, — призналась она спустя пару минут. — У меня интересная, сложная и многогранная работа, работа в команде и с людьми, мои коллеги как на подбор, но… Проблема даже не в работе или в них, проблема во мне. Мне нравится моя работа, но… — Фицрой отпила коктейль и покачала головой. — Я как будто ничего не чувствую, не слышу, даже не воспринимаю. Я как под водой или в каком-то скафандре — мне что-то говорят, подтягивают к себе, а я болтаюсь без движения и не пытаюсь трепыхаться. Дернулась только раз, когда жизни коллеги угрожала опасность, вот тогда я ощутила себя живой. Мужчина внимательно взглянул на нее. — Все обошлось? Фицрой кивнула. — В какой-то прошлой жизни я была полицейским, — пояснила она. — Мне это нравилось, это было мое призвание. — Почему решили сменить сферу деятельности? — Не по своей воле, если честно. Выпала из жизни на несколько лет, которых я не помню, а когда вернулась, вернуться в полицию было нереально. У меня не было ответов на вопросы, которые обязательно бы возникли. Но работу я не забыла, именно навыки и помогли мне защитить коллегу. А потом она отчиталась начальству и меня отстранили. — Хотите сказать, коллега Вас подставила? — Нет. Она все сделала правильно. Это не предательство, это помощь, просто… меня сняли с руководящей должности, это даже к лучшему, но это как-то унизительно. Я даже не хотела быть руководителем, это просто не мое, но… Понимаете, я не чувствую свою команду. Я рядом, мы вместе работаем, я им доверяю, прикрываю, мы можем говорить обо всем, включая секс, но… не знаю, как сказать, но я действительно их не чувствую. Звучит безумно, но у меня странное ощущение, что это как-то неправильно, что должно быть иначе, что… — она прикрыла глаза. — Я что-то забыла, что-то потеряла, но не могу и не хочу вспоминать, если честно. Мужчина улыбнулся уголком рта. — Не такая безумная история, как Вам кажется, — признался он. — Хотите секрет? — Хочу, — поспешила ответить Фицрой. Он наклонился к ней и прошептал: — Я чувствую себя чужим в этом мире. Фицрой расслабилась и улыбнулась в ответ. — Как я Вас понимаю. Он широко улыбнулся. — Это правда. И, выражаясь Вашими словами, я тоже выпал из жизни. И надолго. И у меня то же ощущение потери, но не совсем понятно, памяти, прошлого или чего-то еще. — Я Венди, Венди Фицрой, — все-таки решила представиться мужчине Фицрой, протянув ему руку. — Коннор Дойл, — он уверенно и аккуратно пожал ее руку. — Значит, Вы… — удивленно начал он. — Так это Вы новый начальник?! — в голос ахнула Фицрой, впрочем, тут же спохватившись. — Вы тот человек, который пропал двадцать лет назад и появился только под конец прошлого года? Где Вас носило? — выпалила она. — Видимо, я, — тут же смутился Дойл. — И я не знаю, где. — Черт, простите, — извинилась Фицрой, покачав головой и закрыл лицо ладонями. — Я не так представляла наше знакомство. То есть, я вообще ничего не представляла. Я думала, Вы… Дойл лукаво улыбнулся. — Я — что? — Не знаю, — выдохнула Фицрой. — Наглый, самоуверенный тип? — В современном мире я несколько старомоден, — признался Дойл. — Рад познакомиться, Венди. — Взаимно, — растерянно протянула Фицрой. — Вы меня уволите? — Почему Вы так решили? — Ну… человеку с проблемами мировосприятия и провалами в памяти точно не найдется места в группе. — Я читал Ваше досье, — признался Дойл. — Нельзя упускать такого специалиста, как Вы. — Хотите определить меня в службу безопасности? — Хочу, чтобы Вы нашли свое место в команде на постоянной основе. Решите, что лучше обеспечивать безопасность — возглавите группу охраны, но я бы предпочел видеть Вас рядом, как аналитика. — Подождите, — перебила Фицрой. — Вы читали мое досье… Тогда к чему был этот разговор? Вы меня допрашивали? — Я Вас не узнал, — признался Дойл. — Не в моих правилах вести слежку за коллегами. — Ладно, — решилась Фицрой, поняв, что новый начальник оказался довольно приятным собеседником и неплохим человеком. Может, как человеку конца девяностых, ему просто было трудно подстроиться под ритм конца десятых нового века и даже тысячелетия. — И как? Что думаете об этом новом мире? Бесплатный интернет в любом кафе, доступ в соцсети через смартфон, фильмы формата 3D, однотипные лица женщин с тонной косметики и огромными губами, безумие по селфи, стремление выкладывать на всеобщее рассмотрение каждый миг своей жизни… бешеная гонка за сиюминутной славой и тотальное неверие ни в привидений, ни в пришельцев, а если и вера и даже умения справляться с тем и другим, то по многочисленным сериалам. Вампиру отрубить голову, для упокоения призрака сперва найти кости, потом посолить их и сжечь, а чтобы увидеть зомби, нужно просто выйти на улицу и понять, что все смотрят в свои телефоны и не видят друг друга. — Скоростной интернет удобен, и Вы правы, люди изменились, — покивал Дойл. — Но феномен шаровой молнии, к примеру, до сих пор не изучен. И появление кругов на полях тоже все еще загадочный феномен, как и исчезновение объекта в одном месте и времени, и появление его в другом месте и другом времени. Фицрой уловила в голосе мужчины еле заметную грусть. В чем-то его состояние было понятно, в чем-то — вызывало вопросы. Когда она узнала о смерти братьев, мужа и даже родителей, это не стало ни шоком, ни чем-то из ряда вон выходящим. Это было странно, даже страшно — не испытывать ничего от потери семьи, ничего от взгляда на старые фото и фото посвежее. Все равно тоже не было, что-то все же ощущалось, но не боль, не тоска, не страх одиночества, скорее недоумение причинам своего же собственного поведения и странности реакции. Дойл выглядел примерно так же. Как руководитель группы, она имела доступ к досье и личным файлам, она смогла добраться до его дела без фото и понять, что он тоже остался совсем один после того, как его родители скончались в начале миллениума, мир должен был тоже хоть немного, но сузиться, но все же было странно, что руководитель двадцать лет назад снова стал руководителем сейчас в той же организации и даже под руководством бывшей коллеги. — Дурацкий вопрос, Коннор, — задумчиво произнесла она, глядя в свой бокал, — но что Вы думаете о похищении нас с Вами? Вас не было двадцать лет, меня — пять, мы ничего не помним о том, что произошло, но где-то же мы были? Где или даже когда мы были и были ли вообще? Дойл допил свое пиво и поставил бутылку на стойку. — Я не знаю, — ответил он. — Я помню только холод, но вряд ли это ответ на вопросы, Венди. — Почему? — Потому что я исчез из Архангельска, а появился в Лондоне. Вместо вопроса о том, как так могло получиться, Фицрой задумалась. — Я помню Лондон, я там пропала, — произнесла она тихо. — А потом было холодно настолько, что лед пробирал до костей. Дойл ее услышал. — Думаете, мы были в одном и том же месте? — Там было много людей, — продолжила Фицрой, не обратив на него внимания. — Там было холодно и много людей. — Венди! — Дойл осторожно прикоснулся к ее руке. — Вы что-то помните? Фицрой вздрогнула и проморгалась. — Нет, ничего. Просто какой-то туман в голове. Может, на «ты»? В группе довольно неформальная атмосфера, нет деловых костюмов, галстуков и обязательной обуви. Люди все простые, все разные. Кстати, знаю, что в девяностые с этим было сложновато, но сейчас в Управлении работают представители секс-меньшинств. — У меня нет предвзятости, — заверил Дойл. — И я не против неформального общения. Фицрой улыбнулась и хотела задать интересующий вопрос, но у Дойла зазвонил телефон. — Прости, нужно ответить, — извинился он, поднявшись и быстро покинув шумный зал. — Могу я угостить очаровательную леди коктейлем? — раздался над ухом Фицрой мягкий мужской голос. — Спасибо, но мне уже хватит, — ответила она, повернув голову и встретившись глазами с лысеющим очень высоким круглолицым мужчиной средних лет с усталыми добрыми глазами и беззащитной мягкой улыбкой. — Жаль, — искренне огорчился он, заказав бармену безалкогольный коктейль. — Сегодня мне не везет, — заметил он. Фицрой в ответ только растянула губы в улыбке, после чего поднялась из-за барной стойки, расплатилась за свои коктейли и вышла на воздух, решив найти нового знакомого, но его нигде не оказалось. Это не огорчало, не злило, это было типично для мужчин — просто бросить женщину одну после мимолетного знакомства, сославшись на неотложные дела. Впрочем, Дойл, как человек из прошлого, произвел приятное впечатление и не показался пикапером. Может, его срочно вызвали в Управление, может, что-то случилось дома, может, это была подружка — Фицрой не стала думать о ерунде, решив, что новый начальник оказался неплохим человеком, с которым можно было сработаться, а все остальное ее уже давно перестало волновать. — Значит, ничего не было? — уточнила Доннер. — Совершенно ничего, кроме милой болтовни, — ответил Келли. — Ни искр, ни молний, ни эффекта узнавания? — переспросил Холмс. — Я глаз с них не спускал, — произнес Келли, чуть повысив голос. — Ни он ей не интересен, ни она — ему. Даже на выходе она не стала его особо искать, а он, закончив говорить с тобой, вопреки прогнозам Майкрофта, не стал возвращаться в бар, — кивнул он Доннер. — Я пыталась связаться с Лейлой или Жюстин, но обе недоступны, а единственный телепат, кто еще захотел помочь, при сканировании Коннора сказал, что его память вычищена до блеска, там нечему возвращаться, — сказала Доннер. — Все то же, что у Венди. Для Коннора это был первый раз, когда он встретился с Венди. У него нет воспоминаний даже о клинике в Лондоне. — Если только… — загадочно протянул Холмс. — Майкрофт, это не Изначальный, — вставил Келли. — Кэтрин Хэндрикс путала сахар с солью. — Изначальные продержали Коннора двадцать лет, они могли и адаптироваться, — заметила Доннер. — Но для чего? — уточнил Холмс. — За это время Изначальные собрали бы всю информацию о нашем мире во всех аспектах бытия. — Мы думаем так, а Изначальные иначе, — заметил Келли. — У меня есть пара-тройка идей относительно происходящего, но мне нужно время кое-что узнать, кое с кем пообщаться. — И сколько времени? — спросил Холмс. — Не более полугода, если вы никуда не торопитесь, — ответил Келли. — А Венди и Коннор? — спросила Доннер. — Что с ними? — Понаблюдаем за совместной работой, — решил за всех Холмс. Доннер молча кивнула и выключила видеосвязь. — Никакой реакции, Майкрофт, — повторил Келли в окно видеоконференции. — И я не про твою подружку и красавчика. Холмс поморщился. — Она не моя подружка. — А он не красавчик? — поддел Келли беззлобно. — Тем не менее, эта парочка ведет себя, как зомби. Нормальный мужчина, познакомившись с привлекательной женщиной, не бросит ее одну в баре. — Они коллеги, — кисло напомнил Холмс. — Тем более, — согласился Келли. — Я не знал Дойла так близко, как ты, но уверен, родители воспитали достойного сына и порядочного человека, который не стал бы грубо вести себя с женщиной-подчиненным, зная, что ему потом еще с ней работать в одной команде. — Они забыли друг друга. — Можно забыть или не знать, но нельзя забыть хорошее воспитание и порядочность в отношении к коллеге. У тебя нет ощущения, что они как будто стали одинаково заряженными сторонами двух магнитов? Они перестали притягиваться. Знаешь, что это значит? — Они отталкиваются? Это физика, Майкл, а не метафизика. — Они не просто отталкиваются. Они конфликтуют. А теперь подумай еще раз: обоих забрали Изначальные, обоих Изначальные же забирали раньше, возвращая к жизни после смерти, обоих изменили за разное количество времени, обоих вернули и обоим стерли память, заставив таким образом относиться друг к другу, как к чужакам. Но оба же, Майкрофт, до всего этого при первом же знакомстве так притянулись друг к другу, что их было не отодрать. Два человека, которые каким-то образом связаны, оказались по разные стороны баррикад в одной конфликтующей связке, что странно. И они должны либо вспомнить прошлое, либо один должен сменить сторону магнита, потому что в противном случае будет война. — Они подерутся? — Холмс чуть нахмурился. — Или поубивают друг друга, — предположил Келли. — Что навело меня на очередную мысль, которую нужно проверить. Келли отключился так неожиданно, что Холмс с минуту смотрел на черный экран ноутбука. Хорошо, что Келли решил вызвать всю группу сразу же, как только проследил за Фицрой и Дойлом, плохо, что ответов на вопросы не прибавилось. Фицрой в здравом уме не стала бы так легко отказываться от поисков того, кого еле-еле нашла. Дойл, каким его помнил Холмс и остальные, никогда бы не поступил так грубо, бросив коллегу без объяснений и даже не попрощавшись. Обоим было действительно наплевать друг на друга. И это было большой проблемой. Об обязательной летучке в начале недели Фицрой благополучно забыла, так что, когда она приехала в Управление, совещание шло полным ходом. Судя по гулу голосов в малом конференц-зале Управления, на совещании присутствовало и начальство полным комплектом. — Доброе утро и простите за опоздание, — выпалила Фицрой, оглядев собравшихся и кивнув одновременно всем. — Я проспала и это не повторится. — Доброе утро, Венди, — поприветствовала доктор Корлисс с неизменной вежливой улыбкой. — Коннор, ты уже знаком с нашим главным полиглотом — Венди Фицрой. Венди, Коннор Дойл, новый руководитель группы. — Доброе утро, — Фицрой протянула руку для приветствия. — Доброе утро, — ответил Дойл, приняв рукопожатие и тут же отвернувшись к Доннер, которая говорила что-то о Каире. — Какого черта тут начальство? — Фицрой между тем подсела к Кингу и шепнула ему на ухо интересующий вопрос. — Сам в шоке, — еле слышно ответил тот одними губами, старательно делая вид, что не отвлекается на посторонние дела. — Коннор, введи, пожалуйста, Венди в курс дела, — попросила Доннер нового руководителя. — Потом зайди ко мне в офис. — Могу я, если не возражаешь, — предложил Кинг, подняв руку вверх, как в школе. — Отлично, — непонятно чему обрадовалась Доннер, когда Дойл только кивнул в ответ. Когда трое начальников вышли из кабинета, Макмиллан хмуро взглянула на опоздавшую. — Проспала? — повторила она. — Ты и проспала? — Ему без разницы, — пожала плечами Фицрой. — Не успела придумать ничего лучше. — Рано или поздно он должен будет узнать, — напомнил Фишер. — Думаешь, он не поймет? — Что я мало сплю? — уточнила Фицрой, с трудом поборов желание по привычке закинуть ноги на стол. — Да кого это волнует? У Дойла своя методика работы судя по тому, что я уже успела о нем узнать. — Вы знакомы? — округлил глаза Кинг. — Когда вы успели? — Позавчера в баре мило поболтали о том о сем, — ответила Фицрой. — И что? — спросил Фишер. — И как он тебе? Фицрой пожала плечами. — Да мне все равно. Если честно, не сомневаюсь, что он отличный руководитель, вот только он был отличным руководителем двадцать лет назад. Доннер отстранила меня от должности руководителя, это был оправданный шаг, а в целом мне все равно, с кем работать, в какой должности и как. А где Марина? — Перевелась. — С чего вдруг ее дернуло уйти? Она что, имеет зуб на Дойла? Команда переглянулась. — Она его не знает, — ответил Кинг. — Просто решила, что пришло время возглавить свою группу. Ее группа и группа Дэйны Стоун будут работать сообща. — А наша? — Наша — в поле, две другие — в офисе. Фицрой приподняла брови, но спорить не стала. — Ладно, введи меня в курс дела, — попросила она. — Эй, вы куда? — спросила она, когда Рид и Фишер поднялись с места. — Дойл решил, что в Каире физик и патанатом не нужны, — объяснил Рид. — Какого черта?! — возмутилась Фицрой. — Он босс, — пожал плечами Рид. — Он хотел попросить Марину, как антрополога, но Дэйна забрала ее в свой проект. Не спрашивай. Фицрой вопросительно взглянула на Кинга. Тот развел руками. — Я старший аналитик, — произнес он. — И историк. Калиша — врач общей практики, хирург, лингвист, ты переводчик и безопасность. — А Дойл нам в нагрузку? — кисло поинтересовалась Фицрой. — Он босс и геофизик, — снова пожал плечами Кинг, когда Рид и Фишер вышли. — Я поеду домой собираться, — Калиша так же поднялась и, не прощаясь, ушла. Фицрой сгорбилась и закрыла лицо ладонью. — Почему у меня такое ощущение, что все разваливается, Кайл? — спросила она. — Почему ты не возглавил группу? Почему убрали меня и взяли Дойла? Что творится у Доннер в голове? — она выпрямилась и посмотрела на коллегу. — Нам дали Большого Брата, чтобы он следил и докладывал о каждом нашем шаге? Нас расформируют по другим группам? Какого черта ему не угодили Джош и Алан? Что вообще за дело нам выдали? Кинг подождал окончания бомбардировки вопросами и поерзал на стуле, после чего все-таки встал. — Вылет через четыре часа. Поехали собираться, по дороге все расскажу. — На твоей машине или на моей? — только спросила Фицрой, поняв, что многих ответов на ее вопросы просто не будет. — На твоей. Я практически живу на чемоданах — соберешься сама, заедем ко мне и сразу в аэропорт. — Бизнес-класс, — с удовольствием заметил Дойл, оглядев удобные кресла и место личного пространства для каждого члена группы. — Приятно знать, что за двадцать лет Управление так изменилось и перестало экономить на сотрудниках. — А раньше летали эконом-классом? — уточнила Фицрой, проходя за ним следом. — Когда как, но чаще экономом, — ответил Дойл, найдя свое место и позволив остальной группе рассредоточиться по своим местам. — Если никто не возражает, я буду спать, — доложила Макмиллан, неодобрительно покосившись на Кинга, который обменивался улыбками с симпатичным стюардом и активно мешался двум охранникам-коллегам, которые не могли ни обойти высокого мужчину, ни подползти под ним. — Кайл, сядь на место! — рявкнула она. — Извините, — пробормотал тот, поспешно опустившись в свое кресло за Макмиллан. Пара охранников, наконец, заняла свои места впереди салона. — Странное распределение, — заметил Дойл, встав и оглядевшись. Рядом с ним оказалась Фицрой, Макмиллан села дальше и с другого бока, а еще дальше заняли места охранники. — Хочешь поменяться местами с кем-нибудь? — Фицрой тоже встала и оглядела команду. — Знаешь, что смешно, — начал Дойл, все-таки сев в кресло и повернувшись к ней лицом, — Управление всегда экономило на сотрудниках, мы летали часто, еще чаще с пересадками, но наш оперативный директор требовал отчет и каждую бумажку по каждому перелету. — Многое изменилось, — равнодушно ответила Фицрой. — По крайней мере, когда я начала работать в Управлении, первый же перелет оказался приятным сюрпризом. Хотя… — она чуть нахмурилась. — Не знаю, может, только нам так везет? Когда я летела из Лондона в Торонто, Линдси купила мне билет в бизнес-класс, но подозреваю, только потому, что у меня все еще болела спина. — Спина? — переспросил Дойл. — Ты не говорила. Травма? — Кажется, пулевое, а вообще — понятия не имею, — еще равнодушнее ответила Фицрой. — Увидела потом у себя в зеркале шрам. Знаешь, трудно вспомнить то, что я не помню, и что было в пять пропавших лет. Видимо, меня пытались пристрелить на работе. Не бери в голову, я в порядке. — А Калиша об этом знает? — Калиша мой лечащий врач. Она была очень громко против любых нагрузок, тем более бега за оборотнем. — А что на данный момент? — Со спиной? Полный порядок. Ты не будешь возражать, если я займусь анализом данных и освежу арабский? Дойл только молча покачал головой. Взлет прошел гладко, а когда стюардесса разрешила вставать, весь отсек ожил. Кинг, извинившись, вышел, Макмиллан разложила свое кресло и легла спать, двое охранников включили на мониторах фильмы, слушая их через наушники, а Фицрой углубилась в изучение материала по делу, предварительно убедившись в том, что Дойл в порядке и тоже занялся работой. Каирский музей, две мумии за два дня, ничего необычного за исключением самых мумий, которые появились из ниоткуда и лежали прямо на полу в двух разных местах, но в одинаковых позах. Еще интереснее была оценка возраста мумий — примерно пять тысяч лет. Но самое странное было не в том, где и почему эти мумии вообще появились, а в том, что мумии с трудом, но опознали. Лишенные одежды, обуви, зубов и даже фаланг пальцев, две находки своим ростом соответствовали двум ночным сторожам музея, при этом были высушены и покрыты бальзамическим составом, возраст которого датировался как раз пятью тысячами годами. Как в современном музее могли оказаться древние мумии современных людей — это и предстояло узнать сотрудникам Управления. Свидетель был — один живой, до смерти напуганный человек на видео по-арабски визгливо умолял кого-то пощадить его, рыдал и бессвязно молился. Толку от такого свидетеля быть не могло, пока бы он не пришел в себя, но мумии, судя по данным, появились одновременно, ночью и в запертом музее, причем при работающих камерах слежения и сигнализации. Вот только камеры слежения замерли на одном дрожащем кадре с каким-то светлым пятном в углу, а сигнализация попросту не сработала во всем зале. Как, во-первых, охранники смогли бы пройти в залы с сигнализацией, а во-вторых, что на них повлияло, во-первых, так состарив, во-вторых же — обратив в мумии. Подлога быть не могло — мумиям действительно было тысяч по пять лет и это действительно были охранники, но куда пропала одежда и обувь, зачем кому-то надо было забирать зубы несчастных и не позволить опознать их по отпечаткам пальцев? Фицрой уже поняла, в каком направлении думали ее подчиненные — мумии, Древний Египет, черные заклинания, фараоны, ожившие экспонаты и жуткая загадка. Либо серия фильмов про симпатичного лысого жреца с его подружкой — наложницей фараона и не слишком верной любовницей, либо серия про Бруклинский музей, молодого фараона, золотую скрижаль и сообразительного ночного сторожа. Или то и другое сразу. Один как раз начал смотреть про жреца, второй — про музей, потому что обоих не слишком волновали загадки и феномены в целом. Но как раз мысли коллег и натолкнули Фицрой на идею о том, что такое вполне могло бы существовать в реальности. В конце концов, она и сама пробыла скептиком не так долго, увидев настоящего оборотня и далеко не такого, как в фильмах ужасов или в кино об английском мальчике-волшебнике. — Коннор, ты не занят? — обратилась она к начальнику спустя два часа размышлений. — Не занят, — ответил тот из-за перегородки. Фицрой, не придумав ничего лучше, встала коленками на свое кресло, заглянув за перегородку. — Есть предложение по расследованию. — Слушаю, — серьезно предложил Дойл, оторвавшись от чтения на своем ноутбуке. — Оставлю тебе парней-охрану, а я хочу поговорить с местными в одиночестве. Одинокая безвредная женщина-иностранка не вызовет такого подозрения, как целая группа подозрительных людей с подозрительными вопросами о феноменах, мумиях и проклятьях древних фараонов. — Хочешь сразу приступить к опросам местных? — Не совсем. Хочу порыться в местной библиотеке, слиться с местностью и выяснить у семей погибших, не было ли в музее чего-то подозрительного, о чем никто не говорил вслух, но многие шептались по углам. Если прийти к женам погибших, как следователю, в лучшем случае, меня выставят за дверь, а если войти в контакт, как только что переехавшей в район жительнице, может и сработать. Дойл покачал головой, внимательно ее выслушав. — Я против, — произнес он. — Я хочу видеть всю команду в сборе на месте осмотра феномена. Важны детали, которые может увидеть любой из нас. Линдси предупредила руководство музея о том, чтобы тела не трогали. — Их трогали и не раз, — напомнила Фицрой. — Как-то же провели радиоуглеродный анализ, как-то же определили возраст мумий. В лучшем случае, мы прилетим полюбоваться на вымытые полы и закрытые залы музея, где мумии будут лежать в уголке в холодке. Но радует то, что нет слитых в Сеть фото. Значит, нашедшие были так хорошо напуганы, что даже не догадались заснять уникальные кадры. Ну, или же просто директор не имеет аккаунта в Инстаграме. Дойл закрыл глаза и потряс головой. — Дело не в этом. Знаю, что ты думаешь, что я отстал от жизни и пытаюсь ловить ураган сачком для ловли бабочек, но если мир таков, что каждый скорее будет делать снимки для чужого одобрения и сиюминутной славы, отсутствие фотографий в соцсетях скорее плохой признак. И речь не о страхе перед неопознанным. Даже не о страхе проклятия. — Тогда о чем? — прищурилась на него Фицрой. — Доннер узнала об этом деле не от директора музея, а от представителя министерства культуры. — Так это частное расследование? Они что-то скрывают? — Они скрывают и знают о том, что скрывают. Фицрой закатила глаза. — Политика? Дойл неопределенно дернул плечом. — Доннер не сказала. — А сам что думаешь? Коннор, если ты знаешь что-то еще, говори сейчас. Я вытрясала из Доннер всю информацию до последней буквы, чтобы знать все и чуть больше, но даже вся правда чуть не стоила одной из моих коллег жизни, потому что нас оказалось слишком мало на стаю оборотней в двадцать голов, девятнадцать из которых оказались сообразительными и сбежали, а один чуть не порвал Макмиллан. Дойл на миг отвел глаза и чуть поджал губы, но сдался и встал, зайдя за перегородку к креслу Фицрой. — Кое-что есть, но это личное, — сказал он, понизив голос. — Не уверен, что это стоит внимания, но… — Интуиция? — догадалась Фицрой. — Не мне тебе говорить, что в Управлении это более чем нормально. — Это не интуиция, — ответил Дойл. — Не совсем интуиция. Мое последнее дело почти не содержало никакой информации, мою группу отправили практически вслепую и на верную смерть. Прежний оперативный директор утаил опасность операции и… — он чуть прикусил губы. — Было кое-что еще, но чтобы составить всю картину, нужно знать и эпизод из моего прошлого. Фицрой молча разложила свое кресло, села и пригласила Дойла сесть рядом. — Это конфиденциально или?.. — уточнила она осторожно. — Решишь сама, — разрешил Дойл. — Когда я служил в ВМФ США, мое судно попало в Бермудский треугольник. Тогда выжили только я и мой первый помощник. История недолгая, сложная, но сейчас не об этом. Когда мы только направлялись в треугольник, у меня возникло что-то вроде спонтанной вспышки ясновидения. Если еще проще — у меня было видение. Я видел только какие-то отрывочные кадры, как в фильмах. Яркое свечение, мерцающую воду, своего коллегу, едва живого от слабости, удаляющуюся лодку и потом — ослепительный свет и ощущение холода. Мы попали в геомагнитный феномен, все приборы отказали, судно не слушалось руля, мы потерялись где-то в месте, где не было ни дня, ни ночи. Мы долго дрейфовали, пытались сделать что-нибудь, но в конце концов стало понятно, что нам не выйти из этой зоны. Моя команда решила уплыть на лодке, остался только старпом и я. Все случилось так, как я видел в видении. Тогда я думал, что это агония, случайность, но именно это и привело меня в Управление. И в моем последнем деле, когда мою группу отправили в Архангельск, я тоже что-то видел. Снова как будто мелькавшие кадры — что-то большое, склизкое, опасное. Какое-то место, где было тепло и влажно, где было больно и горячо. Я был заражен яйцами паразита, член моей команды пострадал и мог умереть, а я остался, потому что… — он на миг замолчал, но собрался и продолжил. — Нужно было не дать этим тварям расползтись, когда они вылуплялись взрослыми особями и убивали носителя. Я был заражен и терять мне было нечего. Я хотел взорвать завод, где мы находились. Это я видел в том обрывочном видении. — Не буду спрашивать, как ты спасся и оттуда, и из того времени, — заметила Фицрой, выслушав его, — но мне не нравится ход твоих мыслей. Ты что-то видел о Каире? Кто-то умрет? — Я видел анкх, символ вечной жизни, — ответил Дойл. — И видел яркий свет, как тогда, в треугольнике. И кровь. Много крови. Фицрой стиснула зубы. — Доннер знает? — Нет. Она знает о том, что было в моем прошлом, но новое видение было утром. — Можешь хотя бы приблизительно сказать, рядом с кем усиливаются ощущения? — Не могу, но я настоял на том, чтобы Рид и Фишер остались в офисе. — Дело в них? — Не могу точно сказать, но подобное ощущение у меня и по поводу тебя. — Мне грозит опасность? Ты хотел оставить меня в офисе? Дойл снова покачал головой. — Это что-то другое. Не знаю, что. И, Венди, не оставайся одна.